Том 8 Глава 3 — Маяк 8.03

Ветер, который проникал внутрь квартиры, разнёс бумаги по комнате и по полу. Окно было оставлено приоткрытым, и постоянный сквозняк за несколько дней нашего отсутствия привёл к изрядному беспорядку.

Мы не оставили после себя ничего слишком важного. Ни каких-то личных документов, ни компьютеров, ничего такого, что слишком болезненно сказалось бы на нас при краже. Здесь остались только некоторые основные вещи, а также множество мусора. Среди него были снэки для патрулирования или тех случаев, когда мы располагались в штаб-квартире. Разрозненные бумаги и разнообразные технарские заметки, рисунки Светы и что-то вроде заметок Криса об игре, в которую он играл или разрабатывал. Доски были вытерты, но некоторые вытерли не так тщательно, как другие, поэтому кое-где остались следы букв. На доске Светы еще виднелись фрагменты отдельных рисунков. У Эшли доска вообще не была вытерта дочиста. На ней по-прежнему выделялась надпись «Лебединая песня».

Я наклонилась и подняла лист бумаги, который выглядел удивительно похожим на переписку в мессенджере — одна строка вверху слева, следующая строка чуть ниже нее и выровненная по правому краю. Над левой колонкой была нарисована спираль. Над правой — капля.

примечание для себя: задолжал 45 мин

и угощение в знак благодарности

потрясающему брату

подлизываешься

серьезно чего ты хочешь?

время от времени мы делим

одно тело но я понятия не имею

какие вещи тебе нравятся. подумай и

запиши что-нибудь когда

передам контроль

не более 50 долларов. у меня

есть наличные от работы на стройке

не знаю. одежда?

одежда выйдет дороже

что-нибудь в моем стиле

предложение: я куплю тебе

две вещи, которые не совсем

в твоем стиле но возможно

это расширит твои рамки

мне нравятся мои рамки типа

худи/футболки с v-вырезом/джинсы

без лишних рисунков. в темных тонах

если одежда вообще цветная

или забей. если это сложно,

просто не парься

На этом разговор закончился. Никакого ответа от Тристана. Никаких указаний на то, достигли ли они согласия и был ли сделан подарок.

Длинные пластиковые столы со складывающимися ножками все еще были на месте. Я закатала рукав, помедлила, а затем расстегнула повязку, наклонив голову, чтобы перекинуть через нее ремешок и снять. Я бы не стала делать ничего более энергичного, чем то, что я делала на сеансах физиотерапии.

Закатав оба рукава, я начала собирать бумаги. Когда многократные наклоны надоели, я использовала полет, чтобы опуститься и перемещаться по всей длине пола, собирая бумаги одной рукой и удерживая другой.

Все по порядку. Существовал процесс, и я могла следовать его шагам и делать что-то лучше. Это было даже медитативным занятием. Я не возражала против того, что некоторые части этого были ужасно скучными и унылыми.

Домовладелица отправила электронное письмо, в котором спрашивала, остаемся ли мы, и просила нас либо проверить, все ли в порядке, либо сообщить ей, чтобы она могла заехать. Поскольку это была своего рода штаб-квартира героев, временная или нет, я решила, что лучше перебдеть. Мне было проще всего заглянуть сюда, учитывая, насколько проще мне было передвигаться по городу.

Изначально я планировала просто зайти и проверить, все ли в порядке. Теперь я обнаружила, что задерживаюсь здесь. Пятнадцать минут уборки превратились в тридцать. Еще через пятнадцать минут я порылась в снеках, доставая напиток и что-то перекусить.

Еда не с нашей Земли. Незнакомый вид питательной смеси, которая держалась на меде и каких-то консервантах, упакованный в вощеную бумагу, а не в пластик. Это должен был быть батончик, но он так крошился, что я в итоге съела большую его часть, опрокидывая открытый пакетик и высыпая крошки в рот, а не как обычный батончик.

Вот в каком положении мы были.

