Глава 61: Анимус.

    Больше крупных битв не было, но были стычки, четыре штуки, пока мы искали в тюрьме спортзал, или по крайней мере камеру, в которой держат Фаллатера. Три из них были с бронзовыми, и мы в основном имели с ними дело с максимально дальней дистанции. Вообще, если считать, что всё пытается тебя убить, то иметь дело с данжей было на самом деле не так уж сложно, просто отнимало много времени. Мы потратили толику костей на исцеление, получив пару затрещин и царапин, но в целом обошлось без проблем. В сражении с системой безопасности не было реальной драмы, или напряжённости; она была хороша, но мы лучше, и мы прикончили Колосса, судя по всему самою большую и опасную хреновину, что у неё была, с одного быстрого применения сокрушительной силы. Если и был другой, мы его не видели.

    Меня беспокоило то, сколько времени у данжи займёт производство свежих големов, и восстанавливает ли оно свои силы, но по мере углубления в тюрьму мы не видели новых, равно как и когда вернулись по своим следам, заметив, что ушли не туда. Мы сразились ещё с несколькими, но их было считаное количество, и выглядело так, словно они неуклюже пытаются нас куда-то заманить, так что мы воспользовались другим путём.

    И незамедлительно оказались в спортзале. Моё внимание немедленно привлекли персоны и снаряжение в его центре, но само помещение тоже было примечательно, ещё одно место под высоким куполом, которые, похоже, так любит эта тюрьма.

    Главным отличием, помимо того факта, что это было первое место с реальными живыми персонами, было то, что на стенах были огромные, детальные фрески, изображающие боевые сцены, которые казались неподобающими для тюрьмы. Солнце заходило, и проходящий через стеклянную крышу свет был слабым, так что в основном освещение создавала зеленоватая люминесценция из ниш в стенах.

    И всё же в первую очередь внимание привлекли арестанты. Все пятнадцать повернулись в нашу сторону, когда вы вошли. Большинство из них были эльфами, но присутствовали и другие расы — инсектоид с разноцветным панцирем, на который были нанесены линии, мужчина с бугристой серой кожей, которого я опознал как влере-гура, и женщина ростом почти семь футов, не принадлежащая ни к одной из рас которые я создавал или о которых читал. Я осторожно наблюдал за ними, выглядывая признаки угрозы.

    От одного из эльфов послышались короткие аплодисменты. Опустив руки, он направился к нам.

    — Поздравляю! — произнёс он, обращаясь к нам, стоящим у двери, от центра спортзала.

    — Спасибо! — откликнулась Фенн.

    — Мы тут обсуждали, сможете ли вы добраться! — сообщил он, быстро сокращая дистанцию.

    Если он был Фаллатером, на что нет никаких гарантий, то он был очень опасен. И если он не Фаллатер, то он почти наверняка отправил к нам кого-то очень опасного. Я постарался сосредоточиться на его лице, но мой взгляд постоянно притягивался к его зубам, которые выглядели готовыми и желающими впиться в мою плоть. Он был высоким и несколько женственным, с длинными, заострёнными ушами, которых я к этому времени более-менее ожидал от эльфа. Его лицо, однако, было живым, более подвижным, чем я видел у какого-либо эльфа кроме Фенн, а она в общем-то не считается. В отличие от того, с кем мы встречались в комнате посещений, у этого не было заметно сложных шрамов, используемых в магии шрамов, хотя его грудь была не видна. Он носил белое, с высоким воротником и без рукавов. Край рубахи спускался так низко, что она походила на платье, хотя под ней были белые штаны.

    — Вы Фаллатер? — спросила Амариллис.

    — Вы Амариллис Пенндрайг, прямейший потомок Утера Пенндрайга, и принцесса Англицинна? — спросил Фаллатер. Я не был уверен, что это действительно он, но шанс был хороший.

    — Да, это я — сказала Амариллис, снимая шлем и придерживая его под рукой сбоку. — Мы ищем Фаллатера Вайтшелла. Мы побеседовали с одним из ваших… товарищей.

