Глава 59. Вся уйма путей.

    Следование по тюрьме за големом выматывало нервы. Когда мы шли, видели других земляных големов, и их было множество. Я беспокоился, что не смогу с ними эффективно разбираться, если они поймают нас в коридоре. Наш голем-проводник шёл молча, и вёл себя более-менее в духе ожидаемого от игрового непися, останавливался, когда останавливались мы, и вообще вёл себя словно по скрипту (кто знает, возможно так и есть).

    У каждого нового коридора Грак останавливался и поднимал свой монокль к глазу, но каждый раз, когда говорил, что чисто, бросал на меня взгляд, ожидая подтверждения. После второго раза я начал чувствовать толику вины, поскольку на самом деле не считал, что Аэрб можно полностью предсказывать на основе жанра или условностей повествования. Нужно быть в курсе их, но я всегда старался обходить, инвертировать, или менять штампы столь же часто, как и использовать их. Если мы имели дело с хитроумным визирем, я обдумывал возможность того, что он предаёт своего короля — но так же что он просто верный визирь, или что кажется, что он предаёт своего короля, или множество других возможностей. Это не значит, что знание штампов не помогает предугадывать, только то, что они не являются точными указаниями.

    Я не смог предсказать бомбу в качестве приветствия у входа в тюрьму. Я не предвидел смерть Солэс. В ретроспективе это имеет смысл, подходит в различные каркасы, но какой смысл, когда уже произошло? Возможно, поэтому я и не стал давить на Грака, когда он сказал,  что доспехи не магические, и потому накричал на него, когда оказалось, что я был прав. Эта чистая бесполезность, то, как я почти ухватил, что происходит, а толку от этого всё равно не было, действовало мне на нервы… даже до того, что случилось с Солэс.

    — Там, за проходом — произнёс земляной голем, остановившись и указывая на дверь.

    Грак поднял монокль и довольно долго смотрел на дверь, а затем, нахмурившись, опустил его.

    — Ничего не вижу. — Он повернулся ко мне. — Джунипер?

    Я не имел никакого понятия.

    — Просто пройдём.

    Впрочем, мы не были идиотами, так что подстраховались. Фенн нацелила в щель стрелу, напротив двери никто не стоял… Впрочем, в комнате на той стороне обнаружились только стол и несколько кресел, на одном из которых сидел эльф. Грак сообщил нам об мощном обереге, протянувшемся от одной стены до другой, разделяя комнату; голем сообщил, что это абсолютный оберег, защищающий от всех возможных типов магии, и он согласился с такой оценкой.

    Эльф сидел, сложив руки на обнажённой груди. На нём были шрамы, подобные тем, что есть у Фенн, но куда более обширные, покрывающие его кожу от запястий до основания шеи и вниз по груди узором завитков. Но это были не единственные шрамы на нём; гигантские шрамы, шириной с руку, крестом перечёркивали его грудь. Смысл этого был мне очевиден. Если магия шрамов основывается на неизменной природе кожи эльфов, то чтобы лишить эльфа этой силы, достаточно содрать с него пару полосок кожи.

    Мужчина взглянул на нас с тем же непроницаемым выражением лица с поджатыми губами, которое я видел у всех эльфов, мимо которых проходил в Драгоценности Пустыни и Клюквенном Заливе. У него были длинные, текущие волосы, настолько светлые, что почти белые, и более заострённые, чем у Фенн, уши. Не полный и не мускулистый, но я знал от Фенн, что в плане боеспособности это ничего не говорит об эльфах.

    Мы медленно, осторожно вошли в комнату. Я занял одно из кресел, Амариллис другое, Грак и Фенн остались стоять.

    — Очень… — начал эльф.

    — Бл*! — выкрикнул я, едва не выпрыгнув из кресла, поскольку когда он заговорил, я увидел его зубы — длинные, острые, как у пираньи, мгновенно пробудившие во мне первобытный страх.

    А затем, оглядевшись и увидев растерянность на лицах у всех, я сел обратно, чувствуя растущий жар на щеках. Никто не удивлён. Просто такие здесь эльфы, и все это знают. Фенн указала, что она полуэльф, когда мы изначально встретились, указав на свои уши и зубы. Очевидно эльфийские уши, очевидно человеческие зубы.

    Я кашлянул.

    — Что вы говорили?..

    Эльф уставился на меня, поджав губы.

    — Кто вы такие? — спросил он. Я постарался не отдёргиваться при виде его острых зубов, видимых, когда он говорил.

    — Мы ищем вашего опыта в душах — сказала Амариллис. При моей выходке она непонимающе взглянула на меня, а сейчас делала вид, что меня здесь нет.

    — О — произнёс эльф. Он улыбнулся нам — конкретно, мне, полностью открывая свои острые зубы. Кажется, это не особо дружелюбное выражение в эльфийской культуре. Просто предполагаю. — И кто вы? Чьи интересы представляете?