«Вот как дела обстоят сейчас».

Мы были не в том положении, чтобы сражаться с целеустремленным, серьезным врагом, который хотел ликвидировать нас. Фундаменты, на которых были построены наши здания, были не такими прочными, как нужно. Наша инфраструктура была очень слабой, и большая ее часть была построена с использованием чего-то, предоставленного другими мирами. Чего-то, что имело связи с ними.

Одежда, бытовая техника, даже такие простые вещи, как шурупы, — все это поступало откуда-то еще. Мы отчаянно пытались устроить себя и вернуться к подобию нормальной жизни; дошло до того, что многие вещи, которые выглядели как будто с земли Гимель на самом деле были иноземными продуктами, которые подверглись небольшим изменениям и на которые были нацеплены неизбежные ярлыки. Не с Гимель, не с Бет. Намеки были тонкими. Шрифты со странными засечками, компоновка таких штук, как ингредиенты, отсутствие информации о калорийности, отсутствие чего-либо вроде товарных знаков или копирайтов в названиях брендов…

Это было сделано не у нас.

Сейчас отношения с другими мирами были напряженными. Некоторые оставались союзниками, но бунты строителей, Хет в целом и полнейший беспорядок, вызванный катастрофой с порталами, брали свое.

Я подобрала некоторые бумаги, которые разлетелись перед стеной и под столом. Домашняя работа Кензи, сплошь покрытая каракулями. Она экспериментировала с художественными стилями на домашней работе по английскому. В верхнем углу было яблоко, реалистичное, с тенями, а снизу подпись: «Яблоко для учителя». Страницу усеивало множество мордашек без тела, изображённых в художественном стиле типа круглых голов с пририсованными причёсками и прочими деталями. «Р.суп» хвалил рисунок яблока. «Maxtag» предлагал посоветоваться со Светой. Ещё кто-то неподписанный в правом нижнем углу рекомендовал ей начать всё заново на другой странице, потому что текущая превратилась в бардак.

Я положила страницу на стол Кензи вместе с другими бумагами и придавила небольшим молотком.

Поработав ещё минут пятнадцать, я достала ноутбук и положила его на стол своего рабочего места. После загрузки ему потребовалось некоторое время, чтобы подключиться к Интернету… достаточно долгое, чтобы я успела подмести весь пол.

Пока что никаких катастроф сегодня. Серьезных столкновений не было, система отслеживания телефонной связи и отключений электроэнергии уже работала, и новых перебоев не было.

Я оставила его включенным, запустив для фона музыку, и снова принялась за работу, чтобы группа могла начать заново в том случае, если мы возобновим работу из этой штаб-квартиры. Иногда я прерывалась на поиски в Интернете.

Я сделала паузу, останавливаясь и проверяя свою руку. Мышцу покалывало. Я решила не перенапрягаться.

Мусор был собран из маленьких урн и убран в сторону, разбросанные коробки вернулись на свои законные места. Рейн оставил нам несколько бесхозных частей капканов и лезвия — как с рукоятками, так и без них. Я оставила их нетронутыми, потому что вещи Технаря неприкосновенны, даже если они не выглядят как созданные им устройства.

Хотя их всё равно рано или поздно пришлось бы взять. Шансы на то, что сюда за ними явится сам Рейн и заберет их, были невелики.

Я вытирала пыль, когда услышала тяжелые шаги на пожарной лестнице.

Взлетев, я первым делом направилась к потолку, мое внезапное движение взметнуло несколько тонких змеек влажной пыли и ворса, которые я вытирала. Пролетев под потолком, я направилась к стене над дверью.

Шаги становились тише по мере того, как человек поднимался наверх.

— Привет? — крикнул он.

— Тристан, — сказала я и опустилась на пол.

Он толкнул дверь, открывая ее. На нем был верх его костюма, шлем и джинсы. С собой он принёс обычную потрёпанную спортивную сумку, набитую частями его костюма.