    Пауза была не потому, что Амариллис подбирала слово; это была намеренная подача, сообщающая ему, что она желает быть дипломатичной — этакий высококлассный способ продемонстрировать кавычки пальцами.

    — Да — сказал Фаллатер, кивнув. — Я тот, кого вы ищете. Объясните мне, почему я должен вам помогать.

    — Что может слышать тюрьма? — спросила Амариллис.

    — В этом месте она глуха — сказал Фаллатер. К моему удивлению, я понял, что он картавый; «т» у него звучало криво, а то и вовсе заменялось другим. «Утер» превратилось в «Уфсер». Могу понять, что этот звук может быть сложно произносит, если приходится прижимать язык к острым зубам, но не припомню такой проблемы у других эльфов.

    — В таком случае мы предлагаем вам бегство — сказала Амариллис. — Если ваш товарищ точно передал сообщение, то вы знаете, что мы хотим, чтобы вы были учителем. В обмен вы получите свободу.

    — Ваш предок, тот, с которым я был знаком, сколько поколений прошло с него? — спросил Фаллатер. — Шесть? Семь?

    — Если вы имеете в виду Цикламина, то три — сказала Амариллис. — Он был моим прадедом.

    — В таком случае куда меньше, чем я ожидал — сказал Фаллатер. — И вы знаете, каковы были наши отношения?

    — Насколько мне известно, он пытался спасти свою семью и своё наследие, когда началась смена режима — сказала Амариллис. — Если между вами была вражда, я о ней не слышала.

    — Мы не были близкими друзьями — сказал Фаллатер. — Я знал его, и знал, что он не станет ничего делать для меня, поскольку для него не было в этом выгоды.

    Он хлопнул в ладоши.

    — Мы с вами тоже не близкие друзья.

    — Вопрос доверия и выгоды, признаю, сложен — сказала Амариллис. — У нас есть время для разговора? Будет тюрьма действовать против нас здесь? Попытается ли она переместить вас?

    — Вы сильно разозлили Амореукс — сказал Фаллатер. — Но она также была побита и временно вынуждена смириться. Я вложил в неё много работы за годы, склоняя и изменяя её, и мне неприятно говорить, что вы всё это сломали. То, что она пошлёт против вас в следующий раз, не будет столь смягчено.

    — Следующего раза не будет — сказала Амариллис. — Мы можем уйти сейчас.

    — Как? — спросил Фаллатер.

    — У нас есть ключ телепортации — сказала Амариллис.

    Фаллатер ненадолго умолк; он уставился на Амариллис, его глаза двигались, изучая её лицо с расстояния.

    — Англицинн действительно хочет меня? — спросил он.

    — Нет — сказала Амариллис. — Мы не говорим за Англицинн, и действуем не в интересах королевства.

    — О — сказал Фаллатер. — Странно, что принцесса не говорит за свою страну. В таком случае, амнистия не предлагается? В конце концов, преступление, за которое я оказался здесь, стало преступлением лишь после.

    — Это не в пределах моей власти — сказала Амариллис. — Если бы было, я бы предложила амнистию.

    * * *

    — Ладно — сказал Артур. — Доверьте разговор мне.

    — Моя говорить неважно — сказал Том, старательно изображая полуорка.

    — Но я хочу говорить — сказала Тифф.

    — У Артура лучшие роллы — заметил Реймер.

    — Лист — сказала Тифф, протянув руку. Она только недавно узнала, что народ даёт свой лист персонажа, если попросить, до того ошибочно считала, что это приватная информация, и сейчас пользовалась возможностью смотреть, что у кого. Артур с улыбкой передал свой лист, и Тифф сузила глаза, глядя на него. — Ладно, это безумно хорошо, но ты законопослушный нейтральный, я хаотичная добрая, я не могу предоставлять тебе все переговоры.

    — Ты не доверяешь мне представлять сводные взгляды группы? — спросил Артур.

    — Во-первых, нет — рассмеялась Тифф. — Во-вторых, это же убивает отыгрыш, разве нет? Если ты всегда говоришь, то большинство из нас в лучшем случае говорить будут не в роли.

    — Чую лажу — простонал Реймер.

