Том 4 Глава 4.01 Сумрак

Эшли прогуливалась по Свинцовому Граду без спешки. Основное внимание она уделяла магазинам и людям внутри них. Магазин с припасами для жителей окраин и палаточных городков. Книжная лавка с книгами, набранными из домов старого мира, по десять долларов за полную картонную коробку. Закрытый магазинчик детской одежды.

Люди, которые замечали Эшли, быстро отводили глаза или делали вид, что заняты своими делами.

Она задержалась у маникюрного салона и заглянула внутрь. Внутри стояли ряды удобных на вид стульев возле маленьких столиков, и под каждым сиденьем находилась ванночка для ног. На витрине демонстрировались различные стили маникюра.

Эшли вытянула перед собой руку. Её чёрный лак для ногтей контрастировал с красочным узором «Шевалье» в виде тонких золотых завитушек на серебряном фоне. Она передвинула руку, чтобы сравнить маникюр со стилем «Александрия».

Эшли отошла и немного прогулялась по улице. Она заглянула в другие закрытые здания, миновала бар, где мужчина за стойкой сделал вид, что не замечает её, а затем прошла к магазину подержанной одежды. Там Эшли остановилась и вошла внутрь.

Она просмотрела ряд чёрных платьев и юбок, сняла несколько с вешалки и перекинула их через руку.

— Мэм? — спросила сотрудница магазина. Девушка выглядела испуганной. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Я дам тебе знать.

— Как вам угодно. Я буду у стойки.

Эшли продолжила просмотр, выбирая ассортимент, пока не набрала восемь платьев. Подойдя к примерочной, она остановилась и посмотрела на табличку, гласившую, что внутрь можно взять только три предмета одежды.

Эшли проследовала в помещение, но не вошла ни в одну из кабинок. Вместо этого она встала напротив зеркал и примерила платья перед собой. Примерку пришлось прервать, когда открылась входная дверь и звякнул колокольчик. Мужской голос задал вопрос, и кассирша что-то ответила.

Эшли оставила шесть платьев на месте и, прихватив с собой пару, вернулась в женскую часть магазина.

— Дева к Беде, — произнёс мужчина. Он носил маску с ветвистыми оленьими рожками по углам, упиравшимися в неприглаженные пряди волос. Чтобы кожа лица не выделялась под маской, он использовал тональную краску, причём в сочетании нескольких цветов: над глазами — с золотым блеском, а под глазами чёрного цвета. Его куртка с изображением оленьей головы выглядела бы уместной во времена Робин Гуда, через всю грудь от ключицы к плечу протянулась нашивка в виде золотистого оленьего рога. — Что привело тебя в Кедровый Град?

— Так Кедровый Град или Свинцовый Град?

— Смотря кому ты задашь этот вопрос. Некоторые из самых колоритных обитателей предпочитают последний вариант.

— Кейпы.

— Кейпы. Да. Полагаю, ты пришла сюда ради них, а не ради покупок.

— Я пришла посмотреть, что здесь творится, — Эшли отвернулась от него, придирчиво рассматривая одежду. Она приподняла рукав висящего на вешалке платья. Оно было непрозрачным, но рукав с кружевным узором просвечивал.

— И что же?

— Пока не впечатляет.

— Что ты ожидала встретить такого, что не видела раньше?

— Организованность. Своевременную реакцию на моё прибытие. Я гуляю уже почти полчаса, и ты первый, кто решил показаться мне на глаза.

— Мы предпочитаем осторожничать.

— Выглядит бесхарактерно. У вас тут святая святых, а вы позволяете людям беспрепятственно входить сюда?

— Мы внимательно следили за тобой.

— Слежка — это не проявление характера.

— Когда как, особенно при участии сил. Может, продолжим разговор на улице?

Эшли посмотрела на два платья, которые держала в руке. Она положила одно из них на место и подошла к стойке.

— М-м, — протянула продавщица. — Вы можете взять его. Это за счет магазина.

— Неужели? — спросила Эшли.

— Политика продаж. Владелец надеется, что у вас сложится приятное впечатление о магазине, на случай будущих неприятностей. Вам упаковать?

Эшли посмотрела на платье, потом покачала головой и перекинула его через плечо. Она посмотрела на злодея с рожками:

— Можем поговорить снаружи.

— Я тебя догоню.

Выйдя из магазина, Эшли оглянулась через плечо и увидела, как злодей незаметно передал несколько купюр продавщице, кивнувшей в знак согласия.

