Том 8 Глава 4 — Маяк 8.04

— Кристальный, — сказал Козерог. — Как сотрудник или…

— Нет, — сказала Эшли. — Заключённый. Рейн уделял больше внимания местным сотрудникам. А я старалась…

Она помедлила.

— Заткнуть всех за пояс? — подсказал Козерог.

— Установить иерархию, — ответила она. — Наши контакты ограничивают, заставляют держать дистанцию, но заключённые всё равно пересекаются, и мы видимся друг с другом.

— Не обособленное, не раздельное заключение, — прокомментировал Криптид. Он не сидел, а стоял у стола для пикника с широкой столешницей. Он говорил по-другому, когда был в костюме.

— Вроде как раздельное, — ответил Рейн.

— Раньше оно было полностью раздельным, — пояснила Эшли. — Нас сейчас слишком много. Они не могут отправить каждого из нас по отдельности на тренировку и при этом по-прежнему давать нам достаточно нагрузки.

Рейн опустил локти на стол, сложив ладони вместе и хрустнув костяшками пальцев, прежде чем поднять голову и посмотреть на Эшли.

— Я не видел Кристального, и ты не упоминала о нем.

— Это было недавно. Главный двор не очень далеко от моей камеры. Его можно увидеть из одного из окон. Мальчики подходят к своим окнам, чтобы посмотреть, когда женщины тренируются, а женщины подходят к окну, когда тренируются мальчики. Я услышала насмешки и пошла посмотреть. Его можно узнать издалека.

— Из моей камеры не открывается вид на двор, — сказал Рейн.

— У тебя самые дерьмовые расклады по жизни, — заметил Криптид.

— Пожалуй. У меня такая же горячая кровь, как и у всех, но, мне кажется, я бы понаблюдал пять минут, а потом мне стало бы скучно.

— Большинству достаточно пяти минут, — сказал Криптид.

— Тебе — может быть, — ответил Тристан.

Я закатила глаза.

Шухер перевела взгляд с меня на мальчиков.

— Фу. Так мерзко!

— Да, — проговорила Эшли, заговорщически склонив голову к Шухер. — Имей это в виду, когда станешь старше и заинтересуешься первыми мальчиками.

— В защиту свою и своего пола скажу, что я в этом не участвую, — произнес Рейн. — Это всё те двое.

— Это стандартная подростковая болтовня, — отмахнулся Криптид.

— Всё допустимо, пока никто не испытывает дискомфорта, — добавил Козерог.

— Ладно, — согласилась Шухер.

— Эм… Извините, я чувствую себя немного неловко. Можем мы просто вернуться к предыдущей теме? — спросила Света. Когда взгляды обратились в ее сторону, она пожала плечами, как смогла.

— Хорошо, — сказал Криптид. — Конечно.

— Спасибо, — ответила Света. — На чем мы остановились? Кристальный?

— Кристальный, — подтвердил Козерог. — Со стороны хороших ребят во время нападения на общественный центр. Ты с ним общалась, Виктория?

— Да. Дымная Шапочка и Темпера не упоминали, что он отправляется в тюрьму, — сказала я.

— Может быть, они не знают, — произнесла Эшли.

— Вероятно. Он не похож на преступника.

— Жутко, что никогда на самом деле не знаешь, что представляют собой твои товарищи по команде, — проговорила Света. — Как ты думаешь, он будет говорить, если ты обратишься к нему?

— Я могу попробовать, — сказала я.

— Мне показалось, что он не принадлежит этому месту, что он ваш контактер, и, судя по тому немногому, что я видела, он разговаривал с другими. Много. Это не всегда здесь легко, — сказала Эшли. — Охранники особо не оттаскивали его в сторону — я думаю, потому что у него есть послужной список героя в прошлом. Он показался хорошим человеком, чтобы спросить.

— Как это здесь работает? — спросил Козерог. — Разговоры с другими. Здесь переговариваются через балконы, верно?

— Во время прогулок по двору из четырех зданий одновременно выходят шестнадцать человек, — пояснил Рейн. — Нас разделяют по зонам. Есть силовая установка, баскетбольная площадка с одним обручем, одновременно туда допускаются два человека, но ты не можешь играть с кем-то, с кем у тебя были какие-то стычки.

— Баскетбольное кольцо — это площадка Королевы, — добавила Эшли. — Главная женщина по эту сторону тюрьмы, Йорона, занимает корт, и с ней не спорят, если хотят хорошо проводить здесь время. Каждый день она приглашает разных людей.

— То же самое касается парней, которые выходят примерно в то же время, что и я, но они корт захватывают, — продолжил Рейн. — Угольщик и его правая рука каждый день выходят туда. Редко бывает, чтобы у кого-нибудь другого появлялась возможность поиграть. Тебе буквально нужно кого-то убить, чтобы заслужить достаточное уважение для попадания туда.

— Если ты зайдешь настолько далеко, то никогда отсюда не выйдешь, — сказал Козерог. — Может быть, они решат, что им стоит познакомиться с тобой поближе, если ты решил остаться пожизненно заключенным.

Рейн фыркнул с невеселым смехом.

— Корт, силовая установка и… — подсказала я.

