Том 6 Глава 6.04 Смоль

Из-за дождя грязь и трава стали немного скользкими. На нас надвигались двадцать пять-тридцать человек, трудно было сосчитать. Возможно, какие-то заложники были настроены против нас и вдобавок вооружены. Перед ними бежали нестройные ряды других заложников. Некоторые из них поскользнулись на бегу, и их затоптали напирающие сзади.

Гилпатрик бросил на меня обеспокоенный взгляд через плечо. Он воспользовался пультом… три зелёные вспышки. Мне пришлось отступить, пропустив Эрин вперёд себя. Я присела на корточки у передней шины. Эрин забралась на приступок сбоку, чтобы ноги не торчали из-под днища перекрашенного автобуса.

Мне вспомнился цветовой дресс-код Падших. Двое носили белое. Одной из них была Мама Мэзерс, которую на краю леса поддерживали два человека. Ещё один, облачённый в белое и маску животного из бледной кожи, держался поодаль, вглядываясь в лес.

Исходя из рассказанного Рейном, оставалось всего два варианта, и оба не самые приятные: скорее всего, Властелин над животными и Оборотень.

Один Падший был в чёрном. Он поддерживал Маму Мэзерс. Судя по тому, как бережно с ней обращались, она всё ещё была жива, и её пытались отвести в безопасное место.

Один указал на меня и поднял пистолет, но потом повернулся к своему товарищу, поскользнувшемуся на грязи и упавшему в нескольких шагах позади. Я спрятала голову обратно в укрытие.

Люди открыли огонь, но это были наши люди. Гилпатрик стоял на колесе автобуса и стрелял поверх капота. Включив защитное поле, я быстро оглядела сложившуюся ситуацию. Падший, поддерживающий Маму Мэзерс — тот который не в чёрном — создал стену из бело-синего материала с выдавленными на нём лицами. Материал растрескался от попадания пуль, но трещины срослись так же быстро, как и появились.

Я выглядывала слишком долго, и один из Падших выстрелил в меня. Пуля срикошетила от Искалеченной, а я нырнула обратно за переднюю часть автобуса, где меня хотя бы частично защищало колесо.

Я знала, что Мэзерсы печально славились участием в похищениях людей и связями с другими семьями. Именно это определяло их как секту Падших. Теперь я воочию увидела результаты такого рода операций. Кое-что из этого нам уже объяснил Рейн.

Противостоять Маме Мэзерс было сущим кошмаром. Она разменяла нескольких кейпов, способных её защитить. Создала целые слои защиты, но Глянька проскользнула сквозь эти слои и вывела её из строя.

Я ссутулилась, отчего дождь закапал спереди с капюшона. Моя рука безвольно обвисла вдоль тела, отчего моё положение стало ещё болезненнее. Даже когда я сидела на корточках, рука почему-то болела всё сильнее. Может, из-за смены угла наклона или потому что изменился кровоток.

— Капитан Гилпатрик! — послышался голос.

Эшли.

— Что такое? — Гилпатрик прислонился спиной к грузовику так же, как и я. Многие из его учеников сидели на корточках в канаве, на дороге, в другой канаве. От Падших их отделял небольшой клочок грязи и травы.

— Мне нужно ваше…

Её заглушила череда выстрелов от небольшой группы ветеранов Патрульного блока.

— …ваше разрешение на бой! — закончила она. По-прежнему сидя спиной к ободу колеса, Гилпатрик склонился, чтобы перезарядить оружие.

— Я не собираюсь этого делать! — крикнул он в ответ.

— Мне нелегко упрашивать! Я стараюсь уважать…

— Тебе не нужно моё разрешение, чтобы сражаться! — перебил он, глядя на меня, а не на неё.

Я не расслышала начала её предложения, так как кто-то ещё с нашей стороны выстрелил из пистолета. Падшие открыли ответный огонь по автобусу.

— …хочу этого, — донеслось от неё.

— Очень жаль! — крикнул он. — Выбирать тебе, а я пронаблюдаю и засвидетельствую, как ты справилась, хорошо или плохо!