— Ага, — сказал он. — Я увидел, что дверь открыта, и подумал, что, возможно, кто-то вломился внутрь. Ты получила электронное письмо от домовладелицы?

— Ага.

— Я не был уверен, что его получил только я. Хм. Ты меня опередила.

— Я летаю, — сказала я. — Это дает тактические и логистические преимущества.

— А я завидую, — ответил он, шагнул внутрь и, сняв шлем, огляделся. — Я думал, что подмету или типа того, но, похоже, я зря проделал этот путь.

— Я разослала электронные письма, пытаясь составить план.

— Отключения. Моим скрытым мотивом было то, что я хотел приехать сюда и посмотреть, работают ли телефоны и интернет. Кроме того, мне казалось, это нужно сделать. Если мы не можем связаться ни с кем, нам следует отправиться на ближайшее место встречи.

— Пока Шухер не раздобудет нам какие-нибудь надежные средства связи, — сказала я, вспомнив этот разговор.

— Ага.

Тристан поставил свою сумку на землю. Он сделал это небрежно, но по вибрации пола я почувствовала, насколько тяжелой она была.

Я подошла к своему компьютеру и выключила музыку.

— Можешь оставить ее включенной, если хочешь. Что это?

— Старый рок, — ответила я.

— Старый, да? Что считается таковым?

— Думаю, то, что вышло еще до того, как мы родились. Многое из того, что я слушаю, записано за десять лет до этого.

— А-а-а, — протянул он так, будто это было большим открытием. Он подошел к своему столу и доске, пролистывая оставленные им бумаги. В том числе разговор с Байроном. — Из времён, предшествовавших появлению сил.

Я слегка нахмурилась.

— Я не хотела привязывать это к силам.

— Я испортил тебе впечатление.

— Нет, не испортил, — сказала я. — Это скорее…

— От них трудно отвлечься, не так ли? — спросил Тристан. Он изо всех сил старался поправить волосы там, где их прижал шлем. Каким бы простым ни было действие, в его глазах и голосе было что-то очень серьезное, когда он работал руками. — Они пропитывают все. Думаю, что наша команда понимает это лучше, чем многие другие. В других командах, возможно, есть один или два участника, которые действительно чувствуют тяжесть сил так же, как мы.

Я задумалась об этом.

— Разные члены нашей команды тоже чувствуют это по-разному.

Пальцы старались скрутить пряди волос во вьющиеся локоны. Он все еще не покрасил волосы снова. — Ты сторонний наблюдатель, но я думаю, что ты разбираешься, ты даже эксперт в этом вопросе. Света была такой, как она была… пять лет?

— Примерно.

— Эшли мучилась со своими руками с тех пор, как ей было тринадцать, и примерно до двадцати. Два года она была мертва, время тогда немного повернулось вспять. Неопределенность из-за того, что она не является оригинальной «собой»… сказывается до сих пор. Восемь или девять лет максимум?

Я пожала плечами.

— Мы с Байроном терпим силы уже несколько лет после триггера. Кензи триггернулась реально рано, по тому же принципу, впрочем, и у нее не так уж много лет за плечами. Рейн получил триггер позже, чем большинство из нас, но, по-моему, он очень, очень схож с тобой в обстоятельствах. Он вырос в окружении, где силы были на расстоянии вытянутой руки. Не настолько близко, как у тебя, но… примерно так.

— Ага.

— Ты жила в этой среде. С самого рождения твоя мама была героем, и это было нормально. Твой отец…

— Моя тетя, мой дядя, мои кузены и кузины. Мой парень, друзья, внешкольные занятия, надежды, мечты, предметная область, блюда, которые я ела. Более тысячи ночей, проведенных с острым осознанием того, что один из моих родителей где-то там, и он может не вернуться домой.

— Как тебе удается не утонуть в этом? — спросил Тристан.

— Если бы ты спросил меня раньше, я бы сказала, что для меня это была привычная гавань. Я не утонула, потому что дышала всем этим.

— А сейчас?