Глава 62: Дрифт.

    Мы двигались по тюрьме вместе, наша партия из четверых впереди. Фаллатер шёл среди своих кавычки открываются товарищей кавычки закрываются, сформировавших вокруг него плотный круг. За ним за бронзовые кандалы на руках и ошейник на шее тащили нонаниму.

    Она привлекала мой взгляд каждый раз, когда я оборачивался. Она шла с опущенным взглядом, багровые глаза направлены на землю в трёх футах перед ней. В отличие от остальных, на ней была неряшливая одежда, но несмотря на это она была симпатичной, с изящными чертами лица. Белые волосы, бледная кожа и красные глаза очевидно (для меня) напоминали об альбиносах, но я знал, как выглядят реальные альбиносы, и она была не совсем такой.

    — Так что такое нонанима? — спросил я Амариллис.

    — У неё нет души — ответила Амариллис, оглядывая женщину. — Они склонны к демонической одержимости; без души легко войти в тело. Она не обладает никакой магией, связанной с душой, то есть большинством из них.

    — Речь о демонической одержимости? — спросил я. Демоны, и вообще ады, не та тема, в которую я углублялся; в общем-то только полистал «Портрет множества адов», в основном потому, что считал важным разобраться с этой сеттинговой информации. Впрочем, эта книга всё равно не углублялась в подробности относительно демонов или дьяволов.

    — Ненадолго, максимум несколько часов, может быть дольше, если они будут по очереди, но у них проблемы с координацией. При одержимости она будет обладать силой обычного человека — ответила Амариллис. — Дьяволы из тех, кто смогут дотянуться до неё и управлять, будут недостаточно убедительны, и если Фаллатер умён, он сказал свои людям дать её по губам, если она попытается кого-то уболтать. Не думаю, что она является угрозой.

    — Реальный вопрос — почему она у него — сказала Фенн.

    — Он маг души — ответила Амариллис. — Интерес очевиден. Меня больше беспокоит, где он её взял.

    Она поджала губы.

    — Возможно, он её создал.

    У меня было множество вопросов, как обычно, но пока что было достаточно оперативного брифинга «может фактически в любой момент быть одержима демонами или дьяволами, и не владеет магией». Разговор о том, что у кого-то нет душ может подождать, хоть это и подняло множество вопросов о том, чем, конкретно, является душа и что она делает. Я мог бы почитать удачным тот факт, что обзавёлся учителем-магом души, если бы упомянутый маг души мне нравился или заслуживал доверия.

    В общем, мы вышли из спортзала, и направились по коридорам тюрьмы, стараясь направляться как можно прямее и придерживаясь формации, при которой наша партия должна принять на себя контратаку Тюрьмы Амореукс. Я вообще-то не считал это честным, но Амариллис определённо не хотела поднимать эту тему, и я доверился её оценке. В этом действительно имелся тактический смысл, если ценить всех наравне, но я хотел, чтобы между мной и возможными проблемами имелась прослойка пушечного мяса (и был рад, что система не влепила мне пенальти за эти мысли).

    — Кран ди ин негидор гре ха дехеки — тихо произнёс идущий рядом Грак. В дословном переводе это означало «я его врата о неверие», если не считать, что «негид(ор)» означало не только «врата», но и оберег, и в контексте он определённо имел в виду слова Фаллатера о том, что тюрьма блокирует телепортацию.

    Я бросил взгляд на следующих за нами, кажется уже в пятый раз.

    — Лир гроглир лонеле лалиле? — спросил я. Стоит говорить на гроглире?

    — Лир окр дрил на мо лахон додон о — ответил Грак. И он был прав, есть причины подстраховываться, да и не зря же я учил язык. Одной из причин как раз и была возможность надёжно общаться, а учитывая сложность гроглира и тот факт, что это был ремесленный язык дворфов, было очень маловероятно, что кто-то сможет нас подслушать — плюс то, что Грак говорил тихо.

    — На лир лонеле лонеле ди гре? — спросил я, что наверняка было коверканьем гроглира. Я пытался спросить, можем ли мы что-то сделать, чтобы проверить слова Фаллатера о том, что телепортация не работает.

    — Ри — сказал Грак. Ничего.

