Том 4 Глава 4.03 Сумрак

— Если они зайдут в здание, мы не сможем подслушать их разговор, — вместо Рейна высказалась Света.

— Они уже что-то говорили? — уточнила я.

— Нет, — ответил Рейн. — Женщина не говорит, так что разговор был бы односторонним. Если они пришли, то с какой-то целью. Я хочу знать, с какой.

— Ребята, если вмешаетесь, то рискуете провалить всю вашу разведку, — сказала я. — Вы добудете больше информации, если оставите их в покое. Просто предупреждаю.

— Я могу пропустить что-то жизненно важное, — произнёс Рейн.

— Не исключено, — согласилась я. — Решение полностью зависит от вас. Если понадобится помощь, я подсоблю.

— Теоретически, если бы мы решили вмешаться, то как поступили бы? — Тристан вышел вперёд и прислонился к столешнице, повернувшись так, чтобы одним глазом следить за изображением. — Устроили бы драку?

— Можно и так, — сказала Эшли. — Рейн упоминал, что они нуждаются в лечении и ремонте. Нападение было бы кстати. Враги останутся потрёпанными и вне игры.

— На их территории? — усомнился Тристан. — Неизвестно сколько злодеев находится поблизости.

— И, как сказала Виктория, это сорвёт нашу слежку, — добавила Света.

— Ты так и не рассказал о том, почему они за тобой охотятся, Рейн, — напомнил Крис. — И никогда не говорил о своём триггере.

— В целом, некрасиво спрашивать людей об их триггерных событиях, — сказала Света.

— В целом, — ответил Крис, — это жизненно важная информация о том, с кем мы боремся и почему они делают то, что делают.

— Крис, — произнесла Света.

— Света, — сказал Крис. — Отстранись от своих эмоций и подумай об эмоциях врагов. Они увлечены своей идеей? Одержимы ею? Сводят личные счёты? Если что-то из вышеперечисленного верно, это меняет правила их поведения. Они могут напасть, даже если ранены или нуждаются в ремонте.

— Не все действуют по правилам, — заметил Тристан.

— Некоторые действуют, — возразил Крис. — Байрон придерживается их. Или придерживался, судя по сказанному тобой. И они могут. Но чтобы выяснить это, нам нужно больше информации от Рейна о том, кто они такие, что за люди, откуда пришли.

— Я как раз объясняла Виктории, что не люблю, когда пытаются разузнать насчёт моего прошлого или происхождения, — повернулась на стуле Кензи. — Будет довольно грубо и несправедливо, если мы заставим Рейна сделать это сейчас, когда он явно этого не хочет.

— Возможно, ты хочешь сказать «лицемерно», — подсказала я.

— Сегодня я узнала много новых слов, — произнесла Кензи.

— Если отвлечься от всего этого, есть ли способ как-нибудь подслушать их, когда они войдут в здание? — спросил Рейн. — Они в квартале от того места, где недавно был Скакун. Если они пойдут внутрь, что мы сможем сделать?

— Могу что-нибудь сконструировать, — предложила Кензи. — Но изделие будет хрупким и ненадежным.

— Не могу не заметить, что мы сменили тему, — заявил Крис.

— Понимаешь, просто… мне так надо, — сказал Рейн. — Я уже всё рассказал Тристану и кое-что Свете. Тристан может обо всём рассказать, если решит, что иначе нельзя. Он более объективен. Но я очень хочу знать, о чём пойдёт разговор у врагов. Хочу начать готовиться прямо сейчас.

— Лучше промолчу, — произнёс Тристан. — Я в неловком положении. Могу рассказать, но не хочу предавать друга. У меня такое чувство, что если я пророню хоть слово, пусть даже из благих побуждений, то всё равно предам Рейна.

— В крайнем случае, — сказала Кензи, — я могу развинтить свои устройства и что-нибудь сляпать из деталей. Сборка не займёт много времени, но нам понадобится, чтобы Света поспешила на место для установки камеры, причём размещение займёт несколько минут. Если, конечно, план ещё в силе. Иначе я не хочу ломать свои вещи.

