Том 4 Глава 4.04 Сумрак

За мной следили.

Наблюдали с того момента, как сбежал и скрылся Рейн, когда Сплетница вступила в игру. У нас были враги, и я привлекла к себе внимание. Однако эти заботы были для меня не на первом месте. Далеко не на первом.

Каждый раз, когда я о чём-то задумывалась, перед мысленным взором маячил порез на лице Лося.

Поезд со стуком катился по рельсам. Чем дольше длилась поездка, тем больше росло ожидание, что городскую застройку сменит сельская или хотя бы дома вдоль обочин закончатся. Но этого не произошло. Подобно тому, как фонари регулярно освещают салон автомобиля на ночном шоссе, подсвечивая и бросая в тень, так и лучи невысоко поднявшегося солнца, проникающие между зданий, то и дело озаряли тёмный вагон.

Стояло достаточно позднее утро, и большинство учащихся уже должны были прибыть в школу. Но тех у кого занятия выдались на вторую смену остановили и отправили на пересменку. Сейчас они покидали школу. Они направлялись на внеучебную деятельность: помогать по строительству, заниматься в академических кружках и учебных залах, заступать на смену в Патруль. Многие были одеты соответственно. Все они выглядели очень молодо.

Вагон был битком набит, и я порадовалась тому, что удалось занять местечко, пускай это и было одно из узких, крошечных мест возле двери, у которого поднималось сиденье, когда рядом требовалось разместить инвалидное кресло или детскую коляску.

Поначалу я краем глаза заметила, что на меня смотрит какая-то девушка. Из-за многочисленных веснушек на её лице, боковым зрением я приняла её за кое-кого другого. Однако, приглядевшись повнимательнее, я увидела, что волосы у неё длиннее и прямее, форма лица другая, и одета она была как студентка-физкультурница: на ней была футболка с открытыми плечами и руками, спортивные шорты, а на шее висело полотенце.

Может, я и не обратила бы на неё внимания, но она посматривала на меня, отворачиваясь, когда я глядела в её сторону. Несколько мгновений спустя я обнаружила, что снова смотрю на неё, поскольку одного взгляда не хватило, чтобы развеять подозрения, возникшие, когда на периферии зрения в толпе мелькнуло веснушчатое лицо. Ситуация повторилась, стоило мне снова взглянуть на девушку. Я наткнулась на её изучающий взгляд, и она отвела глаза.

В былые времена я машинально отнеслась бы к этому положительно. Меня узнавали, я была местной знаменитостью в городе с изрядным количеством выдающихся личностей. Как следствие, каждый раз, когда я выходила на улицу, меня хоть кто-нибудь да узнавал. Раньше я наслаждалась этим.

А теперь? Предательская осторожность отодвинула этот вариант на второй или даже третий план. Когда я поняла, что на меня смотрят, мне в первую очередь вспомнилась больничная палата и люди, разглядывающие моё изувеченное тело в тщетной попытке понять, на что они смотрят. Они удивлялись, почему я вообще жива, как функционирует организм, пытались понять конфигурацию. Любое, даже рефлекторное движение привлекало их внимание.

Даже самые корректные и волевые из них, тщетно пытаясь понять, в какой глаз или глаза им нужно смотреть, чтобы установить и поддерживать зрительный контакт, в конечном итоге глазели на остальную часть меня, ища обычные, естественные черты.

На калеку, балаганного уродца, чудовище.

Как там выразился Байрон на встрече с Прогнозом? Тристана подпитывала упорная борьба. А Байрон подзаряжался периодами отдыха. Это давало Тристану естественное преимущество в их бесконечной борьбе за одно тело.

В этом я была ближе к Байрону. Меня заряжало внимание, лесть, ободрение, поклонение. Это вполне естественно дополняло тот факт, что я была будто создана для геройской роли. Что я могла надеть костюм, творить великие дела, а в награду получить внимание и поддержку.

Будь я другим человеком, такое поведение могло бы выглядеть здоровым и даже полезным. Но я была глупым ребёнком. Высокомерным. Немного превознесения — это хорошо. Я превозносила Дина. Он превозносил меня. В некотором роде, я пошла немного не тем путём, когда начала ставить одни дела выше других, столкнувшись с известностью и подхалимством. Многое мне теперь хотелось бы сделать по-другому.