    Я и сам пришёл к более-менее тому же выводу. Единственным способом проверки была попытка телепортации, которую мы не могли предпринять из риска того, что она окажется успешной. В лучшем случае мы могли бы уговорить Фаллатера участвовать в тестировании, оставив всех его «товарищей», но сделать это сейчас было бы проблематично, после оговорённых условий. Хотелось бы мне, чтобы Грак сказал что-то раньше, но возможно он не сообразил, или, может, он всё ещё перестраховывается после эпизода с доспехами. Я не настолько владел Гроглиром, чтобы попытаться продолжать этот разговор.

    Так что всё, чего Грак добился, это добавил мне беспокойства, не только насчёт блокировки телепортации, но и насчёт всего, что говорил нам Фаллатер. Спасибо, Грак.

    Я уже был натянут, когда появились големы. Какие бы внутренние изменения не проходили в тюрьме в ответ на наше прибытие, но в големах было видно чёткое различие: сейчас они носили доспехи из толстых досок поверх плотной земли их торсов. Их было меньше, чем в прошлый раз, но больше опасных, и я был уверен, что добавление даже чего-то столь слабого, как деревянная броня, означает что я не смогу убивать здоровяков самостоятельно.

    Тем не менее, я побежал в их сторону с мечом в рука, Амариллис следовала за мной.

    К тому моменту, как мы добрались до них, кастеры сделали что-то, сделавшее воздух невыносимо горячим. Горящие листья метались в воздухе, вспыхивая так ярко, что оставались пятна в глазах. Големам это, похоже, не мешало; на них постепенно скапливались угольки. Проблемно, но ничего не поделать, так что я просто вытянул SPD из одной из костей и отрубил руку громилы, а затем отскочил, уклоняясь от обрушившегося кулака.

    Ещё заметив их, я ощутил возбуждение, и оно нарастало до момента стычки. Я постепенно учился отдаваться бою, испытывать дзен доверия своим навыкам. Это становилось больше последовательностью решений, нежели чем-то ещё, на каждое уходил лишь миг, особенно на подобном поле боя, где горящие пятнышки грозили испепелить части моего доспеха или впиться в плоть, или что там они делали.

    Товарищи Фаллатера присоединились к нам, воспользовавшись оружием, которое мы им выдали. Им не досталось ничего магического, но в перчатке Фенн было запасено более чем достаточно обычного вооружения. Мы не обсуждали раздачу оружия тем, кто могут быть врагами, но на мой взгляд это было ступенькой выстраивания доверия, так же, как было ступенькой то, что они присоединились к нам в бою. Естественно, существуют различные причины выстраивать доверие, и одна из них — чтобы иметь возможность в дальнейшем предать; я это прекрасно осознавал, поскольку сам планировал такое по отношению к Фаллатеру.

    Я сражался бок о бок с группой Фаллатера, хотя в основном они провоцировали противников на атаку, а затем вступали мы, используя своё превосходство в скорости и силе, чтобы наносить удары, которые действительно наносят урон. Похоже, големы понимали, что я тут реальная угроза, поскольку в первую очередь атаковали меня, но они не могли игнорировать урон, который наносили им эльфы.

    Я впервые видел, как сражаются эльфы, и был не очень-то впечатлён, учитывая их репутацию. Я видел эльфийскую удачу в действии, когда они проскальзывали под сокрушительными кулаками или отпрыгивали от ударов, которые никак не могли видеть, и они определённо двигались с изяществом и проворностью, которые казались невозможными для их мускулов, однако не думаю, что я особо уступал им в плане ловкости. Когда я использовал магию кости для скорости, они вовсе казались медлительными. И даже без магии крови у меня было отчётливое преимущество в силе, хотя к этому моменту я был довольно мощно сложен.

    Я оценивал их способности, поскольку думал о том, что говорила Фенн… я был согласен с ней в том плане, что для нас будет лучше, если как можно больше из них погибнет, как и в том, что им имеет смысл попытаться так же обойтись с нами. Я не только сражался с големами, но и следил за сражающимися вместе с нами мужчинами и женщинами, стараясь не подставляться.