Я посмотрела через канаву и на её дальней от Падших стороне заметила валун. Его сдвинули в сторону, когда прокладывали грунтовую дорогу. Судя по размерам, перетащили трактором или упряжкой лошадей.

До приближения Падших оставались считанные секунды. Я протянула руку, прижала её к валуну и призвала Искалеченную. Когда я потянула назад, Искалеченная вцепилась в камень. Вместе мы выкорчевали его из земли.

— Только не проебись, — прошептала я Искалеченной. Пальцы и зубы с отчётливым звуком впились в камень, руки обхватили его и сжали с такой силой, что он едва не раскрошился.

Валун весил центнера полтора. Грунтовая дорога была построена таким образом, что образовывала выпуклость, по приподнятой части которой передвигались транспортные средства, а дождевая вода стекала в канавы с обеих сторон, где впитывалась в почву или утекала в какой-нибудь водоём покрупнее. Канавы послужили прикрытием для людей из Патрульного блока, но я собиралась использовать это прикрытие несколько иначе.

Я покинула перестрелку и полетела над самой землёй, таща валун за собой. Искалеченная продолжала бессмысленно бороться с ним, вгрызаясь в камень. Меня беспокоило, что он мог расколоться пополам.

Едва я улетела достаточно далеко, чтобы остальные скрылись из виду, то перелетела через дорогу и помчалась на Падших с фланга.

На первом месте в бою была информация, на втором — позиционирование, а на третьем — действия. Вот почему я изучала паралюдей. И как раз поэтому полюбила свою фиктивную способность Умника-один, которую мне давал обзор с высоты птичьего полета. Когда не было риска словить пулю.

Без информации люди не знали, где им нужно находиться. Если бы они не оказались в нужном месте в нужное время, они не смогли бы действовать. Вторым пунктом шло позиционирование.

Я двигалась быстро, бесшумно и налетела с неожиданной стороны. Высмотрев, где находятся люди с оружием, я выпустила камень. Он врезался в землю без звука, но Падшие среагировали на толчок от падения. Для пущей убедительности я надавила на них аурой.

Валун немного прокатился по инерции и въехал в группу. Четверо людей упали. Камень высотой до бедра с сокрушительной силой ударил их по ногам.

Если бы я была полицейской, то при столкновении с людьми, вооружёнными винтовками и пистолетами, несомненно открыла бы огонь. Во мне кипела готовность уничтожить любого из них. Вполне приемлемый поступок для Боевого Монаха.

У одного человека я заметила пистолет и винтовку, выкрашенную в тёмно-зелёный цвет с небрежной шероховатой текстурой. Мы с Искалеченной избавили его от необходимости таскать винтовку, подарив взамен переломы на руках.

Я знала, что рискую получить пулю от любого, у кого хватит ума небрежно выстрелить в меня от бедра, вместо того, чтобы держать ствол на вытянутых руках, целясь им на уровне глаз. Слишком опасно было драться, учитывая, что левая рука бездействовала. От удара по ней, когда я без защиты, у меня подкосились бы ноги.

Аура помогала отуплять окружающих, и я использовала позиционирование по-особенному. Двигалась плавно и непредсказуемо, ныряла и металась между людьми.

Я не собиралась отступать, слишком уж близко они подобрались к Гилпатрику и, возможно, к Джасперу, с остальными сослуживцами. Даже бесячие личности с антикейповскими принципами заслуживали того, чтобы выбраться отсюда живыми.

Пистолет? Призвав Искалеченную, я хлопнула по руке с огнестрелом. Нож? То же самое. Бита? Легкий удар по ней направил оружие обратно в лицо владельцу.

Несколько самых храбрых напирали, пытались схватить меня, цеплялись вместо того, чтобы ткнуть кулаком с размаха. С ними справиться было труднее. В итоге я подержала Искалеченную при себе чуть подольше. Она развернулась вокруг меня пузырём неправильной формы, отчего Падшие столкнулись с ней.

Я отозвала Искалеченную прежде, чем она смогла ухватиться за кого-нибудь или что-нибудь.

