Том 4 Глава 4.02 Сумрак

— Классифицируйте следующие углы как тупые, острые или прямые, — Кензи вздохнула.

— Ты про них знаешь? — спросила я.

— Да, знаю, — Кензи оторвалась от домашней работы и закатила глаза. — До начала учёбы я не знала терминов, чтобы описать свои знания, но я понимала всё это.

— Сделай процесс интереснее, — предложила я. — Испытай себя, постарайся ответить как можно быстрее. Натренируй знания до автоматизма так, чтобы даже раздумывать не приходилось.

— Острый, острый, тупой, прямой, острый, тупой, острый, прямой, прямой, — протараторила Кензи. — Так и хочется взять, написать свои собственные вопросы и оставить их для учителя в тетради. Вот только придётся кое-что проверить, убедиться, что какой-нибудь математик уже не придумал названия для этого. Как это называется, когда угол описывает целый круг в триста шестьдесят градусов?

— Ты просишь меня вспомнить учёбу семилетней давности, — нахмурилась я. — Полный, наверное?

— Целый угол, полный или оборот, — сказал Крис.

Все повернули головы в его сторону. Он сидел в углу. Слева от него стоял стол, заваленный такой кучей вещей, что сумка, костюм, снеки и блокноты возвышались над головой Криса. Он забрался с ногами на сиденье стула, положив комикс и телефон себе на колени. Крис был в наушниках, но они прикрывали только одно ухо.

— Чего? — Крис понял, что на него смотрят, и насупился.

— Так ты умный на самом деле? — поинтересовался Тристан.

— Я проходил это пару недель назад, — Крис пожал плечами и вернулся к чтению комикса.

— Что-то не припоминаю, чтобы учил такое в твоём возрасте, — сказал Тристан.

— У меня самообучение. В школах не хватает мест, поэтому нам дали возможность прорешать задачи из учебников и сдать. Я потерял счёт тому, как далеко зашёл вперёд, — сказал Крис. — Вот почему у меня нет домашней работы. Моя обычная школьная работа — это домашка, и я делаю её заранее в тот же день.

— Оборот, — сказала себе Кензи, сгорбившись над тетрадью и учебниками с ручкой в руке. — Вот это звучит лучше всего. Назовем это… углом в гипер-оборот.

— Полнее, чем полный круг? — спросила я.

— Да, — ответила она. — Если хочешь попасть в многомерное пространство, нужно как-то к нему подступиться. Итак, ты создаёшь окружность, которая ещё замкнутее, чем обычная, и получаешь вход, верно? Можешь назвать это чистой теорией, если угодно, тем не менее, очевидно, это один из сотен способов, которыми я могу выйти за рамки.

— Ага!

Она провела ручкой по бумаге, начертив идеальную окружность, а затем набросала дополнительные линии и цифры.

— Ты ведь понимаешь, что такую домашку тебе не сдать? — уточнила я.

— Всё норм, всё норм, — отозвалась Кензи. — С этого места можно уже поразмыслить о линзах, размещённых с использованием дополнительного пространства, которого мы достигли, и поиграть с параметрами. Я где-то слышала, что изображения, попадающие на сетчатку глаза, перевёрнуты вверх ногами, но мозг воспринимает их повёрнутыми прямо. Поэтому записываем то, что позволит нам обыграть эту концепцию…

Быстрыми движениями ручки она записала математическую формулу.

— И оттуда получим отраженное дополнительное пространство по другую сторону постоянной линзы. Короче, мы переходим к разговору о гипер-гипер-оборотах.

— «Гипер» — это точно, — пробормотал Крис.

— Тсс, не трогай её, — шикнула Света.

— А вот здесь я забегаю далеко вперёд, Виктория, — посмотрела на меня Кензи, — потому что речь идёт о вещах, которые гипер-гипер, и я не в силах объяснить их тебе.

— Честно говоря, я отстала минуту назад, — призналась я. — А что это за сердечки, звёздочки и яблоки ты записываешь?