    Я заметил, как одна из них получила удар в голову от одного из больших бронированных големов, но эльфийка лишь проскользила по полу, не упав, как я ожидал. Секунду спустя я понял, что произошло, заметив, когда быстро огляделся, что стоящий в стороне от боя серый влере-гур сжимает кровоточащую рану на голове. Вся команда Фаллатера, вероятно, была связана через души, так что раны окажутся на тех, кто способны их перенести. Это сделает возможный бой с ними чрезвычайно проблематичным.

    И, возможно, из-за того, что я старался следить за тем, что делают окружающие, я позволил одному из горящих лепестков коснуться меня. Он опустился на броню у шеи, где воспламенился с ослепительной вспышкой, и пока я отмаргивался, пытаясь отойти в безопасное место, голем врезал мне прямо в грудь. Я отлетел и упал на пол, задыхаясь от боли и почти слепой.

    Грак немедленно оказался рядом, и принялся хлопать по горящим на мне местах; на лету я поймал ещё несколько огоньков. Когла ко мне постепенно вернулось зрение, я заметил Фаллатера стоящим вне боя с шестью товарищами; он с интересом наблюдал за происходящим. Его нонанима стояла за ним, закованная в цепи и удерживаемая на месте, но я видел, что она тоже наблюдает.

    Я поспешил исцелить себя. У меня были сломаны рёбра и пробиты лёгкие, но я был не настолько плох, чтобы не быть способным протянуть дрожащую руку к патронташу и прикоснуться к кости. После первой волны исцеления было легко перейти ко второй, а затем третьей, пока Фенн не оказалась рядом, передавая мне новые кости и смахивая дым от костей. Это было болезненно, да, но моя грудь была почти такой же онемевшей, как рука, и какие бы внутренние травмы я ни понёс, всю их силу я не ощущал.

    Как только был в состоянии, я вернулся в бой. Пробежал мимо влере-гура, мёртвым лежащего на полу, и заметил, как одна из эльфов отлетела в сторону коридора от невидимого удара, полученного через связь душ. Амариллис была одна, отделённая и от меня, и от команды Фаллатера, но кастеры позади вроде бы все были мертвы, и земля вокруг них устлана эффектами их заклинаний: розовые лепестки, тонкие куски лиан, и горсть камней, паривших в нескольких дюймах над землёй.

    Двое из четырёх громил были убиты, большая часть работы проделана моим клинком. Деревянная броня третьего горела, и эльфы медленно добивали её одолженными мечами. Оставался один для нас с Амариллис. Мы атаковали вместе, с разных сторон, и я наполовину прорубил его грубую руку у плеча, в то время как Амариллис сблизилась и принялась мерцать меч. Даже мои сильнейшие удары не преодолевали броню, но я по крайней мере мог обезоружить его, чтобы Амариллис могла проделать свою работу. Уклонившись от новой атаки и отрубив вторую руку, я начал атаковать его сбоку, метя в бреши его брони, но к точным ударам было сложно приложить достаточно силы. В итоге голем погиб от тысячи порезов, расплескивая жижу из сотен дыр, проделанных Амариллис в его броне и внутренностях, пока он не обрушился наземь.

    Слабобронированный Земляной Голем-Громила Побеждён!

    Сейчас, когда у меня было время обратить внимание на сообщения, вместо отмахиваться от них, как от отвлечения, меня напрягло то, что этим подразумевалось. «Слабобронированны» означало, что грядут сильнобронированные, и я не был уверен, что мы успеем проскочить мимо них. А ещё я не знал, насколько предопределён этот сценарий, или насколько хорошо Данжн Мастер может (или станет) предсказывать наши действия. Возможно, игра подкрепляла предупреждение Фаллатера, или, может, давала подсказку о грядущем.

    — Нам нужно двигаться — сказал я, вернув Всеклинку форму кольца.

    — Души — сказала Амариллис. Она принялась обходить трупы на земле, направляя рукоять на их головы и проявляя меч. Проделав это, она воспользовалась шипом, чтобы извлечь их души и разместить их в стеклянной банке. Послебоевой ритуал, к которому я ещё не привык.

    — Прискорбное количество смертей — сказал Фаллатер, с поднятой бровью глядя на трупы павших. — Несколько из них можно было спасти, если бы они получили немедленную помощь.

    Всего он потерял четверых, троих эльфов и влере-гура.

