Глава 100: Имманентизация эскатона.

                Сперва я вложил рюкзак, тепло попрощавшись с ним. Я был менее уверен в том, что правильно его отдать, чем в том, чтобы отдать Всеклинок, но у нас было семь месяцев, чтобы достать из него всё, что можем захотеть. Амариллис спорила об этом, но до того, чтобы поругаться, дело не дошло. Клинч разрушило то обстоятельство, что мы, возможно, сможем доставать более крупные вещи с Земли; было достаточно случаев, когда я думах «о, просто достану это из рюкзака», и тут же понимал, что это невозможно достать из рюкзака, учитывая размер. Нам повезло, что большую часть нужной нам мебели Фенн спёрла там или тут (или, в случае вещей, взятых в Вейк Хандум и Каэр Лага, скорее «спасла» чем «спёрла»).

                Шкаф был не особо большим, и таким же непримечательным, как было описано. Единственным, что отмечало в нём нечто особенное, был тот факт, что он находился не слишком близко к другим дверям или комнатам, так что выделялся посреди коридора. Он был примерно пять футов размером, стандартная единица размера в D&D, и я сомневался, что это совпадение.

                Закрыв дверь за рюкзаком, я взглянул на Зону.

                — Что теперь? — спросил я.

                — Это всё — сказала Зона. — Уже сделано.

                Она нахмурилась.

                — Это… вызывает растерянность.

                — В каком смысле, растерянность? — спросила Фенн. Она стояла рядом со мной, словно думала, что я могу исчезнуть в любой момент. Я понимал, что она чувствует; мы слишком долго были разделены.

                — Когда ты это описывал… — Зона прервалась. Она подняла руку, и в ней появилась записка. Очень знакомого мне типа, на жёлтой бумаге, с почерком, идентичным моему. — Здесь написано «Простите, никаких магических предметов», а затем двоеточие, за которым левая скобка. — Она взглянула на бумажку, прищурившись. — Хмурящееся лицо?

                — Угу — сказал я. — У этой реликвии есть своя внутренняя логика, определяющая, что он даст, и что нет.

                — Нет — сказала Зона. — Если бы там была внутренняя логика, она была бы мне открыта. Я бы знала и понимала её, даже если интеграция потребовала бы какого-то времени. Это… словно разговаривать с кем-то.

                — Вот как — сказал я. — Полагаю, тот, с кем ты говоришь, это Данжн Мастер, чего бы это не стоило. Можешь ты задавать вопросы?

                — Нет — сказала Зона. — Могу только делать запросы на вещи с Земли.

                — Погоди, это значит, что на Земле есть магические предметы? — спросила Фенн.

                — Нет — ответил я. — Я несколько раз просил о невозможных вещах, он просто отвечал «нет» с хмурящимся лицом.

                — Но эта функция каким-то образом стоит отдельно от самой реликвии — сказала Зона. — Это не часть меня, это нить, ведущая куда-то ещё. — Она слегка поёжилась. — Это чувство непохоже ни на что, что я испытывала.

                — Ты готова к мечу? — спросил я. — Или хочешь пока отложить?

                — Мне нужно узнать больше о Земле — сказала Зона, словно игнорируя меня. Её фокус вернулся на меня. — Назови что-нибудь с Земли, что превышает лимит рюкзака.

                — Доска для серфинга — сказала Фенн, прежде чем я успел.

                Зона подняла руку, и появилась прислонённая к ней доска для серфинга.

                — Это многообещающе — сказал я.

                — Мне нужна ваша помощь, чтобы подготовить комнату — сказала Зона, нахмурившись, и отпустив лязгнувшую о пол доску. — Я надеялась, что получу понимание того, что может предложить Земля, но, похоже, это не тот случай.

                — Так Всеклинок добавлять, или нет? — спросил я.

                — Погодите — сказала Фенн. Она подняла руку, и в ней появилась пластиковая коробка. Наклонившись, я увидел, что внутри суши, покрытые водорослями, соусом, и вроде бы икрой. — Ха! — сказала она. — Классно.

                — Больше так не делай — сказала Зона с нотками предупреждения в голосе. — Я ощутила нить воли, когда ты это сделала. Мне нужно какое-то время, чтобы понять эту силу и остановить её использование. Она создаёт канал ко мне — с другой стороны.

                — К тому же — сказал я — это мусор, от которого у нас нет хорошего способа избавиться, пока не вернётся перчатка, в которой можно сохранить.

                — Я собиралась съесть суши — сказала Фенн. Она откупорила контейнер, и принялась доставать порции пальцами, отправляя их в рот. — Обожаю, бл*, суши — сказала она с забитым ртом.

                — Ладно — сказала Зона. — Теперь Всеклинок.

                Всеклинок был на моём пальце, в виде кольца, и я придал ему форму меча, который и положил в шкаф. Я бросил на него последний тёплый взгляд, прежде чем закрыть дверь; мне нужно будет найти новое оружие, хотя у меня есть запасной меч, которым придётся пользоваться, пока не смогу найти магический с дополнительными силами.

                Закрывая дверь, я внимательно наблюдал за Зоной, так что немедленно это заметил.

                — Она перестала двигаться — сказал я.

                — Она и не двигалась — заметила Фенн, продолжая поедать суши.

                — Мелкие движения были частью иллюзии — сказал я. — Она не дышит, ничего не развевается, она просто полностью статична.

                Фенн взглянула на образ Зоны.

                — Хух — произнесла она.

                — Полагаю, это плохо — сказал я.

                — Ну, в прошлый раз она так надолго не зависала — сказала Фенн.

                — Я думаю, в прошлый раз она вложила всё внимание в изучение, или обдумывание, или что-то такое — ответил я. — В этот раз… я не уверен. Надеюсь, она, эм, в порядке.