— Это алгебра же. Не обязательно использовать X и Y или A и B. Для записи переменной можно использовать что угодно. Я люблю сердечки, звёздочки и яблоки.

— Такое чувство, что если провести вскрытие Кензи, то вместо серого вещества у неё была бы миска хлопьев для завтрака.

Кензи резко крутнулась всем креслом. Она вытянула руку, чтобы ухватиться за стол и остановить вращение.

— Такое чувство, что если бы вскрыли тебя, Крис, — уставилась на него Кензи, — то вместо мозга нашли бы опухоль. Из тех, что с зубами, глазами и волосами.

— Есть неплохой шанс, что ты действительно это сделаешь, — произнёс Крис. — Было бы круто.

— Да, было бы, — очень серьезно ответила Кензи. Она резко развернулась, ухватившись за стол, и посмотрела на исчёрканную домашнюю работу.

Света закончила рисовать спроецированные на доску лица и отошла от неё. Эскизы и наброски тех злодеев, кого мы видели и с которыми предстояло столкнуться. На другой части доски были записаны разные идеи насчёт имён.

— Такую работу на проверку не сдать, — заметила Света.

— И я о том же, — сказала я.

— Меня часто спрашивают, как работают технарские штуки, — Кензи посмотрела на меня. — Легкотня. Всё, что требуется, это замкнуть окружность ещё сильнее и подобрать правильную линзу, чтобы использовать получившиеся складки и выпуклости.

— Легкотня, — слегка улыбнулась я.

Она продолжила рисовать линии и формулы. Когда дело доходило до черчения, рука Кензи действовала твёрдо. Мимоходом я подумала, не влияет ли на это её сила Технаря. На бумаге начал вырисовываться пистолет, похожий на светопушку Кензи.

Рядом с пистолетом она изобразила женское лицо, смехотворно грубое по сравнению с чертежом. Кензи зачеркала глаза и подписала: «Я задала скучную домашку про углы и теперь ослепла навсегдаааааа».

Она вывела еще несколько «а», немного подумала и накарябала «скучно», а над каракулями написала «тупо».

— Кензи, — Света вложила в одно единственное слово поистине впечатляющую долю разочарования.

Кензи слегка повернулась, глядя на Свету одним глазом, в котором мерцали озорные искорки. Она снова посмотрела на свою тетрадь и написала дополнительно «о нет» у головы учительницы.

Я склонила голову набок, наблюдая, как Кензи работает с удвоенной энергией.

— Тебя понесло, — сказала Света.

Я посмотрела на ящики рядом с Кензи и заметила, что коробка проектора справа от Кензи подсвечивает её лицо. Хотя проектор был направлен на доску, где рисовала Света, он больше не проецировал изображения лиц с камер.

Наклонившись, я выхватила ручку из пальцев Кензи.

Она не возмутилась и не воспрепятствовала мне. Только откинулась назад, когда я взяла тетрадь.

Я отошла на несколько шагов с тетрадью в руке, оглянулась на коробку с проектором и сделала ещё два шага.

Проецируемое изображение каракулей, технарских заметок и рисунков исчезло. Я развернула тетрадь и показала Свете.

Она взяла её, а затем попробовала переместить в область действия проектора и за её пределы. Кензи примостилась на краешке кресла, наблюдая за происходящим. Она высунула язык между зубами и слегка прикусила его.

— Хорошо сыграно, — похвалила я.

— Я же сказала, что всё норм, — сказала она.

— Действительно.

— Некоторые правильные ответы Кензи вписала ручкой по-настоящему, пока рисовала, — заметила Света. Она перевернула лист, помахав им в воздухе.

Нацарапанная надпись «тупо» была прикрытием для того, чтобы вписать «тупой угол» в одну из строк.

— Очень хорошо сыграно, — произнесла я.

Света вернула тетрадь. Кензи положила её и шевельнула рукой. Проектор переместил изображение каракулей на её доску, страница стала чистой. Кензи перелистнула её и вздохнула, запрокинув голову.