    — Я был занят — ответил я. Фаллатер кивнул, но не думаю, что он полностью купился. Мысл о том, чтобы исцелить павших эльфов приходила мне на ум; однако я решил этого не делать, и не только потому, что я был второй по важности боевой единицей в этом бою (после Амариллис), но и потому, что их ослабление — в наших стратегических интересах. А ещё я опасался прикасаться к кому-то, кто может быть магом души; им требуется прикосновение, и хотя обычно нужно время порядка минут, а не секунд, я не хотел рисковать с творениями Фаллатера, учитывая его основания утверждать, что он один из сильнейших магов души в мире.

    После этого мы увеличили скорость движения, по ветвящимся коридорам почти бегом, высматривая внезапные засады и вглядываясь в каждый проход. Новый бой близился, я знал, что он будет, но пока что он не просматривался.

    — Вы считаете, что они слабые бойцы, для эльфов — сказал Фаллатер.

    — Да — сказала Амариллис. — Мы надеялись на большее.

    Они говорили на ходу, разговор смешивался с шелестом одежд и звуком шагов. Каждый шаг семифутовой женщины был почти громоподобным, и она тяжело дышала; похоже, быстрое движение отнимало у неё больше всех сил. Она не вступала в битву, хотя я не понимал, почему; она была мощного телосложения, создавая реальное впечатление «смерть от сну-сну».

    — Когда-то было обычной практикой вырезать навыки арестантов — сказал Фаллатер. — Я не делал из этих мужчин и женщин бойцов, хотя некоторые из них и были в прошлых жизнях. Сейчас они словно никогда не держали клинка.

    — Прискорбно — сказала Амариллис. Я задался вопросом, думает ли она то, что думаю я, в смысле что Фаллатер скорее всего впаривает нам лажу.

    Я не был уверен, какие изменения Фаллатер проделал с этими ребятами, если не считать того, что он сделал что-то с их душами, что сделало их относительно послушными и готовыми слушать его приказы, пусть и (как подразумевалось) неидеально, а так же использовал их, чтобы скрывать свою личность от тюрьмы. Даже учитывая его ограниченный запас тел, я не верил, что он полностью пренебрёг возможностью превратить одного из них в нож. Если он не обучил (или выковал) их всех на мага души, то в чём смысл делать их своими слугами? Гамбит выглядит достаточно простым: выбросить несколько тел в первом бою, чтобы убедить нас, что у него нет никого, кто представляет реальную угрозу, и сберечь остальных для удара, когда мы не будем его ожидать. Я бы так сделал.

    Пока мы двигались по коридорам, возвращаясь по своим следам, они так и не обернулись против нас, и другая угроза, сама тюрьма, тоже так и не продемонстрировала других сюрпризов, по крайней мере пока мы не выбрались наружу. Мы наконец добрались до прохода, где сражались с бронзовыми доспехами, которые всё ещё лежали на полу там, где мы их оставили, вместе с порядочной толикой нашей крови. Пока мы пробирались по тюрьме, успело стемнеть, и сейчас единственным источником света была моя рука, которую я использовал как факел на магии крови.

    — Вероятно, оно ждёт нас на другой стороне — сказала Амариллис. — У него было не так много времени, чтобы всё организовать.

    — Не стоит недооценивать это место — сказал Фаллатер. Он сделал жест, и его товарищи разошлись, выдвигаясь вперёд. Один из них передал ему цепь, сковывающую нонаниму. — Оно было слабо, пока спало, но сейчас оно пробудилось.

    Он шагнул в сторону одного из стоящих перед ним; тот отдёрнулся.

    — Что ты делаешь? — спросил эльф, подозрительно глядя на Фаллатера. Фаллатер взглянул на него, наклонив голову.

    — Я верну тебя обратно, если мы оба выживем. Ты знаешь, что без меня тебя ждёт забвение.

    Эльф помедлил, затем чуть выпрямился и склонил голову. Фаллатер подошёл и прикоснулся к его лбу большим пальцем. Эльф отступил, глотая воздух, а Фаллатер подошёл к следующему, продолжая, пока не осталось только двое, одним из которых была большая женщина, а другим — эльф без рубашки, с которым мы встречались в комнате посещений. Двое товарищей отправятся с нами, таков был уговор.

    — Исцелите их, Джунипер — сказал Фаллатер, указывая на тех, к кому он прикоснулся.

    Я взглянул на них.