Кто-то направил на меня пистолет, но я пролетела мимо дула и врезалась лбом ему в лицо. Действие интуитивное, а не запланированное, но, наверное, простительное для Боевого Монаха. От удара головой заболел лоб и, каким-то необъяснимым образом, ещё и рука. Маски на мне не было — она по-прежнему болталась у моей талии, плотно прилегая изгибом к бедру.

Я не позволила выказать боль. Остальные попятились, свежих ран и ауры им вполне хватило. У одного на груди распухли четыре кровавых пятна. До меня дошло, что я слишком медленно убрала Искалеченную, или же она слишком быстро развернулась. Ей удалось вонзить кончики пальцев в плоть.

Ненависть. Это чувство охватило меня так резко и неожиданно, что мне показалось, будто напал кто-то из кластера Рейна. Подобную ненависть я однажды испытала в средней школе, когда повздорила с одноклассником. Он бросался безумными, мерзкими высказываниями, более подходящими для Империи Восемьдесят Восемь или Падших. Меня он слушать отказался, потому что я была «симпатичной, привилегированной белой девушкой», и это каким-то образом обесценивало мой опыт и моё мнение, хотя сам он тоже был симпатичным привилегированным белым юношей. Я ненавидела его. Ненавидела, что ни словами, ни криком, не смогла его образумить и вынудить, чтобы он перестал вести себя как дерьмо хотя бы ненадолго.

Подобную ненависть я обрушила на свою сестру, когда она что-то во мне сломала. Потому что она распахнула двери эмоций, которые я изо всех сил берегла и лелеяла после недавней потери Дина. Она осквернила их и заявила свои права на то, что находилось за этими дверями. Лишь превратив всепоглощающую, страстную любовь во всепоглощающую, страстную ненависть, я ненадолго смогла сохранить остатки себя и своих границ. Только ненадолго.

В той же мере я ненавидела Искалеченную. Ненавидела пятна крови, проступившие там, куда впились её пальцы. Парень упал на колени, прижав к груди ладони, сквозь которые сочилась кровь. Я ненавидела царапины на лице Лося.

Я ненавидела тех, у кого переломала кисти, руки и ноги. Тех, кто лежал на земле и кричал. Я ненавидела то, что не сдержалась, но теперь уже было поздно.

В довершение всего я ненавидела Падших.

— Стойте, блядь! — заорала я. — Или перестану сдерживаться!

Дождь лил со всех сторон. В канавах у дороги тихо журчала вода. Издалека доносились выстрелы, в том числе от Патрульного блока.

Моя аура мрачно и интенсивно пылала, но я знала, что больше не будет того чувства передышки или отстранённого спокойствия среди боя, при которых кажутся отдалёнными и незначительными дождь и непрекращающееся насилие.

Один из Падших взглянул на заложников, которые выбрались на грунтовую дорогу и присели там. Я полетела прямо к ним, расталкивая людей на пути с достаточной силой, чтобы сбить с ног.

Основная, чисто интуитивная мысль, заключалась в том, что если они были с пушками, то мне стоило очутиться там как можно быстрее, чтобы остановить их. Но оружия у них не оказалось, можно было расслабиться. На мгновение активировав Искалеченную, я пнула противника по голени.

— Отойди нахуй, даже не смотри на них, — указала я на людей, которых Падшие использовали в качестве живого щита. — И, блядь, не вздумай подбирать оружие. Иначе кости переломаю. Увидишь, как хорошо о тебе здесь позаботятся, когда тебя заберут в больницу, подлечат и отправят домой.

Наступила пауза. Я уставилась на них, обводя взглядом каждого по очереди. Примерно половина из них лежала на земле.

— Или ты правда считаешь, что Падшие будут нянчиться с тобой, когда наступят холода, еды перестанет хватать, а ты не сможешь быть фермером или солдатом?

Мелькнуло движение. Размытое пятно. Я бросилась в сторону, стараясь собраться с мыслями и защититься Искалеченной настолько быстро, насколько вообще возможно. Нападавший был быстр, а я не ожидала, что на меня нападут исподтишка.

