Глава 27

— Она лучше половины взрослых нянек на резервации, — сказала я.

Эмили закатила глаза, но улыбнулась:

— Ладно, хватит о девчонках. — Она наклонилась вперёд, глаза блестели чистейшим сплетническим азартом. — Ну? Как прошло свидание?

Одно только слово свидание вызвало внутри тёплую, распускающуюся волну. И прежде чем я успела остановить себя, я улыбнулась как идиотка:

— Оно было… хорошим.

Эмили ахнула:

— Просто хорошим? Лия, умоляю. С такой улыбкой — это точно было больше, чем просто — хорошее — .

Я даже не заметила, что улыбалась, пока она не сказала. Я прикусила губу, пытаясь — и проваливая попытку — спрятать улыбку:

— Ладно. Оно было… очень хорошим. Мы ходили в кино. Дурачились весь фильм. Всё было лёгким. Расслабленным. Как будто… никакого давления.

Я крутила салфетку в руках, отрывая от неё кусочки.

— Когда я была с Сэмом… — имя прозвучало так, будто я выплюнула жука, — я никогда не чувствовала, что могу быть собой. Я всё время заставляла себя быть… нормальной. Мягкой. Девчачьей. — Я ткнула пальцем в Эмили. — Вела себя, по сути, как ты.

Она застыла. А меня пронзила мысль — неприятная, глухая, но честная:

— Может, поэтому он в итоге и выбрал тебя.

Глаза Эмили чуть расширились, но я выдержала её взгляд.

— Но знаешь что? Я даже рада. Если бы не это, я бы не встретила Майка. А ему… ему нравится мой настоящий характер. — Я фыркнула. — Можешь поверить?

Лицо Эмили смягчилось:

— В твоём характере нет ничего плохого.

Я громко рассмеялась:

— Конечно. Потому что нормально, когда в тебя влюбляется больше девчонок, чем парней.

Эмили расхохоталась:

— Ну, если быть честной, половина школы была в тебя влюблена в какой-то момент.

— Пожалуйста, не напоминай.

Она снова оглянулась на девочек, проверяя, всё ли в порядке, а затем её взгляд стал осторожнее:

— Лия… Сэм вернулся вчера.

Моя спина выпрямилась сама собой.

Я ждала обычного укола — старой смеси унижения, злости, предательства.

Но вместо этого… лишь раздражение. Лёгкая, тлеющая злость. И всё.

— Нужна помощь? — спросила я без обиняков. — Я могу поставить его на место. Или мы можем позвать Нору.

Эмили тихо рассмеялась, потирая лоб:

— Боже, только представь Нору, разговаривающую с Сэмом… Она бы содрала с него шкуру.

— Ни слова лжи.

Она посерьёзнела:

— Это не нужно. Он пришёл извиниться. Я не хотела открывать дверь, но он сидел снаружи несколько часов. На коленях. Отказывался уходить.

Я моргнула:

— Серьёзно?

Эмили медленно кивнула:

— Он выглядел ужасно. Как будто не ел несколько дней. Одежда смятая, глаза красные… его можно было принять за бездомного.

Эта картина была настолько абсурдна, что я не знала — смеяться или пожалеть.

— Он сказал, что понимает — он не заслуживает прощения. — Голос Эмили дрогнул. — Он даже… — Она сглотнула. — Сказал, что готов… покончить с собой, если это заставит меня почувствовать себя лучше.

Я застыла. Воздух вышибло из груди.

Эмили быстро вытерла щёку, смущённая слезой.

Я видела — она не всё рассказала. Но не стала давить. Эмили всегда делилась в своём темпе.

— И что ты сделала? — спросила я мягко.

Она поколебалась. Потом решилась.

— Я простила его.

Я смотрела на неё. Не осуждая — просто принимая.

— Я не могла дать ему дальше… ломать себя, — прошептала она. — И я не ненавижу его. Знаю, что должна, после всего. Но не могу. Это ненормально, да?

У меня защемило грудь. Я взяла её за руку и сжала.

— В тебе нет ничего ненормального, — сказала я тихо. — Это просто ты, Эм. Ты не способна на злость. — Я усмехнулась. — Никогда не была. Помнишь, в детстве? Ты прощала каждого, кто тебя обижал. Каждого. Сразу после того, как я выбивала из них дурь.

Эмили всхлипнула со смешком:

— Помню. Ты была моей маленькой, бешеной сторожевой собачкой.

— До сих пор ею остаюсь, — сказала я, улыбнувшись. — Просто выше стала.

Мы посидели тихо — она сдерживала слёзы, я держала её за руку, девочки смеялись над чем-то по телевизору.

Было… спокойно. И сложно. Но в основном — спокойно.

…

Среда, 2 марта 2005 года — 9:35 утра

Коридор шумный, переполненный, и каким-то образом всё равно скучный. Белла и я прислонились к шкафчикам в короткий перерыв перед уроком, просто убивая время. Я бросила взгляд на её унылую физиономию над учебником и вздохнула:

— Так Эдди-бой снова тебя игнорирует? Это уже сколько раз?

Белла провела рукой по лицу:

— Я сбилась со счёта, когда дошла до двузначных чисел. — Она простонала. — Я уже на грани плюнуть на него и согласиться на приглашение другого парня на танцы. А я ведь танцевать не умею.

— Две левые ноги, знаю, — поддел я.

Она закатила глаза, но без злости.

— Тогда, может, пойдёшь со мной? — предложил я.

Белла замерла. Побледнела так, будто я признался ей в вечной любви.

— И ты туда же? Майк, я думала, мы…

— Нет-нет-нет, стой! — я чуть не подавился собственной слюной, замахав руками. — Не так! Как друзья. У меня… у меня есть девушка. — Голос сорвался в панику. — Я думаю, она моя девушка. Я ведь не спрашивал официально, боже, мне надо спросить, а что если она передумает и решит, что я слишком тупой, и…

— Майк. — Белла положила руку мне на плечо. — Дыши.

Точно. Воздух. Отличная идея.

Она ждёт, пока я перестану задыхаться, и спрашивает:

— Если у тебя уже есть кто-то, зачем тогда звал меня на танцы?

— Ну… — говорю я, почесав затылок, — танцы ведь только для учеников, так что Лия не может прийти. А я подумал, что если мы пойдём вместе, народ наконец перестанет нас доставать своими приглашениями. Я уже отказал девушкам раз десять, а Джессика смотрит на меня так, будто ждёт, что я сломаюсь.

Белла сочувственно морщится.

— И, — продолжаю я, — это может подстегнуть Эдварда. Такому парню нельзя вечно ломать тебе эмоциональную шею туда-сюда.

Белла прикусывает губу, думает. На секунду она выглядит уставшей — как человек, которому надоело ждать, пока вселенная (или Эдвард Каллен) начнёт хоть немного иметь смысл.

Наконец она выдыхает:

— Знаешь что? Ладно. Идём. Я пойду с тобой. — Она прищуривается. — Только не жалуйся, когда я буду наступать тебе на ноги.

Я ухмыляюсь:

— Не переживай. Я просто подниму тебя и буду покачивать, как отец танцует со своим ребёнком.

Белла фыркает и окидывает меня взглядом сверху вниз:

— Честно? С твоим идиотским ростом это именно так и будет выглядеть. Чем ты питаешься, что продолжаешь расти? Какой у тебя сейчас рост?

— Шесть футов и девять, по данным сегодняшнего утра, — небрежно отвечаю я. Затем добавляю с самодовольной ухмылкой: — Идеальное число.

Белла мгновенно краснеет.