И ведь это была даже не основная причина того, почему я, как и Байрон, не могла получить эмоциональную подзарядку самым естественным для себя способом. Подобно тому, как психическое расстройство не позволяет больному даже обратить внимание на свою проблему, моя способность к восстановлению сломалась и исказилась. Испортилась.

Когда я подумала об этом, то вспомнила, что Тристан тоже об этом упоминал. О необходимости в людях. Ему хотелось повеселиться, сбросить ограничения. Я же хотела… Наверное, мне хотелось перестать беспричинно, машинально и неотвратимо вспоминать о том искалеченном существе в больничной палате, всякий раз, когда кто-то обращал на меня особое внимание.

Мне хотелось перестать тонуть в печали каждый раз, когда я ловила на себе чей-то пристальный взгляд.

В первую очередь мне в голову пришла мысль о былом увечье, во вторую — о моей геройской известности. Третье предположение заключалось в том, что эта девушка смотрела на меня с недобрыми намерениями. Юная веснушчатая спортсменка могла быть агентом Сплетницы или наёмником из Кедрового Града. Не исключено, но маловероятно.

На четвёртом месте была вероятность, что меня сочли привлекательной, такую возможность я не исключала. На пятом месте, что у меня что-нибудь запуталось в волосах или на щеке прилипли остатки завтрака. На шестом — что девушка просто смотрела куда-то вдаль, а я загораживала ей обзор…

Мои мысли рассеялись в мелочах, сердце сковала неясная тяжесть, отчего на меня нахлынули тревожность и огорчение.

Я проверила телефон. Стоило бы сосредоточиться на работе. На текущей миссии.

У вас 49 непрочитанных писем.

У меня редко бывало больше трёх.

Закреплённое письмо: Прикус (2 часа назад)

[7 предыдущих сообщений]

09:15. Встретимся на вокзале, ребята.

(Не прочитано) Кензи Мартин (5 минут назад)

ох я хотела спросить ещё раз не слышно ли что-нибудь о Рейне?

ты скоро встретишь Тристана и он наверное в курсе

(Не прочитано) Кензи Мартин (18 минут назад)

не думай что я пытаюсь тебя упрекнуть

(Не прочитано) Кензи Мартин (19 минут назад)

ничего страшного если ты не ответишь

(Не прочитано) Кензи Мартин (20 минут назад),

но в самом деле кто начинает день с математики верно?

(Не прочитано) Кензи Мартин (20 минут назад)

не то чтобы меня оставляли после занятий.

(Не прочитано) Кензи Мартин (21 минута назад)

я отпросилась в туалет чтобы отправить это последнее послание потому что мы проходим фигню про углы и обожемой это так скучно. и ещё хуже то что мне теперь не разрешают поднимать руку больше определенного количества раз. лучше отпроситься в туалет и потратить время с пользой чем заснуть на уроке или рисковать что меня оставят после занятий верно?

(Не прочитано) Кензи Мартин (24 минуты назад)

я очень этому рада

(Не прочитано) Кензи Мартин (27 минут назад)

кажется, я придумала себе имя Глянька. оно милое, правда? достаточно отличается от Оптики.

(Не прочитано)Кензи Мартин (34 минуты назад)

[Вложение: костюмнабросок_2.i — Коснитесь, чтобы открыть в новом окне]

(Не прочитано) Кензи Мартин (38 минут назад)

знаю, я сказала, что больше не буду посылать тебе сообщения, но забыла, что у меня есть сканы на телефоне:

[Вложение: костюмнабросок_1.i — Коснитесь, чтобы открыть в новом окне]

[У вас ещё 39 непрочитанных писем. Нажмите, чтобы продолжить чтение]

Если бы это были смс-ки, меня бы уведомляло о каждой из них, но оповещения о письмах были отключены, и сообщения накапливались. Я приготовилась продолжить просмотр, с головой погрузившись в чтение электронной почты в обратном порядке, но поезд замедлил ход, тормоза заскрипели.

Надписи над выходами изменились. «Вагон 3: Станция Блэкрок».