— Наверное, пожалею о сказанном, но вступлюсь за Кензи, — вмешался Крис. — Хреново получится, если она разберёт хорошую работу, чтобы вовремя изготовить камеру, а Рейн не сдержит своего слова. Это будет несправедливо и вызовет негодование.

— Справедливость меня не волнует, — сказала Кензи. — Но спасибо, Крис.

— Не благодари.

— Всё равно буду. Это очень много значит.

— Нет, не особо. Мне просто не нужна лишняя головная боль, — пояснил Крис. — А Рейн — самый большой наш головняк. Пожалуй, крупнейший после меня. Но меня никто не пытается убить, и я совсем ни о чём не прошу, так что, думаю, меня можно не считать.

Рейн провел пальцами по волосам, повернулся и сделал шаг в сторону, как будто собирался уйти, а потом остановился, потому что не смог оторвать глаз от экрана.

Тристан оказался в трудном положении, он мог помочь, но не хотел рисковать дружбой. Света, возможно, не слишком сдружилась с Рейном, но при этом была более сочувствующей и мягкой. К тому же она знала не так много. У Рейна не было других союзников в группе, к которым он мог бы обратиться за помощью. Точно не Эшли. И не Крис. Что касается Кензи, она просто хотела узнать, стоит ли ей начинать сборку новой штуки.

В итоге Рейн всё-таки посмотрел на меня. Он выглядел испуганным.

— Если Кензи соберёт свою штуковину, я смогу прилететь и установить её, — предложила я. — Мне всё равно, если меня заметят, и это вписывается в план. Так вы меньше рискуете сорвать разведоперацию.

Рейн напряжённо кивнул.

— Но я считаю, что Крис прав. Несправедливо, если группа протянула руку помощи, а ты не ответил ей взаимностью. Следует поделиться хоть чем-то.

— Ладно, — согласился Рейн.

Кензи крутнулась в кресле. Она взяла одну из своих летающих камер, открыла корпус, вытащила чёрный прямоугольник и заменила его другим.

— Это личное, — произнёс Рейн. — Эмоциональное. Ни общие сны, ни возможное истечение личности внутри кластера делу не помогают. Хотя в последнее время я заметил зацепки, которые наводят на мысль, что они могут влиять.

Скрестив руки на груди, я невозмутимо слушала речь Рейна и наблюдала за действиями Кензи. Мне предстояло воспользоваться её штуковиной.

Из футляра для драгоценностей Кензи вытащила камеру, которую раньше вставляла в глаз Эшли, а затем оторвала часть под объективом. Она постукивала пальцами по деталям, чтобы раскрутить, а потом бралась за другие, отвинчивая их по ходу дела.

— Они винят меня в событиях, сопутствующих триггеру. Я уже рассказывал это Свете. Сны предвзяты, избирательны, они показывают лишь части из моего восприятия. И показанное выставляет меня куда более плохим человеком, чем я есть.

— Я вовсе не считаю тебя плохим человеком, — сказал Тристан.

— Но и хорошим назвать меня нельзя. Не исключено, что сказывается истечение личности, направленное в мою сторону. Я чувствую себя совершенно другим человеком, нежели раньше. И я знаю… я думаю, Пень тоже. Я видел сны его глазами, и… неужели он решился на убийство? Может, в тот момент агент взял половину моей злости и разделил между ними, причём нацелил гнев обратно на меня.

— Так что случилось? — спросила Эшли.

— Я проебался. У меня была возможность спасти их, но я ею не воспользовался, — произнёс Рейн.

Я отвела взгляд от Кензи, раскручивающей какие-то штуки, чтобы привинтить глазную камеру-булавку под главным объективом летающего глаза, посмотрела на Рейна и увидела, насколько несчастно он выглядит.

— А как к этому относится Эрин? — спросила Света.

— Никак. Она знает историю, но не видит снов. Думаю, если бы видела, как три других члена кластера, она бы тоже меня возненавидела. Но она их не видит.

— А что насчёт «of 5»? — спросил Крис.