    Было в его акценте нечто слегка неправильное, что я никак не мог определить.

    — Мы группа независимых персонажей — сказала Амариллис.

    Эльф покачал головой.

    — Нет — сказал он.

    — Нет? — спросила Амариллис. — Нет в смысле вы не станете нам помогать, или в смысле не верите?

    — Нет, я вам не верю — ответил эльф. — Вы слишком хорошо вооружены, чтобы прибыть в одиночку.

    — Мы реально очень богатые персонажи — сказала Фенн. — Наша маленькая труппа очень неплохо выступает.

    — И предлагаете бегство? — спросил эльф. — Вы понесли потери, добираясь сюда.

    Ну, это было легко заметить; мы все были в различной степени окровавлены, и мой синий доспех был отмечен белым за каждый полученный мной удар. Я использовал магию кости, чтобы исцелить ногу Амариллис, но её больше не закрывали латы неподвижности, и мы ничего не могли с этим поделать.

    — В первую очередь мы хотим знаний — сказала Амариллис. — Скажите нам, что вы знаете о душе…

    Эльф рассмеялся; это был высокий, мелодичный звук.

    — Я знаю всё, что можно знать — сказал он. — Всё, что можно знать вне карантинных зон.

    — Достаточно, чтобы мы могли начать самостоятельно — сказала Амариллис, не глядя на меня.

    — Вы хотите уроков — рассмеялся эльф. — Стража этого не позволит. Потребуются годы изучения для самого элементарного понимания собственной души, не то что касания к чужой.

    Я не сказал «Хочешь проверить?», хотя очень хотел, поскольку Амариллис занималась дипломатией.

    — Вы были арестованы и осуждены Королевством Англицинн за ужасы, что совершали под правлением Второй Империи — сказала Амариллис. — Вы не нарушали законов, но власть сменилась, и требовался пример. Я симпатизирую этому, использование законов обратной силой — искажение правосудия. Мы хотим помочь вам, если вы поможете нам.

    — И вы предлагаете бегство? — снова спросил эльф, чуть наклонившись вперёд, всё ещё скрестив руки на груди.

    Я болезненно осознавал несколько фактов. Во-первых, пустота на Аэрбе магией не считается, так что обереги её не останавливают, и во-вторых, тюрьма до конца не понимала, что несёт пустотную бомбу. Я мог назвать несколько изъянов барьера между нами, но этот был самым откровенным, привлекающим моё внимание. Блин, именно так я планировал его убить, если дойдёт до того. Пустотное ружьё было в перчатке Фенн, и она ждала сигнала.

    — Вы понимаете, что стоит вопрос доверия — сказала Амариллис. — Почему нам и нужны сперва основы, самые базовые.

    Он сузил глаза и окинул нас четверых взглядом.

    — Это проверка — кивнув, произнёс он. — Но знание о том, что это проверка, делает её бессмысленной, поскольку вы знаете, что я знаю достаточно, чтобы её пройти, и если я знаю, что это проверка, я могу притвориться, что сотрудничаю. Что вы знаете.

    — Всё же попробуйте — чуть нахмурившись, произнесла Амариллис.

    Эльф уставился на неё, а затем моргнул.

    — Это не проверка — сказал он, снова оглядывая нас. — Зачем вы здесь?

    — Вы торчите здесь сотни лет — сказала Амариллис. — Большинство других арестантов сейчас должны быть уже мертвы. Я полагала, что вы захотите показать себя. Что вас сдерживает?

    — Что конкретно вы ищете? — спросил эльф.

    Амариллис помедлила. Она не глянула в мою сторону; будь на её месте я, не уверен, что смог бы сдержаться.

    — Я знаю мага кости, выпившего несколько собственных костей — сказала Амариллис. — Как я понимаю, маг души может помочь с этой проблемой.

    Эльф снова улыбнулся, с той же неприятной демонстрацией зубов.

    — Простая проблема — сказал он. — Связанная с собственной душой. Я мог бы исправить её за полчаса, будь на столе бегство.

    — Я не говорила, что оно не предусмотрено — сказала Амариллис.

    — Как и не упоминали его — ответил эльф.

    — Я полагаю, стража, как вы это называете, слушает все происходящие в этой комнате разговоры — сказала Амариллис. — Так что мы не станем прямо говорить, что готовы помочь вам сбежать.

    — Вы осторожны — сказал эльф. — Достаточно осторожны, чтобы не позволить мне прикасаться к чьей-то душе, даже ради исправления урона, из страха того, что я могу сделать.

    — Разумеется, нет — сказала Амариллис. Она скрестила руки, отражая его позу. — Мы не хотим вовлекать вас в реальную работу. Мы хотим, чтобы вы научили кое-кого, не прикасаясь к душе напрямую.