— Острый, прямой, тупой, острый, острый, тупой, — не глядя, сказала она.

— Вместо того, чтобы решать математику, которую ты сделаешь даже с закрытыми глазами, мы можем помочь тебе с заданиями в которых ты не так сильна, — Света подошла и положила ладонь на макушку Кензи. С чем у тебя бывают сложности?

— У меня по всем предметам пятёрки, а по некоторым ещё и с плюсами. Но дольше всего я делаю английский, и не очень хороша в физкультуре. В основном, я получаю плохие оценки только потому, что учителя снижают мне баллы, когда сыты мной по горло.

— Сыты по горло? — переспросила я.

— Миссис Бейер отменила мою оценку, потому что на перемене я хотела остаться в классе и поговорить с ней о проекте. Но она сказала, что мне нельзя, и ей нужно отдохнуть от меня. Она сказала, никаких «если» и «но», а я ответила «но», и она снизила мне оценку. Потом, когда я попыталась возразить, она снизила оценку за каждое моё слово. Пять баллов за пять слов и ещё один за «но»… даже не комментируй это, Крис.

— Считаешь себя настолько важной, что думаешь, будто я тебя слушаю? — Крис отвлёкся от разговора с Тристаном и Рейном.

Кензи улыбнулась, слегка закатив глаза.

— Значит, английский? — спросила Света.

— Он занимает у меня больше всего времени, — ответила Кензи.

— А у тебя как с английским? — посмотрела на меня Света.

— Четвёрка с минусом или около того, — призналась я. — В больнице курсы мне давались успешнее, чем в средней школе.

— Отчего же?

— Я пишу хорошие сочинения и неплохо разбираюсь в темах и символизме, но на уроках старших классов каждый предмет занимал так много времени, что мне казалось, будто мозг выворачивается наизнанку от скуки. Я училась через силу и подвела себя тем, что забросила задания и не читала учебники. Не делай так, Кензи.

— У меня всё хорошо с английским, даже в тех частях, на которых вечно спотыкаешься, — сказала Света. — Я с готовностью помогу Кензи, а ты поможешь?

— Конечно, — ответила я.

В итоге моя роль оказалась ещё незначительнее. Света читала учебник, а я нет. Наблюдая, я встала в стороне, глянула на остальных, где трое парней обсуждали видеоигры с тех пор, как Кензи начала делать домашнее задание, и закатила глаза.

Рейн отвлёкся от разговора. Достав маркер из пакета, он написал «Рейн» в верхнем углу доски.

Ниже приписал «имена», а затем «Наруч», «Зажим» и «Щипок».

Рассматривая надписи, я подошла ближе:

— Нет домашней работы?

— Предпочитаю делать её поздно. Когда я занимаюсь, семья обычно оставляет меня в покое, а мне предоставляется возможность утомить мозг и отвлечься от того, что предстоит во сне. Можно сразу отправиться в постель.

— Что ж, похоже, у тебя заведён свой распорядок, — кивнула я. — Если вдруг понадобится помощь в учёбе, я с радостью помогу.

— Ученик я довольно паршивый, но справляюсь. Думаю, со мной все будет в порядке.

— Уверен?

— Ага. Всё равно я вряд ли в будущем займусь чем-то, что потребует особые знания из школьной программы.

— Ты удивишься, когда узнаешь, насколько они востребованы, — сказала я.

— Может быть. Но… Не знаю, буду ли живым и здоровым через несколько лет. Может быть, ты в чём-то и права.

— Из-за твоего кластера?

— Потому что кейпы, как правило, не живут так долго. Потому что все пошло наперекосяк задолго до Золотого Утра, и я не думаю, что всё закончилось или остановилось. Каждый день я думаю, что где-то там всё ещё есть Губители. Сломанные триггеры. Опасные люди с невероятной силой.

— Есть и герои. Люди, которые противостоят именно таким опасностям. Может быть, ты станешь одним из них. Люди умирают… и это хреново. Но умирают не все. Не все из нас.