    — Ну, я думаю, будет весело — сказал Том.

    — Я не говорил, что не будет весело — ответил Реймер. — Джун, я отравляю свои кинжалы, прежде чем войти. У меня есть мои особые ножны, так что я должен суметь это скрыть.

    — Ладно, звучит неплохо — ответил я, делая заметку в блокноте.

    — Что значит «сводные взгляды»? — спросила Мэдди.

    — Ух, пожалуйста, не надо — произнёс Реймер. — Не позволяйте Артуру…

    — Я имею в виду, что все наши элайнменты можно разложить на двухмерной сетке, вот так — сказал Артур, быстро нарисовав две линии в своём блокноте и пометив их каждую буквой. — Ось Х-З это Хаос и Закон, Д-З — Добро и Зло. Этим можно воспользоваться, чтобы разметить всех в группе.

    Он быстро нанёс на бумагу шесть точек.

    — Добавляем ещё пару линий, и получаем базовую сетку элайнмента.

    Он нарисовал ещё четыре линии, две вертикальные и две горизонтальные, а затем продемонстрировал бумажку нам.

    — И, получив это, мы можем усреднить точки по оси Х-З, затем по оси Д-З, что даст нам новую точку примерно здесь — он ткнул в бумагу примерно посередине точек, возле угла квадрата, традиционно обозначаемого «нейтральное добро».

    — Возражение! — воскликнула Тифф, просматривавшая прохождения Феникс Врайт (вместо того, чтобы играть, что было довольно странно). Она ткнула пальцем в свой лист персонажа. — Клеония очень, очень привержена хаосу, и если ты просто усредняешь элайнмент, то такие ребята, как Пландер — ну и имечко, блин —

    — Спасибо — вставил Реймер.

    — Ребята, которым вообще нет дела до абстрактной концепции закона, считаются как средние — продолжила Тифф.

    — Потому что так и есть — сказал Артур. — Каждому элайнменту назначается числовое значение…

    — Нет — сказала Тифф. — Это как, если говорит об абортах…

    — Нет, пожалуйста, пожалуйста, только не это снова… — простонал Крайг.

    — Ты может придерживаться тех же позиций «за жизнь», что и другие, но чувствовать это менее сильно, чем они — сказала Тифф. — Есть люди, чья позиция по абортам центральна для ядра их личности, и есть другие, придерживающиеся той же позиции, которые выдвигают её только если нажать.

    — То есть есть те, кто твёрдо нейтральны, и те, кто своей нейтральностью не заморачиваются — сказал я.

    — Аргумент засчитан — нахмурившись, сказал Артур. — В смысле, мы можем это поправить, превратив каждую точку в вектор, а затем усреднив векторы, но система элайнмента всё равно умозрительна.

    — Неа, она механическая — сообщил Реймер. — Если это можно обнаружить заклинанием, то это не просто норма.

    — Ладно, хорошо — сказал Артур. Взглянул на график. — Реальная проблема в том, что в каждом конкретном случае нам нужно выяснить, что все об этом думают, и насколько сильно ощущают, а затем как голос группы, поскольку у меня лучшие роллы, я изложу эту позицию неписям.

    — Что не сработает, поскольку в половине случаев суть в том, чтобы добыть у кого-то информацию, а не передать им — ответил я. — Так что каждую мою фразу тебе придётся передавать группе, изучать реакции, а затем синтезировать новую позицию, основанную на изменениях.

    — Так мы договорились, что я говорю? — спросила Тифф. — Не «каждый за себя», но если Артур не может хорошо предоставить истину и красоту средневекового анархокапитализма?

    Вообще-то исторический контекст у нас был ближе к ранней современности, основан на научной революции, но я воздержался от этой поправки.

    — Это не важно — сказал Крайг. — Джун может притянуть, и в плане отыгрыша обычно бывает причина не позволять торговцу змеиным маслом быть единственным переговорщиком.

    — Я не обижаюсь — сообщил Артур.

    — Вообще-то — сказал Реймер — реальная причина, почему это не важно, в том, что мы просто не дотянем до того момента, когда реально начнём этот разговор.

    * * *