Я оглянулась на него.

— Мой никнейм в сети, — объяснил Рейн. — Я не знаю, что случилось с пятым. Всё мутно. Припоминаю несколько возможных кандидатов. Людей, которые могли, но не получили силу.

Кензи обернулась. Камера стала выглядеть небрежнее. Раньше она выглядела опрятной, с некоторым подобием адаптивного камуфляжа. Сейчас в её корпусе не хватало нескольких панелей, виднелись провода. Кензи поманила меня к себе, и я подошла.

— Сторону с объективом прижми к стене или крыше. Тут сбоку есть поршень, видишь?

В углублении вдоль борта, обычно предназначенном для улучшения аэродинамики или чего-то в этом роде, вровень с корпусом шёл металлический стержень.

— Ясно, — я посмотрела на экран. Противники прошли мимо того места, где Скакун вошёл внутрь.

— Приложи её к поверхности, а потом плавно, очень плавно надави. Там нет встроенных ограничителей, так что, если не будешь осторожна, рискуешь вдавить поршень за полсекунды.

— Что тогда произойдёт?

— Мы потеряем камеру. Она стоила мне четырёх дней работы, а глазная камера ещё шести, причём некоторые из деталей было трудно достать. Пожалуйста, не дави слишком быстро.

— Насколько медленно придётся нажимать?

— М-м… По возможности, продвижение поршня вот настолько должно занять не меньше минуты. Будь готова остановиться, как только я скажу.

— Как будем поддерживать связь?

— По телефону? — предположила Кензи.

— По телефону, — отозвалась я. — Поняла.

Проверив уровень заряда на мобильнике, я вынула наушники, подключила их и вставила один наушник в ухо. Затем подобрала камеру размером с футбольный мяч.

— Дайте мне что-нибудь перекусить, — попросила я. — Батончик мюсли или что-то в этом роде?

Крис подошёл к своей сумке, порылся в ней и бросил мне пакетик чипсов. Я поймала его и прилетевший следом завернутый в бумагу перекус и сложила всё в сумку. Маска, ноутбук и блокнот уже лежали там. Хорошо.

— Дело не в синдроме любви-ненависти, — произнёс Рейн. — Или, как сказала Виктория несколько дней назад, это любовь-ненависть под хорошим прикрытием. Я слабее их, а сны дают им повод ненавидеть меня.

— Мне можно отправляться? — спросила я.

— Думаю, да. Спасибо, что вызвалась помочь, — сказала Света.

Проходя мимо, я похлопала её по плечу.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Рейн.

— Может, камера и не понадобится, — произнёс Тристан, когда я уже подошла к двери.

Я оглянулась.

Противники не зашли в дом. Они остановились на парковке. Вокруг фургона стояла группа людей в масках.

— Я всё равно пойду, — сказала я. — Мы не знаем, куда они отправятся дальше и что будут делать. Свяжетесь со мной как-нибудь?

— Я позвоню тебе по видеосвязи, — ответила Кензи. — Будем с тобой общаться, и ты сможешь на экране телефона видеть, что происходит.

— Ладно, — согласилась я. — Звучит логично. И сильно скажется на месячном лимите трафика. Наверное, стоит подключить безлимитный тариф.

— После Конца света безлимит больше не предлагают, — сказала Кензи. — Я проверяла. А ещё на меня злятся, когда я что-нибудь заимствую, поэтому приходится бережнее обращаться со своими камерами и всяким барахлом.

Я могла бы ответить, но не хотела завязнуть в разговоре. Выбравшись наружу, я взлетела с верхней площадки пожарной лестницы.

«Возможно, придется поговорить с крупными геройскими командами, чтобы узнать, есть ли у них какие-то варианты», — подумала я. Было бы неплохо заполучить удобные наушники, которые раньше использовали Стражи, или просто особый телефонный тариф с высокой скоростью передачи данных.

Мой телефон зазвонил в ухе, напугав меня, хотя я и ожидала звонка. Для ответа я провела пальцем по дисплею и услышала разговор. Скорее всего из камеры Кензи, наблюдавшей за встречей Пня с группой на парковке.