Студенты вышли, потом довольно много людей вошло, но в итоге народу стало гораздо меньше. Я взглянула на девушку, что наблюдала за мной, и та рефлекторно отвела взгляд.

Поскольку люди вышли, места в вагоне освободились. В лёгкой суматохе пассажиры поспешили занять пустующие сиденья. Парень лет шестнадцати занял свободное место рядом со мной.

Но в тот же самый момент дверь между вагонами распахнулась, и вошла Эшли. Она заметила меня и приблизилась. На ней были темные очки и чёрное платье, купленное в Кедровом Граде. Без бретелек, с прозрачной чёрной тканью, украшенной кружевным орнаментом «под перья», окутывающей плечи и руки. Рукава платья были заправлены в чёрные перчатки без пальцев. Её маленькие чёрные туфельки походили на балетки, дополняющие её платье.

Я слегка помахала рукой.

— Так и думала, что ты где-то рядом, — сказала Эшли, поднимая тёмные очки.

— Я написала тебе смс, когда села на поезд, — коснулась я мобильника и сразу увидела, как изменилось выражение её лица. — Но ты не любишь телефоны.

Место, на котором я сидела, располагалось так, что другие сиденья были повёрнуты ко мне спинками. Эшли прислонилась к спинке одного из соседних сидений, лицом ко мне. Мальчик рядом со мной схватил свою сумку и спешно освободил место, проскользнув мимо Эшли.

— Хочешь, поменяемся местами? — спросила я его.

Парень оглянулся, посмотрел на меня, потом на Эшли и помотал головой. Он едва не споткнулся, когда поезд снова тронулся.

Эшли подошла к сиденью, откинула его и уселась, закинув ногу на ногу и положив ладони сверху. Весьма продуманная и выверенная поза. Вплоть до угла наклона головы.

Я посмотрела мимо неё на веснушчатую наблюдательницу, которая снова отвернулась. Возможно, встреча с Эшли изменила мой настрой, потому что мысли об искалеченном теле отступили на задний план, и взгляд исподтишка перестал докучать.

Или же я слишком себя накручивала? Может, я слишком часто натыкалась на её взгляд, чтобы он перестал казаться мне тяжёлым, давящим или потенциально враждебным. Дело было не столько во мне, сколько в ней.

— А он осмотрительный, — сказала Эшли. — Далеко пойдёт.

Наверное, она подумала, что я смотрю вслед убежавшему мальчику.

— Ты сняла тёмные очки только для того, чтобы запугать его и заставить уступить место? — спросила я.

Эшли вернула очки на место и слегка улыбнулась мне.

— Тебе не следовало, — сказала я.

— С чего бы? Если бы был шанс, что я встречу его снова, то может, и не стоило бы, но мы больше не увидимся. Город слишком велик.

— Даже мелочи расходятся как круги на воде от брошенного камня. Если ты производишь положительные или отрицательные впечатления, люди рассказывают о них другим, а те, в свою очередь, разносят их дальше. Ты не просто пересеклась с ним. Ты пересеклась со всеми, кого он встретит в обозримом будущем. В меньшей степени, конечно, но я абсолютно уверена, что это имеет значение.

— И что он им скажет? Я ничего не сделала, он сам охотно уступил своё место. Неужели он расскажет всем своим друзьям и близким, что увидел даму со страшными глазами и убежал, поджав хвост, как дворняга?

— Думаю, это имеет значение, — повторила я.

— Я хотела учиться у вас у всех, поэтому учту мнение и подумаю над ним…

— Замечательно, — одобрила я.

— Всё равно ты высказала лишь мнение. Но ни привела ни одного весомого аргумента.

Нахмурившись, я посмотрела на неё. Она улыбнулась чуть шире.

— Представь, что ты вышла на большую сцену, стала известной. У тебя хороший костюм, ты натренированная, ты крутая, — сказала я.

— М-м, — хмыкнула она.

— Тебе предстоит первая важная работа. Ты создаёшь шумиху, привлекаешь внимание СМИ, мелькаешь на видео и всё такое. На телевидении ажиотаж недолгий, в основном люди обсуждают тебя в интернете. Именно они создают твой онлайн-профиль, заполняют информацию о тебе, навешивают ярлыки, описывают твои дела, задают общий тон. Что, если парень, которого ты спугнула, окажется одним из таких; и когда он будет сидеть за клавиатурой, раздумывая, что написать, он вспомнит тебя?

