Том 7 Глава 7.03 Факел
Из-за резкой остановки мы все дёрнулись, и Крис захихикал.
— Полегче, Крис, — попросил Тристан.
— Не обращай на него внимания, — посоветовала я.
— Слушай, — Тристан наклонился вперёд, вглядываясь поверх руля, — я могу признать, что недостаточно хорош в чём-либо. Другое дело, когда тебе лезут под руку, исполняя роль закадрового смеха.
— Ты хорошо справляешься, — заверила его Кензи.
— Комплименты — дело спроса и предложения, — заявил Крис. — Если раздаёшь их даром, они обесцениваются.
— Спасибо, Крис, — саркастически поблагодарил Тристан. Поток машин пришёл в движение. Тристан снова тронул фургон с места, и снова резко остановился. Моя голова откинулась на подголовник.
— Как так вышло, что ты не умеешь водить машину? — поинтересовался Крис.
— Я умею водить, Крис. Я получил права перед штурмом Падших. На тот случай, если нам понадобится повести автобус или что-нибудь ещё. Мне нужно было чем-то занять себя, пока я не в нашем штабе.
— Представляю, как это выглядело бы. «Спокойно, товарищи герои, я научился вождению на всякий случай, если вдруг понадобится!» А затем уезжаешь с нами прямо в кювет.
— Я умею вести прямо, Крис, если ты ещё не заметил.
— Я заметил, но было проще выразиться так, чем пытаться описать твои действия с помощью «газ, тормоз, газ, тормоз».
— Это машины то газуют, то тормозят.
— Машины притормаживают, катятся по инерции и разгоняются. Я уж думал, ты надел боты от своего костюма, настолько тяжёлая у тебя нога.
— Полегче, Крис — сказала я. — Он начинающий.
— Ладно, — согласился Крис и тут же нарушил обещание: — Вроде бы каждый уважающий себя подросток в шестнадцатый день рождения с утра бежит в автоинспекцию, чтобы получить права, как только она откроется?
— Автоинспекция не работала в тот день, когда мне исполнилось шестнадцать, — сказал Тристан. — Учитывая, что год назад мир рухнул.
— Оправдашки, — проворчал Крис.
— И я не получила права, когда мне исполнилось шестнадцать, — добавила Света. — Правда у меня нет ни рук, ни ног, ни определённой даты рождения.
— Оправдашки, — повторил Крис.
— А у меня есть полёт, так что права были не в приоритете, — внесла я свою лепту. — Я умею водить и получила водительское, но на самом деле моя единственная практика за последние четыре или пять лет — это перегонять автобусы Патруля с одного парковочного места на другое, чтобы мы могли убрать от снега всю стоянку. Тристан водит лучше, чем я.
— Ну почему вы такие чайники? — простонал Крис. — Не уметь водить — это же хреново, а мне придётся ждать ещё три года.
Дорога была довольно заполненной. Время для поездки мы выбрали такое, чтобы ехать по главной магистрали Восток-Запад, проходящей через весь город. Казалось, множество фермерских поселений везли скот на восток, к Броктон Бей и разрастающимся районам Бостона. Эта процессия усугублялась потоком строительной техники, направлявшейся к центру города.
Тристан занимал водительское сиденье фургона, я — пассажирское, а Кензи втиснулась сзади между Светой и Крисом.
Тристан снова затормозил, однако остановка получилась преждевременной. Между нами и впереди стоящей машиной осталось много свободного места. Машина позади нас просигналила, долго и громко.
— Почему ты остановился прямо сейчас? — спросил Крис.
— Я заметил краем глаза какое-то движение.
— Не было никакого движения, — сказала я. Тристан очень медленно продвинулся вперёд и остановился на более разумном расстоянии за машиной впереди.
— Теперь я это понимаю. Там была тень. Я как будто настроен на битву. Я многие годы был кейпом, а сейчас получил стресс от всего лишь пары часов за рулём. Для моего мозга так привычнее.
— Вполне логично, — согласилась я. — Но это не значит, что ты не должен поработать над ошибками.
— Знаю, знаю. Я могу исправиться, — Тристан нахмурился, всматриваясь в дорогу, хотя фургон пока никуда не ехал. — Если я настороже и готов защищаться, приходится реагировать на любое движение или остановку.
— Это довольно паршивый боевой режим, если реагируешь на то, чего нет, — заметил Крис.
— Эй, Кензи, — сказал Тристан. — Сделай одолжение?
— В любое время.
— Усмири его. Заткни ему рот любым удобным способом.
Крис сидел прямо за мной, так что я не разглядела ничего, кроме периодического мелькания машущей конечности в отражении на окне.