Удар оказался сильным. Он мог оказаться ещё сильнее, но пришёлся по броне, пока я частично смещалась назад и в сторону.

Я поморщилась от боли в бедре. Может быть, из-за того, что мне пришлось отскочить назад ещё до того, как я вспомнила о неуязвимости.

Телохранители Мамы Мэзерс ушли вместе с ней, но либо сюда пожаловало подкрепление от другой семьи, либо в этой толпе затесались Падшие с силами.

Падший оказался девушкой. Судя по росту и телосложению, она была моложе меня. В маске, стилизованной под Левиафана, только с плавниками сверху и по бокам.

Она снова набросилась на меня, но на сей раз я призвала Искалеченную. Девушка сильно ударилась об неё, поморщилась и, став непроглядно-чёрной, застыла в пространстве.

На меня напали сзади. Вокруг шеи обвилась и туго натянулась верёвка. Мой нагрудник был установлен так, что украшение в виде расходящихся лучей выступало вперёд в нескольких сантиметрах перед подбородком. Шнур или провод зацепился за него, и мне удалось перехватить удавку здоровой рукой.

Я попробовала вырваться, но ощутила сопротивление. В тот же миг обсидианово-чёрная фигура передо мной возобновила движение. Она ударилась ногой о землю и бросилась на меня.

Активировав Искалеченную, я разорвала шнур, зацепившись за что-то настолько твердое, что Искалеченная погасла.

Похоже, удавка была из металла. Гаррота. Без отсылки к моей подруге и товарищу по команде. Удаляясь от нападающего, я надвинулась на вновь ожившую девушку, чем спутала её планы. Потемнев, она замерла на месте, а нападающий, которого я пока так и не разглядела, атаковал меня сзади и ударил с такой силой, что я врезалась в застывшую девушку. Удара хватило, только чтобы поставить синяк, но из—за отдачи в тело пулевое ранение взорвалось болью.

Я развернулась, приложив усилие к неподвижной обсидиановой статуе, и та ожила, отшатнувшись назад как раз в тот момент, когда я увидела, что нападавший позади меня замер.

Одна нападающая с двумя телами. Неактивное тело становилось неподвижным и, по-видимому, неуязвимым. Зато активное обладало повышенной скоростью и физической силой, позволяющими бить очень быстро.

На мгновение у меня возник чисто научный интерес, отчего так много Падших обладают настолько внушительными способностями, доставляющими туеву хучу неудобств.

Из-за стремления к конфликту? Из-за тесных взаимодействий с другими силами? Или из-за тщательной селекции и распределения суперсил путём скрещивания, поскольку способности могли наследоваться подобным образом?

Выпустив Искалеченную, я врезала по девушке… но попала в статую. Замахнувшись той же рукой назад, я локтем пихнула ту, что стояла позади меня. Однако она своевременно превратилась в статую, а та, что была впереди, сразу уклонилась от возможной атаки. Искалеченная зацепила её, заставив немного споткнуться. Она по-прежнему двигалась слишком быстро, чтобы гоняться за ней.

Падшая атаковала безжалостно и с приличной скоростью, отчего Искалеченная заблокировала только один из трёх ударов. Я могла бы использовать какой-нибудь боевой приём или улететь, чтобы защититься от второго удара, но третий пропустила бы в любом случае. Один-два удара заставили меня споткнуться. Ещё один прилетел по голове с такой силой, что перед глазами на мгновение всё помутилось.

Я нанесла удар и замахнулась для следующего. Искалеченная активировалась и с силой ударила о землю, взметнув в девушку брызги камней, грязи и комков почвы. Та превратилась в статую и напала на меня сзади другим телом, но когда я ударила в ответ, первому телу пришлось отряхнуться от грязи.

Раздался звук — Эшли использовала способность.

Она пролетела над головами Падших и с коротким скольжением приземлилась. Её влажные волосы были закинуты назад, а в широко раскрытых глазах виднелись белки. Без зрачков.

— Ты пришла, — я не знала, что сказать на этот счёт, поэтому ограничилась очевидным.