— И главный двор, — ответил Рейн. — Для всего этого — куча правил. Силовая установка — у тебя есть семь минут на посещение, за это время ты должен успеть еще и убрать все как было, иначе тебя туда не пустят в течение последующей недели. Оттуда выходишь во двор, со двора заходит следующий. Корт — у тебя не может быть пометок о стычках с другими заключенными. Так что большинство ходит во двор.

— Большинство бегает круги, — сказала Эшли. — Нужно держаться на определенном расстоянии от других. Если ты этого не сделаешь, лодыжка будет пищать до тех пор, пока не отойдешь. Мы не можем стоять близко друг к другу, но действуют некоторые поблажки, если ты находишься в центре и занимаешься чем-то активным. Некоторые бросают или пинают мячи. Разговоры происходят во время бега, когда ты находишься в тридцати футах от собеседника, или игры в мяч. Вы всегда находитесь достаточно далеко друг от друга, вам приходится повышать голос, и поэтому ни с кем не получится вступить в сговор.

— Я сам не особо общителен, — продолжил Рейн. — Не то чтобы я реально пробовал, но достаточно сложно бежать так долго и не выглядеть слабаком. К тому же, люди пытаются тебя обгонять. Они подадут сигнал охране, охранники крикнут тебе, чтобы ты отошел в угол и пропустил их.

— Они делают это специально, — сказала Эшли. — У нас есть люди, которые бегут вместе на допустимом расстоянии друг от друга, разговаривая на бегу. Другие пытаются обогнать кого-то, пристыдить, показать свою выносливость. А остальные либо пытаются не выглядеть плохо, либо сдаются и идут разминаться с мячом.

— Да, вроде того, — подтвердил Рейн.

— Ты можешь поговорить с Кристальным? — спросила я.

— Возможно, у тебя больше шансов, чем у меня. Я его еще не видел. Они держат людей из некоторых зданий отдельно от других. Типа, они не хотят, чтобы Падшие были в том же дворе, что и я, понимаешь?

— Но у тебя больше шансов оказаться с ним в одном дворе, чем у меня, — заметила Эшли.

— Да, — согласился Рейн. — Конечно. Я имею в виду, если представится возможность, я попробую.

— И я попробую со своей стороны, — сказала я. — Я не уверена, не насторожит ли моя чрезмерная настойчивость, но я посмотрю, что получится сделать.

Рейн кивнул, снова хрустнув костяшками пальцев.

— Пока ты этим занимаешься… Не могла бы ты взглянуть, что там с Крэдлом и Напрасной Любовью?

— Мы уже, — сказала Шухер.

— Крэдл находится здесь под стражей, — сообщила я. — В другом конце этого комплекса. У меня не было возможности записаться на его встречу с судебными приставами, потому что я была на физиотерапии. Я бы пропустила, но вместо меня на встречу пошел Козерог.

— Я заглянул внутрь, сел сзади, — сказал Козерог. — Все прошло быстро. Он занимался многими делами, которые сейчас работают против него, потому что он не может объяснить, откуда взялись его деньги, но и друзей у него не так много. Не сейчас, когда Сплетница от него морозится.

— Она держится в стороне? — спросил Рейн.

— Она держится в стороне, — подтвердила я. — Насколько мы можем судить. С кукловодами трудно быть в чём-то уверенным.

— Ты ей доверяешь? — спросила Эшли. — Или она попытается что-нибудь сделать?

— Нет, я ей не доверяю, — в дополнение к моим словам я изобразила смешок. — Но, наверное, я действительно ей верю в таких вещах.

— Это все упрощает, — сказала Света. — Я не думаю, что она бы нарушила контракт, письменный или неписьменный, если бы это повредило ее возможности вести бизнес. Я тоже ей верю. И, наверное, я была на той же стороне, что и она.

Я кивнула.

— А что насчет Напрасной Любви? — спросил Рейн.

— Она тусуется с Гвоздегрызкой, Боковиной, Разделом и всей той группой, — сказал Козерог.

— О, мои приятели, — вставила слово Эшли.

— Я думаю, она там главная, — сказала Шухер. — Кто-то, кто не может говорить, является лидером… не знаю, как это у них работает.

— Проследите за ней? — попросил Рейн. — Она сильнее, чем была. Крэдл тоже. Смещение сил в нашей группе очень сильно меняется. С тех пор как Пня не стало, это… происходит более бурно. Маятники раскачиваются все сильнее.

— Хорошо, — сказал Козерог.

— Козел Отпущения здесь, Сеир здесь, — на этих словах Рейн тяжело вздохнул. — Валефор в больнице с одной из этих бомб на лодыжке. Мама Мэзерс…

— Изолирована, — сказала я. — Местоположение заскречено, так как есть вероятность того, что Падшие попытаются вытащить ее оттуда.

— Я не знаю, зачем это им, — произнесла Света. — Она правила с помощью страха, теперь все наконец-то свободны.

— Я думаю, что быть под контролем, быть управляемым, иметь такую твердую руку на плече — некоторым это кажется обнадеживающим, — пояснил Рейн. — Это, например, как некоторые люди не могут разобраться со своей жизнью после выхода из тюрьмы. Они больше не знают, как быть свободными. Она долгое время контролировала всех.