Тристан продолжил вести машину. Теперь, когда над ним не издевались и не хихикали, он почувствовал себя немного увереннее. На протестующие возгласы и ругательства Криса он не обращал внимания.
Хотя нет. Когда Крис запротестовал: «Без технарских штук!» — Тристан, не оглядываясь, широко улыбнулся.
Город снаружи фургона выглядел странным местом. У многих магазинов вывески были погашены, много людей сидели на тротуарах и ступеньках. Работать они не хотели или не могли.
Что-то назревало.
Я вполне это понимала. У нас отняли небо. Возможно, в нас теплилась потаённая надежда, мысль о том, что если мы наберёмся терпения и достаточно постараемся, то на этот раз сможем всё сделать правильно. Абсолютно каждый из нас потерял кого-то или что-то, что ему дорого. Нам всем пришлось сильно потрудиться, чтобы пережить первую зиму и внести свой вклад.
Наверное, надежда подразумевала, что если мы смиримся с жертвами и самоотверженно бросимся на решение проблемы, то город, извлёкший уроки из ошибок прошлого, вознаградит нас. Мы не могли определиться с выбором главы и даже названия города. Возможно, в этом сыграли свою роль противоречивые желания различных групп, обладающих очень разными представлениями об идеале.
Но надежду сравняли с землёй. В городе не осталось мест, где на горизонте не маячил бы хоть один портал. Кое-где, в плотно заселённых районах с близко расположенной к вратам инфраструктурой порталы нависали прямо над головами.
— Тристан, — позвала Света. — Мне хотелось бы кое-что обсудить, но тема неловкая, и я не знаю, будет ли проще её обсуждать, когда мы доберёмся до Эшли.
— О боже, тебе обязательно вываливать это на меня сегодня? — простонал Тристан.
— Прости.
— Один мой друг попадает в тюрьму, другую, скорее всего, ждёт то же самое. А ещё мне приходится вести фургон через всю эту неразбериху, и теперь ты меня к чему-то готовишь.
— Извини. Это не так уж важно, но я подумала, ты захочешь знать.
— Это из тех случаев, когда я надеваю штаны задом наперед, и ни у кого не хватает смелости сказать мне об этом, или…
Кензи фыркнула.
— Помогите, — с трудом выдавил Крис.
— Ага, Кенз, так его, — одобрил Тристан. — Или это плохие новости, Света?
— Думаю, что плохие.
— Класс.
— Я знаю, что ты не ладишь с Лунной Песней. Она произвела впечатление на Пастырей, и когда те лишились нескольких участников, её повысили.
Тристан ответил не сразу.
— Ещё раз извини. Я подумала, что тебе следует знать, прежде чем ты пересечёшься с ними, — сказала Света.
— Повысили. Не то чтобы она мне нравилась, но я всегда уважал ее талант. В Охвате… у нас было много хороших кейпов. Повышение меня не удивляет.
— А что это за повышение, ты в курсе? — спросила я Свету, оглянувшись через плечо. — На определённую должность, например, посредник между командами или капитан подгруппы?
— В их первой группе она вторая по старшинству. По словам Сталевара, это каким-то образом делает её третьим человеком среди Пастырей.
— Чёрт, — пробормотал Тристан.
— Это из-за того, что Пастыри привнесли своё название и эмблему, когда примкнули к Дежурным, , — пояснила я. — Люди, которые работали сообща, после объединения остались вместе. Пастыри превратились в две команды под общим названием. Если что-то случится с лидером группы А, то лидер группы Б возьмёт на себя руководство всей командой.
— Я знаю, что у Сталевара много дел, — сказала Света. — Мы и раньше с ним мало виделись, а теперь вовсе только по часу в день, да и то иногда. Может быть, Лунная Песня будет слишком занята, чтобы уделять тебе внимание.
— Без понятия, — ответил Тристан. — Чёрт. Спасибо, что сказала, полезная информация.
— Ты уверен? — спросила Света.
— Ага. Я должен разобраться, что делать дальше. И теперь понимаю, что надо бы держаться от них подальше.
— Надеюсь, я не лезу не в свое дело, — сказала я. — Ты так и не рассказал мне толком, что произошло.
— Я психанул, — сказал Тристан, не отрывая глаз от дороги, хотя машины еле ползли. — Я не пытаюсь оправдываться или что-то в этом роде, но я справлялся с хернёй типа С-70, учился в среднем на три целых четыре десятых балла, круто геройствовал в крутой команде, заводил друзей и тусовался с ними. Я занимался этим половину жизни… но что-то пошло не так.
— Бывает, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально.
