Глава 32
Майк сделал вид, что не слышал — и врезался в прибой, разгоняясь по мелководью, пока не стало достаточно глубоко для прыжка.
Он нырнул — чисто, красиво — и пропал под поверхностью тёмно-синей ледяной воды.
Для любого нормального человека такая ледяная вода стала бы мгновенным приговором: сводящим мышцы судорогой и отбирающим дыхание.
Но Майк чувствовал только приятную бодрость. Кожа покалывала, мышцы гудели тёплой, волчьей силой, пока он нырял глубже, держа глаза открытыми и высматривая на каменистом дне что-нибудь съедобное.
Недолго прошло, как он заметил огромные гроздья устриц, прицепившихся к валуну, и мидий, набитых в щели между камнями.
«Идеально».
Он начал отковыривать их, наполняя карманы мидиями, а устрицы прижимая к груди.
На берегу Тайлер самодовольно скрестил руки:
— Ладно, даю ему тридцать секунд. Вернётся с пустыми руками, визжа, что хочет к батарее.
Лия фыркнула и покачала головой:
— Похоже, ты его плохо знаешь. Держу пари на пять баксов, что он действительно что-то принесёт.
Тайлер моргнул:
— …По рукам.
Они ждали.
Прошло тридцать секунд.
Потом минута.
Потом ещё одна.
Улыбка Лии постепенно темнела беспокойством — она всё чаще смотрела на волны и на то место, где он исчез под водой.
И как только она открыла рот — явно собираясь сказать, что пора его вытаскивать, — фигура вынырнула гораздо дальше по берегу.
Майк выбрался из воды триумфально: руки полны устриц, а карманы так набиты мидиями, что выпирали, будто перегруженные сумки.
И, поскольку гравитация не знала жалости, всё это великолепие тянуло его шорты вниз… ниже… ещё ниже.
Майк застыл, широко расставив ноги, превращаясь в статую ковбоя, который идёт так, будто между ног у него спрятано государственная тайна. Он шагал осторожно, как человек, находящийся в одном единственном сантиметре от пожизненного запрета на посещение общественных пляжей.
Тайлер уставился. Потом сдавленно хрюкнул — и вложил пятидолларовую купюру прямо в ладонь Лии.
— Забираю свои слова обратно, — выдохнул он, уже заходясь смехом. — Он угроза обществу.
Лия даже не пыталась скрыть смех. Она согнулась пополам, обхватив ведёрко, пока Майк боком, крабьей походкой, приближался, воплощённая трагедия на двух ногах.
Тайлер глаз не мог оторвать от его ковбойской походки:
— Бро, ты идёшь так, будто возвращаешься домой после драки… с лошадью.
Лия покачала головой, улыбаясь:
— Нет, скорее так, будто ты несёшь самое нежное яйцо на свете и боишься уронить. — Она изобразила его походку и чуть не упала от смеха.
Майк, демонстрируя дзен-спокойствие монаха, подошёл ближе и ссыпал устриц в ведро, вызывая громкий, удовлетворяющий лязг. Затем начал вытаскивать мидии из карманов — одну, вторую, третью, шестую, десятую… словно морской фокусник, специализирующийся исключительно на моллюсках.
Тайлер моргнул:
— Чувак… сколько у тебя карманов?
— Достаточно, — гордо сказал Майк, отряхивая руки. — И я иду за следующим заходом.
И прежде чем кто-либо успел возразить, он снова рванул к воде и нырнул.
Ко второму возвращению он успел полностью заполнить ведро. Он поставил свежий улов на песок — и всё ещё дышал так, словно сделал лёгкую пробежку, а не ледяное подводное сафари.
— А, да, — сказал он между делом. — Там дальше я видел морского окуня.
Тайлер вскинулся:
— Типа… маленького?
— Нет. Большого. — Майк развёл руками слишком широко. — Думаю поймать.
Лия приподняла обе брови:
— И чем же, интересно?
Тайлер ткнул пальцем в океан:
— Ага, гений. Ты удочку-то не взял!
Майк пожал плечами:
— Импровизирую.
И — снова — нырнул, прежде чем они успели его остановить.
Лия скрестила руки:
— У твоего друга отсутствует инстинкт самосохранения.
Тайлер кивнул серьёзно:
— Отсутствует. Полностью. Бак пустой.
Они ждали.
Ветер дул.
Волны разбивались.
И вдруг Лия подняла руку:
— Эм… Тайлер?
Он проследил за её взглядом — и его челюсть рухнула.
Майк плыл обратно, но работал только одной рукой. Другой он тянул что-то огромное, бешено извивающееся, взбивая вокруг себя воду в пену.
— Не может быть, НЕ МОЖЕТ ЭТОГО БЫТЬ, — прохрипел Тайлер. — Лия, скажи, что ты тоже это видишь. Я не хочу быть единственным психом тут.
— О да, вижу, — сказала Лия, ошеломлённая. — Очень хотела бы не видеть, но вижу.
Майк вывалился на берег — промокший, сияющий, торжествующий — таща за жабры гигантского морского окуня, едва ли не половину собственного размера. Рыба билась так яростно, что чуть не свалила его в сторону. Майк поднял её, как буйного ребёнка в истерике, и улыбнулся:
— Смотрите, что я поймал!
Тайлер едва не выронил костыли:
— МАЙК, КАКОГО ЧЁРТА?! Ты ловишь РЫБУ голыми РУКАМИ?!
Лия лишь приложила ладонь ко лбу:
— Ладно… хорошо… это впечатляет.
Майк сиял, пока Тайлер не задал один очень логичный вопрос:
— …И куда ты, гений, собираешься ЭТО положить?
Улыбка Майка погасла. Он моргнул. Посмотрел на рыбу. На берег. На собственные руки — словно ожидая, что решение проявится волшебным образом.
И вдруг его осенило:
— О! У меня же есть холодильный контейнер с едой. Если всё вытащить, рыба, может, поместится!
Лия и Тайлер обменялись взглядом глубокой, тяжёлой скептичности.
Но спустя пять минут, когда Майк вывалил бутерброды, чипсы и три бутылки газировки на полотенце…
…он умудрился впихнуть рыбу в пустой контейнер.
Едва-едва.
Крышка торчала под углом — но закрылась.
Майк упёр руки в бока, гордый, как охотник, сразивший мифического зверя:
— Видали? Сел как родной.
Контейнер угрожающе шатнулся. Что-то внутри бухнуло.
Тайлер покачал головой, сдаваясь:
— Не верю, что скажу это… но это реально сработало.
Лия медленно выдохнула:
— Я встречаюсь с сумасшедшим.
Майк только расплылся в улыбке:
— С находчивым сумасшедшим.
…
Они около часа сидели у костра, болтая ни о чём под ровный шум прибоя. Майк ещё раньше куда-то исчез и вернулся, таща за собой столько коряг, что из них можно было бы построить небольшую дачу, так что костёр потрескивал ровно и тепло, отгоняя холод.
К тому моменту, как остальные вернулись от приливных бассейнов, троица — Майк, Лия и Тайлер — сидела так уютно, будто была там весь день. Тайлер устроился с вытянутой ногой, опирая гипс на бревно, и прихлёбывал горячий шоколад, который Лия сварила ему заранее. Майк в этот момент пытался впихнуть в рот целиком целый с’мор, гордый собой и одновременно вызывая всех бросить ему вызов.