Из-за отсутствия припаркованных машин улицы выглядели почти пустыми. От некоторых магазинов к стоянкам вели переходы или переулки, но и там автомобилей было немного. Это были парковки для сотрудников, но сейчас во многих магазинах работало примерно по одному человеку.

— Кстати, меня зовут Скакун, — представился тот на выходе из магазина.

— Посыльный.

— Я… нет. Не посыльный, — сказал он. — Если Кедровый Град и принадлежит кому-то, так это мне.

— Я была там, когда ты впервые заговорил про объединение.

— Тогда ты знаешь, чем мы занимаемся.

— Я ушла на середине твоей речи.

— А-а, — произнёс Скакун.

Из переулка выехала машина. Не сбавляя скорости, она проехала мимо них двоих, свернула за угол и умчалась дальше по району.

— Как правило, когда некий злодей посещает чужую территорию, это символическое проявление уважения.

— Как правило, — сказала Эшли, — человек, владеющий территорией, делает что-то, чтобы заслужить уважение. И как правило, когда кто-то претендует на уважение, он готов подкрепить свои слова. Ты готов предъявить доказательства того, что заслуживаешь хотя бы символическое уважение?

Скакун ответил не сразу. Они пристально посмотрели друг на друга.

— Похоже, с тобой придётся нелегко, — произнёс Скакун.

— Если ты полагаешься на условности и ожидания, то да. Если продемонстрируешь, что заслуживаешь моего времени и уважения, то получишь и то, и другое. А если думаешь, что получишь их только за счёт правления этой территорией, то я тебя разочарую. Могу даже заменить тебя.

— Опасно играешь, Дева к Беде. Угрожаешь, принуждаешь остальных раскрыть карты. Ты даже не знаешь, у кого какие козыри в рукаве.

— Примерно представляю. Ты явился один, без телохранителя, без поддержки. Ты явился поздно. Тебе нечем поддержать репутацию.

— У тебя могут быть неверные представления о том, что это за территория.

— Просвети же меня, — из уст Эшли это прозвучало почти как угроза.

— Идём. Прогуляемся, — предложил Скакун.

Они зашагали по тротуару вглубь района. Каждый третий магазинчик здесь был закрыт.

— Любое сообщество кейпов обзаводится своими правилами, — сразу заговорил Скакун. — Установленные ими стандарты и цели взаимовыгодны для каждого в сообществе. Я не военачальник. Я управляю очень разношёрстной группой. Если кто-то создаёт проблему, проверяет нас, я могу дать этой разношёрстной группе указание или подкорректировать правила. Я могу направить одну из многих — очень многих — сил в нашем распоряжении, на этого кого-то. Одни силы опасны, другие коварны, а некоторые даже не относятся к парачеловеческим.

— Политические силы.

— Экономические. Социальные, — подтвердил Скакун. — Может, я и не военачальник, может, я даже и не воин, но у меня есть связи. Пару слов от меня, и тебе станет очень трудно подыскать работу в группе паралюдей. Ты обнаружишь, что никто не хочет нанимать тебя или вести с тобой дело.

— Мне положено обеспокоиться? Я не собираюсь вступать ни в какую команду, Скакун. Не собираюсь покупать или продавать лёгкие наркотики или проституток. Когда я решу действовать, то возглавлю команду, а не присоединюсь к ней, и люди потянутся ко мне независимо от того, что ты наговоришь. Им придётся иметь дело со мной, потому что у них не останется другого выбора. Я готова разоблачить твой блеф.

— И в первую очередь подтвердить мною сказанное? Нет. Я немного интриган, немного политик и очень хороший бизнесмен. Но если ты собираешься иметь дело со мной, тебе стоит знать, что прежде всего я продавец. Когда речь заходит о блефе, я распознаю его с первого взгляда, Дева к Беде. Я знаю, ты пришла сюда, потому что тебе что-то нужно.

— Так и есть. Я сделала кое-какие покупки, а заодно увидела, что из себя представляешь ты и твой район.

— Что-то отвлекло тебя от твоей уютной квартиры в скромном районе, от твоих регулярных встреч с психотерапевтами и Хранителями. Долгие годы вплоть до Золотого Утра твоя жизнь протекала по одной и той же схеме: ты скрывалась и вела себя тихо, совершала преступления, чтобы найти еду и одежду, а затем тебе становилось скучно и ты теряла покой. Именно тогда по сложившейся традиции ты начинала наводить шорох. Тебе стало скучно?