— Я ничего ему не сделала.

— Но оставила ли хорошее впечатление о себе?

Эшли пожала плечами.

— А что если этот парень окажется в ситуации, располагающей рассказать о тебе или поделиться своими мыслями, и он поведает об ужасной встрече с тобой в поезде, о том, как ты запугивала его и говорила гнусные вещи?

— Я не сказала ничего такого.

— К тому же он подросток. Он — парень, а ты — девушка. Он снова вспомнит произошедшее, его это начнёт беспокоить, и он захочет выплеснуть чувства. Может, он оболжёт и обругает тебя в Интернете.

Эшли выглядела так, будто слова абсолютно не произвели на неё никакого впечатления.

Я пожала плечами.

— Ненавижу интернет, — произнесла она. — Презираю его. Когда я стану злодейкой, то перееду в пограничный мир, где нет Интернета, и захвачу там власть. Я буду править как королева, и мне не придётся беспокоиться о подростках, которые могут лгать обо мне без страха расправы.

— Похоже на план, — теперь уже я в свою очередь слегка улыбнулась ей.

— Да, да, — Эшли откинула голову назад, прислонившись к стене позади себя. — Меня унизили, причём мнениями, а не фактами. Как всё поменялось.

— На самом деле я думала совсем не об этом, — призналась я.

Но рассказать подробнее не получилось. Подошла девушка с веснушками. Она выглядела испуганной. Руки, прижатые к телу, сжимали блокнот, но внимание «шпионки» было приковано ко мне.

Слишком юная, чтобы быть той, кого я боялась увидеть краем глаза чуть раньше. Лет четырнадцати, на мой взгляд. Робкая? Да. Суетливая? Похоже на то. Но во всём другом она держалась иначе. Эта девушка одевалась по-другому, спортивно и уверенно.

— Привет, — поздоровалась я.

— Ты… ты — Виктория Даллон?

— Так и есть.

— Я твоя поклонница. Была фанаткой многие годы.

— Как тебя зовут?

— Пресли.

— Знаешь, Пресли, я как раз думала о том, что скучаю по тем дням, когда жила в Броктон-Бей, и когда часто общалась с людьми. Скучала, но ты, похоже, просто спасла мой день.

Её поначалу робкая улыбка стала увереннее.

— Когда мне было девять, я прожила в Броктон-Бей примерно год. Моя семья прошла через всякое. На самом деле это не важно, но именно из-за того, что я жила там, то увидела твою фотографию, и она мне понравилась. Я даже не знала, что ты настоящая или что у тебя есть имя. Подробности выяснила только через месяц. На день рождения мне подарили плакат с таким же изображением.

— Какой плакат?

— О, у него был жёлтый фон, и ты летела, с вытянутыми за спиной руками, как будто…

Она приняла какую-то позу, выпятив грудь и откинув назад руки со сжатыми кулаками. Вернее, один кулак. Блокнот она всё еще держала при себе.

— Знаю такой, — подтвердила я. — По-моему, сначала это была обложка журнала.

— Журнал у меня тоже есть. И куча других вещей. Даже после того, как я переехала в Портленд, я всеми силами добывала в коллекцию каждую вещь, которую выпускали. Но плакат был важен для меня.

— Я очень рада, — сказала я.

— Каждый раз, когда мы переезжали на новое место, первым делом я вешала на стену этот плакат. Позже, в трудные моменты жизни, я смотрела на него. Я занялась спортом, потому что прочитала, что ты была спортсменкой до того, как стала героем. Только у меня футбол, а не баскетбол, потому что я слишком низкорослая.

Она выглядела разочарованной при этих словах.

— Ты студентка физкультурного, — ободрила я. — Туда не принимают кого попало. Держу пари, в футбол ты играешь лучше, чем я в баскетбол.

— Нет, — она широко распахнула глаза, в которых плескалось непонимание и даже протест.

Похоже, Пресли нуждалась во мне скорее как в объекте поклонения, нежели в человеке, с которым она могла бы общаться.