-…овут Пень. А это Напрасная Любовь, — голос Пня звучал достаточно узнаваемо. Он походил на глухое рычание. Похоже, это его повседневный тембр.

— Напрасная Любовь? Разве не «Напрасная Нелюбовь».

Последовала короткая пауза.

— Она не разговаривает, — пояснил Пень.

— Это может затруднить переговоры.

— Всё пройдёт хорошо, — произнёс Пень. — Я буду говорить за неё.

— Твой друг не придет? Крэдл?

Стало быть, возможного третьего зовут Крэдл.

— Не придёт. Только я, только она.

— Меня зовут Секундная Стрелка, это Последняя Минута, Смертный Час и Конец Дней.

По-прежнему в полёте я вытащила телефон из кармана, стараясь не уронить его. Я терпеть не могла пользоваться телефоном в воздухе. Слишком легко было потерять концентрацию.

— У тебя неподходящее имя, — заметил Пень.

— Мне всё равно, — ответил Секундная Стрелка.

Я смогла разглядеть изображение на телефоне и растянула его пальцем, чтобы получше изучить человека, которого ещё не знала. Он был высокий, с вытянутым лицом и головой, лысый, с искусно навощенными усами и в круглых солнцезащитных очках. Поверх рубашки с закатанными до локтей рукавами, он носил подтяжки. Мускулистые руки он держал скрещенными на груди. Его вид отдавал чем-то стимпанковским, хотя одежда была не такой уж и старомодной.

Значит, у манипуляторов временем появился ещё один напарник.

— Вы захотели встретиться. Вот мы и пришли, — сказал Секундная Стрелка.

— У нас с вами примерно одинаковый подход к делу, — сообщил Пень. — Может быть, мы сможем обменяться и научить друг друга чему-нибудь.

— Может быть, — согласился Секундная Стрелка. — Звучит неплохо.

— Пожалуй, вы получите от сделки гораздо больше выгоды, но когда понадобится, вы окажете нам помощь.

— А, я так и думал, что это всплывёт в разговоре. Мы слышали, что вы набираете людей.

— М-м хм-м, — Пень издал звук, больше похожий на рычание, чем на согласие.

— Чем больше, тем веселее? — спросил другой член группы Скороходов. Возможно, Конец Дней.

— Чем больше, тем веселее, — повторил Пень, причём абсолютно невесело.

— Почему бы вам не взглянуть и не высказать нам своё мнение? — спросил Секундная Стрелка.

Последовала пауза. Я посмотрела на свой телефон. Задняя дверца фургона открылась. Пень подошёл ближе, а женщина — Напрасная Любовь? — держалась чуть позади. На кончиках пальцев у неё были изогнутые когти, поддерживаемые тонким каркасом из стержней и наручей на тыльной стороне ладоней. Вокруг её ног и лодыжек поблёскивали такие же конструкции. Нижнюю часть лица скрывала маска.

— Виктория? — спросила Света в телефон.

— Что случилось? — я поднесла трубку к уху, чтобы говорить во встроенный микрофон.

— Кензи занимается камерой и всем прочим. Я держусь позади, и Тристан рядом. В основном, твоей поддержкой будем мы. Можешь рассказать нам что-нибудь о Скороходах?

Хорошо, что я недавно просмотрела свои записи и заметки.

— Сиэтл. Они считались злодеями второго плана, но отчасти лишь потому, что по Сиэтлу в целом была очень высокая планка на тот период, когда они активничали, — сказала я. — Отчасти. Они манипулируют временем, но дело усложняется тем, что у них есть по крайней мере один Технарь в команде. Не исключено, что все они Технари. Семейная особенность, вроде той, как у меня в семье у всех силовые поля.

— Они не похожи на родственников, — послышался голос. Это мог быть Крис или Рейн, говоривший каким-то странным тоном. Скорее всего Крис.

— Так вот, значит, почему они говорили про обмен, — услышала я Тристана. — Технарские ноу-хау.