Том 8 Глава 12 — Маяк 8.12

На короткое время роли в телестудии поменялись. Ведущие притихли, зрители громко переговаривались, а сцена казалась уже не столь яркой из-за включённого над аудиторией света. Пока что камеры выключили, и мы могли перевести дух, но в то же время находились под огромным давлением… Мы больше не пытались оседлать волну и плыть по ней, нас захлестнуло с головой и ничто больше не удерживало на плаву. Сейчас вода ненадолго отступила прочь, но лишь затем, чтобы нахлынуть с новой силой.

Было бы проще, если бы шоу продолжалось. Вместо этого мониторы, предназначенные по большей части для ведущих, показывали рекламную паузу и обратный отсчет до нового выхода в эфир.

Линн, Хамза и Джон Комбс беседовали между собой, а двое сотрудников студии наклонились к ним поближе. Зрители обсуждали услышанное.

Девяносто секунд.

— У тебя все в порядке? — спросила я Шухер, прикрыв микрофон рукой. Кивнув, она поступила так же со своим микрофоном.

— На меня теперь не будут давить, верно?

— Может быть и будут, — сказал Козерог. Он опёрся одной рукой о колено, значительно сместив центр тяжести вправо. Он сидел в крайнем левом конце нашего ряда из четырёх кресел, поэтому ему пришлось наклониться достаточно близко, чтобы поговорить с нами без риска быть подслушанным. — Они готовились к шоу с твоими родителями в качестве примерного сценария. Прямо сейчас они ищут способ вернуть сюжет на рельсы, и в их распоряжении всё то, что они успели заготовить ранее.

— Уф, — вздохнула Кензи.

— Даже если так, ничего страшного, — успокоила я. — То есть, не пойми неправильно, это хреново, и я не хочу, чтобы кто-то на тебя нападал. Но мы планировали это с самого начала, у нас есть стратегия, особых сюрпризов быть не должно.

Она кивнула.

— Давайте подумаем о других рисках. Попытаются ли они подорвать чей-то авторитет? — спросила я. — Например, что я скрывала свои силы в Патрульном блоке?

— Слабовато, — сказал Козерог.

— Может быть. Но им просто нужно посеять сомнения, — я посмотрела на таймер на мониторах. Две минуты двадцать одна секунда.

— Это слабый аргумент. Кейпы хранят личности в тайне. У тебя была причина помалкивать, — сказал Козерог.

— Ладно. На кого еще они нацелятся? Втянут одного из нас в разговор, и насядут все вместе?

— Отключи мой микрофон, — обратилась Лебединая Песня к Шухер.

— Готово.

— Если они выберут меня, я отобьюсь. Я здесь просто как дух, — сказала Лебединая Песня с легкой улыбкой. — Просто одна из нескольких клонов.

— Хорошо, — я взглянула на обратный отсчёт и изобразила непринужденную улыбку на тот случай, если аудитория обратит на меня внимание. Лучше всего выглядеть уверенной. — Козерог?

— Вот меня могут достать. Дело не столько в авторитетности, сколько в… неприглядности. Они могут вернуться к моему обвинению в убийстве. Выставить меня плохим парнем.

— Мы вкратце говорили об этом. Мне бы хотелось узнать больше подробностей, чтобы я могла тебя поддержать, но…

— Но мой брат хочет, чтобы это осталось в прошлом, — завершил Козерог. — Если такая тема всплывёт, я с ней разберусь.

— Не упускай мяч на их поле, — сказала я ему. — Упирай на мораль и всё такое, не говори лишнего, они воспользуются этим, чтобы углубиться ещё сильнее.

Козерог кивнул.

Я посмотрела на часы. Одна минута, пятнадцать секунд.

— Нападками на нас ничего не добиться, — сказал Лебединая Песня. — Они могли поступить хуже.

— Как? — спросила Шухер.

— Могли заставить нас уйти.

Выгнать во время рекламной паузы? Поначалу мне показалось, что затея провальная. Однако, поразмыслив… что бы мы вообще могли тогда сделать? Сцена принадлежала ведущим, нам бы не дали достойного шанса донести смысл сказанного. Они прервались на рекламную паузу почти сразу после моих заявлений о Золотом Утре.

Если бы нас вышвырнули… это был бы полный провал. Все труды насмарку. Ведущие картинно поудивлялись бы, но в глазах зрителей мы выглядели бы группой, которая вбросила какую-то проблемную информацию, а затем сбежала, не раскрывая подробностей и не удосужившись сказать ни слова в свою защиту.

Лебединая Песня кивнула, более или менее согласная с ходом моих мыслей. Это было бы плохо.

— Дерьмо, — пробормотал Козерог. — Будем надеяться, что для этого уже слишком поздно.