                — Я в порядке — сказала Зона. Она снова пришла в движение, произнеся это. — Просто настраивалась.

                — Надеюсь, это было не слишком неприятно — сказал я. Потёр голову. — Ты говорила, что сенсориум — одна из самых проблемных частей в приобретении новой реликвии, и каков бы ни был эффект, тебе, похоже, пришлось растянуться в новых направлениях.

                Зона уставилась на меня; это продлилось пару секунд.

                — Я это говорила — наконец, произнесла она.

                — Ну… и как оно? — спросила Фенн. — Ты теперь Вседом, или что?

                — Фенн — сказал я. — Дай ей немного времени.

                — Это честный вопрос — сказала Зона. Она всё ещё смотрела на меня. — Почему ты обо мне беспокоился?

                — А не должен? — спросил я. — В смысле, ты же говорила, что это бывает сложно или неприятно, и судя по твоим словам, в прошлом это было источником большой травмы. Я знаю, что ты делаешь это по своей воле, но временами мы добровольно делаем то, что всё равно нас ранит.

                Я помедлил.

                — Так что я просто хотел быть уверен, что ты в порядке.

                Лояльность повышена: Зона, ур.1!

                Квест выполнен: Моя Собственная Комната. Она готова дать вам шанс, пока вы постараетесь не напоминать о нём.

                — Я в порядке — сказала Зона. — Спасибо.

                Стены вокруг нас содрогнулись, стряхивая пыль. Коридор пошёл волнами, сжавшись по сторонам от нас, а затем снова расширившись.

                — Один момент.

                Я уставился на сообщения о лояльности и квесте, а затем заморгал их. Часть меня была огорчена ими, не потому, что они означали, что Зона — компаньон, а потому, что они означали, что я всё ещё в каком-то смысле на рельсах, действую в рамках игры. Амариллис, вероятно, сказала бы мне, что я веду себя глупо, и что следует пользоваться преимуществами, когда есть такая возможность, но дело не в том, что я не предпочитал иметь преимущество, а в том, что было такое чувство, что это загрязняло отношения. Типа как зависаешь с кем-то, всё по дружески, а потом вечером они тебе дают двадцать долларов за хорошо проведённое время.

                Дом двигался вокруг нас, со скрипом и стоном. Коридор укоротился, и дверь шкафа исчезла. Фенн схватилась за меня, всё ещё с коробкой суши в одной руке, доска пола стукнула мне в ногу, и мы пришли в движение. Мы видели, как двери скользят мимо нас и исчезают, закрываясь, а комнаты сжимаются в ничто.

                Мы остановились перед палатой времени; дверь налево, дверь направо, и двери самой палаты.

                — Что это была за хрень? — спросила Фенн.

                — Уход за домом — ответила Зона, снова возникшая рядом с нами. — Я довольно уверена, что могу изменить и саму палату, но не хочу пробовать это, когда внутри кто-то есть, и не тогда, когда в ней остаётся срочная надобность.

                Она указала на дверь слева.

                — Это будет ваша комната операций.

                Затем на другую дверь.

                — А это — кладовая. Я убрала всё остальное.

                — Хочешь сказать, в этом доме теперь три комнаты? — спросил я.

                — Четыре — сказала Зона. — Если включить палату времени. Так уже намного проще управляться. Куда меньше давления на мой разум.

                — Что насчёт тел? — спросила Фенн.

                Зона взмахнула рукой, и стена за нами разошлась. Я повернулся, взмахнув фонариком, и увидел, что мы находимся в большой пещере, уходящей ввысь. За нами находились груда разложившихся трупов, а рядом с ней огромная куча мебели, обломков дома, и разного мусора.

                — Вся чистка выполнена — удовлетворённо сообщила Зона. — За один момент избавилась от вековечного мусора.

                Она рассмеялась, и смех, казалось, доносился из всех трёх комнат.

                — Чувство свежего начала. — Она взглянула на себя, затем на меня. — И да, думаю, наконец пришло время мне попрощаться с этой формой, и с этим именем, если я буду вашим домом.

                Она замерцала, и Тифф исчезла, сменившись стройной женщиной, заметно более высокой, чем я. На миг она оказалась обнажена, хотя и не сексуально, а затем на её коже проступила одежда, покрывая и окутывая её мерцающей эфемерной стослойной мантией. Её кожа изменила цвет, принялась мерцать различными оттенками, пока она не остановилась на тёмно-коричневом, который принялся светлеть, когда она взглянула на свои руки и принялась настраивать его, в итоге остановившись примерно на цвете кедра. Её волосы выросли, развеваясь вокруг неё, сперва сияюще-белые, но в итоге тёмно-карими. Она разошлись и завились в косы, став похожими на устроившиеся на её голове верёвки.

                — Симпотно — сказала Фенн. — Если не возражаешь против моего мнения, тебе идёт больше, чем быть девушкой-подростком из Канзаса.

                — Это незнакомо — сказала Зона, оглядывая себя (для нас, полагаю, поскольку её глаза были лишь иллюзией). — Это будет не так идеально, как была девушка, но со временем я вернусь к этому уровню детализации. Учитывая, что осталось меньше меня, с которым нужно управляться, акклиматизация должна быть проще. Теперь у меня больше пространства для мысли.

                — И тебе нужно новое имя — сказал я, глядя на неё. Честно говоря, я был малость напуган, так же, как меня пугали изменения, которые проходила Валенсия. Я чувствовал, что понимаю дом, по крайней мере немного, но не был уверен, что могу сказать, что доверяю ей.

                — Имена — важные, могущественные вещи — сказала не-Зона. — Я об этом подумаю.

                — Как нам тогда называть тебя пока что, если не Зона? — спросила Фенн.