— Наверное, — сказал он. — Может прозвучать так, будто я напрашиваюсь на слова ободрения, хотя на самом деле это не так. Сейчас я сосредоточен на первоочередных задачах. Типа имени.

Это был сигнал мне отступить. Что ж.

— Зажим — довольно приличное имя. Может сочетаться с верно подобранным костюмом. Но не уверена, что оно подходит к силе Стрелка.

— Мне представлялось, типа резко схватить что-то в самом начале, или разжать, как… в изначальной задумке это звучало получше. Не смейся, пожалуйста, над ужасными именами и рассуждениями, — попросил он. — Придумать имя, которое подходит всем твои силам при том, что у тебя их четыре, та ещё головная боль. Просто провожу мозговой штурм.

— Я не собираюсь шутить, — сказала я. — Понятия не имею, как назову себя, когда снова примкну к героям в костюмах.

— Ага, — подтвердил Рейн. — Я пытался придумать имена, которые звучали бы так, будто они относятся к рукам и свойствам силы по сборке-разборке. Типа того. Я не знаю.

— Кстати, имя Наруч занято, — сказала я. — Насчёт остальных не уверена.

Рейн наклонился к куче вещей у стойки доски и поднял одну из своих технарских рук. Она была чуть тоньше его обычной руки и чуть короче. Даже пистолет, нарисованный Кензи, выглядел более технарским, чем эта рука. Провода и лист металла, согнутый в грубую, похожую на руку форму. Рейн поднёс рифлёную пластмассовую пластину к плечу, застегнул ремни вокруг подмышки, плеча и предплечья, а затем дважды постучал по пластине. Он поморщился, на мгновение показав зубы.

— Больно? — спросила я.

— Соединение с нервами и немного избыточной энергии при включении. Я мог бы настроить её так, чтобы она не била меня током, но рискую сломать что-нибудь в процессе. Руки Эшли сделаны кем-то, кто даже не занимается протезированием, но они всё равно лучше тех, что собираю я.

— Возможно, ты лучше, чем полагаешь.

— Миссис Ямада считает, что у меня проблемы с самооценкой, но я действительно никчёмный, поэтому скорее похоже на то, что я слишком хорошо осознаю свою реальность. Моя сила Стрелка норм, потому что принадлежит мне. Но она вроде как или действует, или нет. Причём, по большей части не действует, особенно когда я избегаю попыток убить, что мне и свойственно.

— Хорошо, — Я сложила руки на груди, осматривая записанные Рейном имена. Мне вспомнилось, как он спрыгнул с поезда. Интересно, насколько он был честен? — А сила Движка, она позволяет тебе…

— Стоять.

Он отступил назад, пробежал несколько шагов и остановился на полпути, словно застыв во времени. На самом деле нет. Рейн повис под таким углом, в котором любой другой опрокинулся бы. Он повернулся и выставил ногу в сторону. Затем сдвинулся в другом направлении, обратно к доске.

— Какие-то ограничения? Если бы я метнула тебя со всей своей силы, ты бы только замедлился?

— Нет. Я бы замер. Если правильно рассчитать время, я мог бы упасть с самолета, достичь предельной скорости, а затем остановиться прямо перед ударом о землю. Это… тогда это пригодилось бы. Бывает полезно, когда я хочу избежать падения или немного поманеврировать. Но когда силы уходят, выглядит не особо впечатляюще.

Значит, он не лгал. Не в этом случае. Можно было найти применение такой силе, но даже для вторичной способности оно вышло бы несколько ограниченным. Казалось, он что-то угадал в моём выражении лица, потому что снова возразил:

— Это вовсе не так впечатляюще. Мне приходится ждать между каждым её использованием, и это не та способность, на основе которой можно создать имя или образ. Эмоциональная сила не играет особой роли и у неё нет визуального проявления, поэтому она тоже отпадает.