Огни в зрительном зале погасли. Маленькие экраны, установленные сверху перед сценой, засветились жёлтым, высвечивая слово в опустившемся полумраке. На телевизорах шёл обратный отсчет последних двадцати секунд, пока телеканал крутил рекламу шоу.

Считанные секунды. Они не смогли бы нас выгнать всего за пять секунд.

Кайлар — дружелюбная ассистентка в дешёвом костюме, которую мы встречали ранее, закончила разговор с ведущими и практически убежала. Моё сердце замерло.

Как бы мы отреагировали? Остались бы, несмотря на просьбу уйти?

Три секунды. Две. Одна. В зале воцарилась тишина. Свет и внимание были прикованы к нам, но волна отдачи нас ещё не накрыла.

Мониторы переключились на логотип шоу. «Точка Кипения. Б-ТВ». Помощники ведущих, последовали примеру Кайлар и поспешили покинуть сцену.

На мониторах пошёл краткий пересказ шоу.

Нас не показывали.

— Ребята, — позвала Кайлар. — Я к вам по делу.

— Привет, — откликнулась я.

Её дело заключалось либо в том, чтобы сказать нам, что мы должны уйти, либо…

— У вас всё в порядке? Вам что-нибудь нужно? Воды?

Мы покачали головами.

— Пока всё идет хорошо. Продолжайте в том же духе!

С этими словами она ушла, убежав со сцены прежде, чем камеры сфокусировались на нас. Она отвлекла наше внимание как раз в тот момент, когда на экране показывали клип. Там виднелись силуэты двух людей, подсвеченные сзади ровно настолько, чтобы очертить контуры головы, шеи, плеч и кончиков волос, но скрыть их лица и другие приметные черты. Джулиен с Ирен.

— …всегда трудно, — сказал Джулиен. — Она рассказывала учителям всякие сказки. Няням тоже.

— Мы отправляли её в лагеря. Занятия после школы, что там ещё? Фортепиано? Рисование? Компьютеры?

— Да. Футбол ещё, но спорт ей не нравился, особенно командные игры. Она не завела друзей ни на занятиях, ни в лагерях. Никогда никого не приводила домой из школы. Через некоторое время мы отказались от идеи водить её туда. Не было никакого толку.

Я перевела взгляд на Шухер. Она взглянула на меня и улыбнулась.

Я потрепала её по плечу.

Послышался голос Джона Комбса, который брал у пары интервью в ходе заранее записанного клипа, проигрываемого для зрителей:

— Мне вот интересно, возможно ли вообще узнать об этом ещё до того, как такое произойдёт. Эти паралюди вели себя тихо, странно или агрессивно? Вы задумывались, что она могла быть другой?

— Тихая и странная. Я никогда не думала о силах или о том, что она может их получить, но оглядываясь в прошлое, я понимаю, в чём было дело.

— Если бы мы догадывались, то поступили бы по-другому, когда она снова нас отыскала. Последнее, что мы о ней слышали, за ней присматривали власти, потом наступил конец света, и она явилась к нам без предупреждения.

— Чтобы выдумывать ещё больше сказок для людей, перегруженных попытками распределить людей по новым жилищам и работам.

— Плюс манипуляции с видео. Это был первый намёк нам на то, что дело неладно.

Я наклонилась к Шухер и прошептала:

— Ты уверена, что не хочешь рассказать о том, что они сделали?

— Мне бы очень не хотелось этого не делать, — прошептала она в ответ. — Только не по телевизору, на глазах у всех.

— …фальшивые видео? — спросил Джон в клипе.

— Она подрисовывала нас в сцены, в которых мы не участвовали, и создавала впечатление, будто мы нарушаем закон, — ответил Джулиен. — Девочка-подросток, она нашла нас и заманила в ловушку.

— Она заманила их в ловушку, — сказал Джон уже в реальности, а не в записи. На мониторах он смотрел в камеры суровым взглядом. Выражение его лица изменилось, появилась легкая улыбка. — И вот, мы вернулись.

Световой сигнал дал знак зрителям аплодировать. Камеры задвигались, медленно поворачиваясь, чтобы держать нас в центре кадра. Рукоплескания были энергичнее, чем при нашем появлении. И при появлении Гэри.

— Итак, этот клип был записан вчера, и, очевидно, мы не знали об этой большой истории, которую вы расскажете нам всем сегодня вечером. Она впечатляющая и монументальная, если это правда, мы к ней вернёмся. Но сначала давайте поговорим о Шухер? Какова ваша реакция на просмотренный эпизод?

— Хм. Это сложно, — замялась Шухер.

— Яростная, — сказала Лебединая Песня холодным голосом.

— Громко сказано, — парировал Хамза.