— Да, бывает. Я впал в отчаяние и перестал мыслить здраво. Наломал дров, урыл себя ещё глубже, и при этом продолжил копать. Вспоминая те времена, я совсем не узнаю того человека, в которого превратился.
— Все мы в какой-то степени сталкиваемся с подобным, — сказала я. — Это приходит с силами.
— Ага. Я вырыл себе в яму и продолжил копать, но силы не помогли выправить положение. Я всегда хорош в том, что делаю. Иногда для обучения требуется время, но если представится возможность потренироваться, я буду пахать как проклятый, чтобы надрать задницу в мгновение ока. Вот почему я вожу, скрипя зубами. У меня нет машины, на которой я мог бы практиковаться, и нет никого, кто мог бы меня научить. Я очень волнуюсь, что разобью фургон родителей Кензи.
— Всё в порядке, — успокоила Кензи. — Ничего страшного. Фургон был типа подарком для меня, чтобы помогать с перевозкой технарских вещей. Я очень ценю, что ты взял нас с собой.
— Это фургон твоей семьи, — сказал Тристан. — Это ты мне очень помогаешь.
— А как насчет твоих родителей? Они не могут помочь с вождением? — спросила Кензи.
— Это возвращает нас к тому, что случилось с Охватом. Я пытался преуспеть во всём, а когда не смог, то наговорил лишнего. Я стал злодеем, хотя сам даже не осознавал этого. Меня арестовали, я потерял большинство своих тогдашних друзей, свою команду, свою успеваемость. И я потерял семью. Папа больше не относится ко мне по-отцовски. Мама очень со мной обходительна, как будто по принуждению. Они не звонят мне первыми, это я всегда звоню им.
— Ты ходишь с ними в церковь, — отметила Света.
— Грустное удовольствие, — ответил Тристан. — Когда мы в церкви, они ведут себя почти как обычно. Наверное, думают, что я нуждаюсь в искуплении.
— Рейн и Эшли ищут свое искупление, сдавшись полиции, — сказала я. — Ты бы сделал то же самое, или я что-то упускаю?
— Рейн — да, — согласился Тристан. — Тут ты права. Но Эшли?
Он издал скрипучий звук, шевельнув рукой.
— Не искупление? — спросила я.
— Я не думаю, что оно для неё настолько важно. Может быть я…
Движение стало оживлённым, и Тристан поехал было на приличной скорости, как что-то перебежало через дорогу. На сей раз это была не призрачная тень, а нечто реальное. Тристан ударил по тормозам, но я сразу поняла, что этого будет недостаточно.
Взлетев, я приподнялась над сиденьем, и на мгновение активировала защиту, упёршись в спинку кресла. Там, где оно крепилось к остальной части машины, послышался протестующий скрип металла, и весь фургон накренился. Резкий звук справа от меня дал понять, что Искалеченная врезала по двери.
Мы остановились в считанных сантиметрах. Дорогу перебегала толпа людей. Многие в обычных, повседневных масках.
— Спасибо, Вик, — сказал Тристан. — Хороший ход.
Я убедилась, что вокруг всё чисто, открыла дверь, вылетела и, захлопнув её за собой, пустилась в погоню.
С точки обзора повыше я разглядела цепочку автомобилей. Она тянулась дальше по дороге в обход того места, где расширившийся портал перерезал шоссе, вынуждая делать крюк по маленьким улочкам.
А также разглядела магазины и столпившихся вокруг разбитых окон людей.
Причина и следствие. Движение транспорта нарушилось, и это означало, что люди больше не могли так просто добраться до работы, не могли ходить в магазины за покупками. В некоторых местах прервались поставки электроэнергии, воды и прочих ресурсов. Магазины, рестораны и фирмы услуг закрылись либо сократили рабочий день, потому что им не хватало сотрудников, клиентов и ресурсов. Всё больше людей бездельничали, временно или полностью оставшись без работы. Разочарованные общей безнадёгой и тем, что всё откатилось назад…
Может быть, люди хотели получить причитающееся. Или же хотели ощущать, что они добились хоть какого-нибудь прогресса несмотря на его труднодостижимость. Они увидели магазины без присмотра и отметили, что стражей правопорядка нет рядом.
Мародёры. Им подобные уже попадались мне на глаза, они были не единственным симптомом нынешних проблем города.
Способны ли эти лишённые суперсил люди в будущем оглянуться назад и обнаружить, что не могут узнать себя прошлых? Или же намного легче оправдывать и смягчать события и ошибки прошлого, когда у тебя нет сил, способных всё это подчеркнуть, выпятить и преувеличить?
Моего костюма со мной не было, но зато поперёк больной руки болталась куртка, продетая через треугольник «плечо-предплечье-ремень бондажа».