Залог 4.6.2

После последних слов она повернулась ко мне и наклонилась, положив свободную руку мне на плечо. Она была так близко, что я могла видеть зеленые искорки в её глазах.

— Апокриф. Ты слышишь меня?

Я кивнула ей насколько смогла.

— Хорошо. Ты ранена? Что с тобой случилось?

— Ба-Бакуда, — прохрипела я с усилием. — Б-боль… бомба…

Мисс Ополчения нахмурила брови и на секунду закрыла глаза.

— Какой извращенный разум… — услышала я бормотание.

— Ты можешь стоять? — спросила она мгновение спустя. — Или тебе нужна помощь?

— Я… — Не было никакого смысла пытаться или делать решительное лицо. Ответ был очевиден. — Нет…

Я видела, как она нахмурилась. Большая винтовка, которую она держала в одной руке, вспыхнула темно-зеленой энергией и приняла форму простого пистолета, который она повесила в кобуру на бедре.

Освободив руки, она потянулась ко мне, одной схватила меня за запястье и закинула одну из моих рук себе на плечи. Другой рукой она обхватила меня за спину и обхватила за талию с левой стороны. Мою кожу покалывало под её хваткой, что-то вроде покалывания булавками, когда рука затекает.

— Три, — тихо пробормотала она. — Два. Один.

В тот момент, когда она закончила считать, она подняла меня, как тряпичную куклу, мои ноги заскользили по земле, пытаясь удержаться на ногах самостоятельно. Мне удалось подтянуть пятки под себя и перенести на них свой вес, я подумала, что смогу удержаться в вертикальном положении.

Но почти сразу мои колени подогнулись, и я чуть не рухнула обратно. Так бы и получилось, если бы Мисс Ополчения не схватила меня и поддержала.

— Держу тебя, — заверила она меня. — Не напрягайся. Я держу.

Одна рука отпустила моё запястье и вернулась к ее уху.

— Оружейник. Я держу её, но она слаба, не может самостоятельно стоять, едва может говорить. Она сказала, что Бакуда попала по ней какой-то болевой бомбой, что бы это ни было.

Она остановилась, чтобы выслушать Оружейника, затем хмыкнула.

— Не думаю, что она готова давать показания, — сказала Мисс Ополчения, но это прозвучало как упрек. — Как я уже сказала, она едва может говорить. Прямо сейчас я — единственное, что удерживает её в вертикальном положении. Я не уверена, что у нее хватит сил рассказать нам какие-либо подробности о происходящем.