— Жутко… — проговорила Света.

— Определенно, — ответил Рейн. — Просто… держите меня в курсе, ладно? Я чувствую себя настолько не в теме, застрявшим в этом странном городе-тюрьме, городе-призраке, на расстоянии вселенной от вас, ребята.

— В трех вселенных отсюда, учитывая количество шагов, которые нужно сделать, чтобы добраться сюда, — сказал Криптид.

— Спасибо, Крис. Спасибо. Это действительно помогает справиться со странным чувством оторванности, тоски по дому, с которым я борюсь.

— Мне жаль, Рейн. Мы отправим тебе посылку, хорошо? — сказала Шухер.

— Хорошо. Просто хочу предупредить вас: по-моему, охранники весьма осторожно относятся к тому, что мне передают, учитывая, что я Технарь. Они тщательно исследуют все материалы, которые я получаю, как и те, что попадают в руки Эшли.

— Окей. Книги подойдут, верно? И ты бываешь онлайн, чтобы мы могли написать тебе?

— Да, но они просматривают всё, что мы отправляем, так что… используйте секретные личности и имейте в виду, что наши враги могут получать ту же информацию.

— Я тебе напишу, поболтаем, — сказал Козерог.

— Круто, — ответил Рейн. — Просто держите меня в курсе, и я думаю, что смогу справиться. Может быть. Именно скука заставляет меня сомневаться в том, что я чувствовал раньше, что я могу пережить все это заключение, чем бы оно ни закончилось.

— Я терпелива, — произнесла Эшли. — Мы развлечемся нашей стороной расследования. Думаю, я заслужила признание Йороны.

— Королевы баскетбольной площадки? — спросила Света.

— Да. Каждый встречается с ней, если проведет здесь пару недель без происшествий. Она поддерживает покой и сглаживает шероховатости, поэтому ей разрешают.

— Я бы подумал, что тебе нужно было хорошо сыграть в баскетбол, чтобы завоевать ее расположение, — сказал Козерог, сделав паузу при кивке Эшли. Он добавил: — А твои руки не работают.

— Да. Это только один из способов. И я никогда не играла в баскетбол. Я бы проиграла, если бы до этого дошло.

— Тогда как тебе это удалось? — спросил Козерог.

Эшли улыбнулась.

— Когда она вообразила, будто она лучше меня, потому что я не стала играть, я оторвала себе левую руку у нее на глазах.

— Потрясающе! — Шухер отреагировала на саморасчленение с трепетом и ликованием, чего и следовало от неё ожидать.

— Этого было бы достаточно, — Криптид, напротив, проявил почти что самодовольство, хотя не имел к этому никакого отношения.

— Думаю, теперь я ей нравлюсь.

— Ты же понимаешь, что сотрудники наблюдают за вами и сообщают о подобных вещах? — спросила Света.

— Да. Я сказала им, что нуждаюсь в техническом обслуживании, не парьтесь.

— Это был такой бардак… — тон Рейна был почти удрученным, что контрастировало с восторгом Шухер и удовольствием Криптида. — Ты же знаешь, я и есть обслуживание. И при таких принудительных удалениях бывает кровотечение. И это происходило типа: «Быстрее, быстрее, одевайся, обувайся и беги, потому что она может не выжить, если ее руки неправильно подключить!»

— Жуть, — поделилась мнением Света.

— Бардак! — воскликнул Рейн, обращаясь к Свете. А затем, повернувшись к Эшли, повторил очень серьезно: — Бардак.

— Позволить Королеве расположить меня в самом низу иерархии было бы ещё хуже, — сказала Эшли. — Это и Рейну помогает.

— Помогает? — переспросил Рейн.

Над комплексом разнеслось дребезжание звонка.

— Поговорим об этом позже, — сказал Рейн.

— Время вышло? — спросила я.

Я увидела, как они кивнули.

— Ой-й-й-й, что? Нет. Мы ведь только что сели! — произнесла Шухер.

— В другой раз, — ответила Эшли.

— Не пропустите посылку, — сказала Шухер.

— Не похоже, что меня не будет дома, когда она прибудет, — Эшли встала из-за стола для пикника.

— Я не была уверена, что собрать, но подумала, что лучше всего подойдут книги, — сказала Шухер. — Я всегда обращалась к ним, когда не могла заснуть. У меня на кровати их были стопки, достаточно высокие, чтобы опрокинуться на меня и оставить синяки. Иногда я засыпала с книгой под головой.

— Не думаю, что стану так делать, — ответила Эшли. — Но я прочту то, что ты мне пришлешь. Иди сюда.

Шухер подошла к ней, и они обнялись.

Звонок прозвучал снова, более настойчиво. Браслет на ноге Рейна пискнул один раз.

— Мне пора, — сказал Рейн. — Они разозлятся, если мы будем мешать расписанию.

— Да. Думаю, я могу остаться. Это мое время прогулки по двору, — отметила Эшли. — Они дадут мне знать, если это не так.

— Тогда я собираюсь слинять, — сказал Рейн.