— Ты читал моё досье. Если ждёшь, что такой уровень осведомлённости меня испугает, то я тебя разочарую.

— По-моему, тебе скучно. Я знаю, что ты околачиваешься в Хижине, или Сторожке, если тебе угодно так её называть. Я знаю, что ты любишь проводить время в Чайной Лавке. Я знаю, что, когда ты теряешь покой, то зачастую ищешь тех, с кем можно развеяться. Жемчужина Бостона или Бойня номер Девять. Мы знаем, как закончились эти истории.

— Я жива, а большинство остальных мертвы.

— Я бы так не сказал, но ладно, — произнёс Скакун. — Если тебе здесь что-то нужно, просто спроси.

— Я подумала, что, возможно, захочу обосноваться где-то рядом, но раз вы так медленно среагировали на моё прибытие, то вряд ли успеете убрать героев с моего пути.

— Ты хочешь обосноваться в сообществе?

— А также хочу безопасность и уверенность, что меня не будут преследовать. Ты знаешь о назначаемых мне встречах. Вот почему я гуляю на свободе, тогда как другие из Бойни номер Девять всё ещё сидят под замком. Меня изучают, и я не сопротивляюсь. Но думаю, что с этим пора закончить, вернуться к былым дням прошлых времён. Я не хочу, чтобы за мной следили или проверяли без надобности.

— У нас тут есть целый ряд мер безопасности. Если решишь переехать сюда, и если мы тебе это позволим, я думаю, ты будешь довольна.

— Пустые заверения.

— Гарантии понадёжнее мы предъявим только тогда, когда убедимся, что тебе в какой-то степени можно доверять. Очевидно, мы не станем делиться подробностями с незнакомцем. Можешь уйти, примкнуть к конкурирующей группе и поделиться этой информацией с ними.

— Чтобы я перестала быть чужаком, от меня потребуется тратить время, чтобы завоевать доверие. После чего мне станет труднее всё бросить и уйти. Неокупаемые затраты.

— Тогда, похоже, мы зашли в тупик.

— Видимо, да.

— И я могу ожидать, что ты скоро уйдёшь.

— Я уйду, когда буду готова, — заявила Эшли. Она повернулась и пошла в другую сторону, направляясь к очередному магазину одежды.

⊙

— Переключись на верхнюю камеру. Хочу посмотреть, что скажет и сделает Скакун.

— Спроецирую на другую стену, — сообщила Кензи. — Хочу держать основную камеру на Эшли.

Она нажала несколько клавиш. Одна сторона проектора за её столом осветилась, проецируя на стену изображение. Оно было расплывчатым и плохо различимым в комнатном освещении, как и у любого другого экрана проектора, но быстро прояснилось, кристаллизовавшись в чёткую картинку, как на телевизоре с плоским экраном. Показалась улица с высоты птичьего полёта.

Картинка разделилась, отобразив на экране сразу два изображения Скакуна одновременно. Одно с видом сверху, а другая — с чем-то вроде обзора его лица.

Главная камера на стене перед столом Кензи показывала вид из глаз Эшли. С каждым шагом Эшли обзор покачивался и периодически затуманивался, когда Эшли моргала.

Тристан вносил вещи в комнату, где временно разместилась команда. Рейн сидел за столом в углу, разложив части механических рук, а Крис наблюдал за ним.

В центре комнаты я, Света и Натали — студентка юридического факультета — смотрели за происходящим на видеокамерах.

Натали сложила руки на груди. Волосы у неё были короче, чем у большинства мальчиков, с завитком на лбу. Очки казались великоваты для её лица, она морщила лоб от беспокойства или сосредоточенности. На ней была одежда, которую, на мой взгляд, Натали наугад выбрала из журнала мод. Она носила плотно облегающую тело блузку из слегка блестящего материала с чёрной лентой, завязанной на вороте. Юбка прямого покроя начиналась от талии и заканчивалась на коленях. Образ дополняли тёмные чулки и аккуратные деловые туфли без каблуков. Такое сочетание делало модель в журнале сногсшибательной, но Натали была ростом метр пятьдесят семь, причём без талии, и наряд подчёркивал оба этих обстоятельства.

— А ты как думаешь? — спросила я.

— Думаю, будет очень трудно объяснить судье, почему ваш агент забрала из магазина одежду и не заплатила, — произнесла Натали. — Пожалуй, вы могли бы придумать объяснение, но пока что похоже на неявный рэкет, и вам это предъявят.