— Хорошо сказано, — ответила Шухер. — И, ну, спасибо тебе за заботу, Лебединая Песня. Я давным-давно устала впадать в ярость или испытывать какие-то чувства по поводу того, что делают мои родители. На самом деле я не пытаюсь их понять.

— Не заладилось общение? — спросил Хамза. — Нехватка подходящих эмоций, будь то стыд или сопереживание, может привести к навешиванию ярлыков.

— Те ярлыки, на которые вы намекаете, неприменимы к детям, — сказала я. — Давайте будем реалистами.

— Как раз этим мы сейчас и занимаемся, — сказала Линн, излучая энтузиазм и жизнерадостность. — Становимся реалистами. Мы только что получили ответы о произошедшем в Золотое Утро. И в связи с этим я хочу знать, каково это на самом деле — жить с парачеловеком? Иногда мы слышим от… как их там называют? Жёны кейпов? И мужья кейпов, я полагаю. У Легенды был такой.

— На сленге, распространенном в Интернете, даже мужчины называются «жёнами кейпов», — сказала я. — Но я не думаю, что это важно.

— Аминь, — добавил Козерог.

— Получается, нет термина «родители кейпов»? — спросила Линн, превратно истолковав наши слова. — Их не берут в расчёт?

В разговор вмешался тяжелый голос Хамзы, который продолжил, перебивая Козерога:

— Нет никакого сборника правил, и уж точно нет руководства на тот случай, когда ребёнок обретает невероятную силу и переворачивает устои родителей с ног на голову, захватывает власть, навязывает контроль, решает, как родителям жить дальше. Что им надеть, что подать на ужин, какие домашние дела…

— Мои родители наконец-то оказались там, где им самое место, — сказала Шухер. — Они в тюрьме.

— При этом, — добавила я, вклиниваясь почти так же как Хамза, — суды всецело принимают во внимание, что Шухер может редактировать видео. В то время, пока шли процессы над десятками Падших, из-за которых отодвинулись рассмотрения других дел, суды собрали показания свидетелей, видеосъёмку и прошлые записи, после чего решили, что тюремное заключение подойдёт лучше всего. Даже несмотря на то, что суды перегружены. Воспринимайте это как хотите.

— Но мы не можем знать наверняка, — сказал Хамза.

— Карты подтасованы, — заявил Гэри. — Сестру Виктории отправили в Клетку неспроста… но теперь она свободна. Козерогу грозил судебный процесс, который отложили на неопределенный срок, пока конец света не стёр все записи. Есть члены Бойни номер Девять, которые живы и на свободе.

— Не осталось ни записей, ни возможностей, ни организаций. Под давлением обстоятельств к этому отнеслись как ко второму шансу для всех.

— Херь полнейшая, — не выдержал Гэри.

Линн громко кашлянула.

— Чушь, — поправился он.

— Это не чушь. Такова была реальность, — сказал Козерог. — Есть множество преступников, которых я помог посадить, но которые сейчас на свободе. Их освободили, и мне приходится беспокоиться насчёт них.

— У меня то же самое, — сказала я.

— И у меня, — подхватила Шухер. — Хотя я больше была за кулисами, и Стражи держали меня подальше от важных дел, поэтому не так очевидно, что я сыграла какую-то роль в чьём-то аресте.

— Это чушь, потому что вторые шансы распределяются неравномерно. Двое родителей арестованы на основании их прошлых судимостей, как вы сказали ранее. Новые, возможно фальсифицированные доказательства, свидетели, которые могут быть предвзятыми, а могут и не быть, плюс прошлые записи… Почему-то здесь не начали с чистого листа.

— Листы не оттёрли дочиста, — сказал Козерог.

Я напряглась. Меня беспокоило, что ведущие начнут агрессивнее копаться в предыстории Козерога, если он станет давить на мораль и подставится для ответного удара. Судя по тому, как мы обсуждали происходящее, нас окружало с полдюжины тайн. Кем мы были, что мы сделали. Погружение в любую из этих тайн доставило бы удовольствие зрителям, но мы не хотели, чтобы они мусолили прошлое.

Кажется, Козерог заметил моё напряжение и не стал развивать тему.

— Тогда кто же они такие? Суждения кажутся однобокими, — сказала Линн.

— Прошлое никуда не делось, — подхватила Лебединая Песня. — Но мы не будем заострять на нём внимание, пока не появится повод поднять этот вопрос. Если оступишься снова, то потеряешь свой второй шанс, игра снова идёт по-честному.

— Мы дали такую поблажку даже ходячему, говорящему, потенциально неуправляемому биологическому оружию? — Гэри покачал головой. — Позволили выйти на свободу. Да ладно, Виктория. Что ты об этом думаешь? Ты не хуже других должна знать, на что способна твоя сестра. Она — человек, который мог бы в одиночку опустошить Землю Гимель. Или, если она того пожелает, всё население альтернативной Земли.