— От команд соперников мне всегда доставалось больше хлопот и внимания, потому что я была из семьи героев, и многие обо мне знали, — сказала я. — Может быть, поэтому.

— У меня в команде тоже есть одна очень способная, и у неё тоже что-то в этом роде, — быстро кивнула Пресли. Её я тоже очень уважаю.

— Ты так и будешь обниматься с блокнотом или передашь его для росписи? — спросила Эшли.

Пресли испуганно вздрогнула. Она сильно переживала, и Эшли вмешалась некстати.

— Веди себя хорошо, — попросила я.

— Я хорошо себя веду, — ответила Эшли. — То, что вы тут устроили, эта девчонка…

— Её зовут Пресли, — вставила я.

— Она вот-вот закончит рассказывать тебе, какая ты расчудесная, но так и не наберется смелости взять автограф, а потом будет корить себя за это.

Я слегка закатила глаза и повернулась к Пресли.

— Хочешь, чтобы я расписалась?

— Пожалуйста, — она скорее выдохнула это слово, чем произнесла.

Я взяла блокнот и ручку. Прошло немало времени с тех пор, как я делала это в последний раз.

— Когда я смотрела на тебя на плакате, то говорила себе, что на нём именно тот человек, каким я хочу быть. Бесстрашным, справедливым, сильным и уравновешенным. Каждый раз, когда я входила в новый этап своей жизни или переезжала в новое место, я смотрела на него по-разному.

Я написала своё послание на внутренней стороне обложки, слушая Пресли, пока ручка скрипела по бумаге.

— Когда началась эвакуация из-за Золотого Утра, то пришлось всё бросить.

Я подняла глаза.

— Мне очень жаль.

— Но мы вернулись, когда всё уладилось. Вернулись в дом, и он почти уцелел, не считая разбитых окон и затопления. Мы смогли унести только то, что могло поместиться в машине, но я позаботилась о том, чтобы взять плакат. Мне хотелось, чтобы он был со мной, что бы ни случилось.

— Я могу только ободрять и вдохновлять, и очень рада, если помогла тебе в этом. Но сила, справедливость, уравновешенность — все они исходят от тебя. Всё, над чем ты одержала победу, пережила плохие дни, добралась сюда, а потом преуспела настолько, что поступила на физкультурный факультет, — я закрыла записную книжку, оставив ручку между страницами. Я передала блокнот Пресли и накрыла её ладони своими, когда она взяла его, посмотрела ей в глаза:

— Это всё ты. В этом твоя сила. Почти то же самое я написала рядом с автографом, но мне хотелось произнести это вслух.

Когда я убрала руки, Пресли улыбнулась и обняла блокнот.

Мгновение спустя она повернулась к Эшли и спросила, понизив голос: — У тебя есть силы?

Эшли кивнула.

— А ты можешь? — Пресли протянула блокнот.

— Нет, — ответила Эшли.

— Ладно, извини, — Пресли отдернула блокнот, прижала его к себе. Очень быстро и очень осторожно. Она посмотрела на меня.

— Большое тебе спасибо.

— Всегда пожалуйста, — ответила я

но Пресли уже отступила, убежав обратно к своему месту возле дверей. Она смешалась с толпой других студентов, стоявших на площадке, где обычно размещались велосипеды и коляски.

Я должна была бы надавить на Эшли или даже отчитать её за такое поведение.

Но вместо этого собралась с мыслями. На определённом уровне я действительно почувствовала себя отдохнувшей. Это было по-настоящему приятное происшествие. Немного подпорченное под конец лёгкой неурядицей, но всё равно приятное.

Следовало привыкнуть к тому, что весёлые моменты могли чем-нибудь омрачиться.

— Я не могу держать ручку, — пробормотала Эшли.

Я посмотрела на нее.

Она вытянула лежащие на колене руки, перевернула одну и пошевелила пальцем. Даже при небольшом движении он заметно дрожал.

— После разговора с Прикусом у меня назначена встреча. Для настройки. А пока мне больно шевелить руками, и я не доверяю своей силе. Вот почему.

— Ты могла бы объяснить.

Эшли окинула меня взглядом.

— Могла бы, — повторила я.