— Некоторые из мульти-триггеров, о которых я знаю, как правило, выбирают… Не знаю, как это сказать. Имена абстрактные или понятные лишь некоторым. В моем городе единственным таким злодеем была Цирк. Для разношёрстного набора сил решение состоит в том, чтобы создать нечто большее со своим собственным образом, и подвести свои силы под образ, вместо того чтобы подгонять образ под случайный набор сил.

— Образ в каком смысле?

— Например… если ты действуешь издалека и используешь силу Стрелка, это может быть, что-то вроде стиля колдуна. У тебя может быть мантия, несколько рук, вдобавок ты применяешь «магию», как с силой Стрелка, так и с эмоциями.

— Нет, — сказал Рейн, тише, чем прежде. Он уставился на доску. — Нет, только не так. Это буду не я, и я не хочу такого сходства.

— Хорошо, — Я сложила руки на груди, осматривая записанные Рейном имена. — Если тебе нравятся видеоигры… есть ли какой-то стиль, персонаж или игровой жанр, на который ты мог бы опереться?

— Меня беспокоит риск выбрать то, что надоест мне через месяц.

— Просто… — начала я, пытаясь придумать хороший аргумент. — Просто как отправная точка, чтобы заставить тебя задуматься.

— Игра про космос, которую я взял у Криса. Одна из тех вещей, которые он дал мне, чтобы я не свихнулся от скуки, раз уж живу у чёрта на куличках и не хочу по пустякам надоедать Эрин. Крис, как назывался класс у Пустоты, за который я играл, тот что рабочий?

— Их три. Шахтёр, сварщик и монтажник. Ты играл за оба последних.

Рейн кивнул сам себе, повернулся к доске и начал что-то писать.

— Монтажник и Монтаж заняты, — сообщила я, когда он записал последнее имя.

— Вот сукин… — Рейн швырнул маркер, и сжал кулаки на обеих руках: технарской и обычной.

— Прости, что принесла плохую весть, — сказала я.

— А что в этом такого? — спросил Тристан. Он всё ещё болтал с Крисом в другом конце комнаты. — Имена заняты, ну и что? Не похоже, что есть какая-то система, принуждающая соблюдать это правило. Кензи могла бы назваться Оптикой, вряд ли СКП ещё существует.

— Но я не хочу, — возразила Кензи. — Это всё усложнит.

— Ладно, но чисто ради спора, — оживился Тристан. — А почему бы и нет, если бы она захотела?

— Монтажник или Монтаж могут быть ещё живы, — объяснила я. — И мы не знаем, что произойдёт в будущем, когда люди возобновят дело СКП. Нелегко подыскать хорошее имя и образ, с которыми тебе комфортно, и в результате кейпы, как правило, защищают свои прозвища. Путаница и неразбериха были в порядке вещей, и мы не хотим их повторения. Люди могли даже приехать в твой город, чтобы буквально сразиться с тобой за имя.

— Я всё ещё не выкупаю вопрос насчёт СКП, — сказал Тристан. — С ней покончено. Она не вернётся.

— Остатки ещё сохранились. Организации, которые используют досье и методы СКП. Есть группа с милитаристским уклоном, которая действует в соответствии с правилами и положениями кодекса чести СКП. Всё это чревато осложнениями.

В дверь постучали. Света направилась ко входу, но Кензи вскочила со стула и, опередив её, открыла дверь.

Кензи отсалютовала вошедшей Эшли. Та несла пластиковый пакет с книгами и платьем. Она переложила вещи в сторону, пока Кензи выуживала из сумки два дрона с камерами.

— Хорошая работа, — похвалил Тристан. — Юристка оставила несколько советов, но мне очень понравилось, как ты со всем справилась.

— Получилось очень непринуждённо, — сообщила я. — Тебе наверняка по нраву тот головняк, который ты им устроила своими каверзными вопросами. В итоге Кензи кое-что разузнала из их разговоров.

Эшли улыбнулась.

— Как прошла поездка на поезде? — спросила Света. — Наверное, тебе придётся немного поездить туда-сюда и, надеюсь, это не слишком скучно.