Глава 24 — Оценка воды.
В конце концов веки Байи открываются.
Не из-за того, что в комнату проникло солнце — в спальне Чишии очень темно и не потому, что ей было неуютно.
На самом деле, это, возможно, была лучшая ночь сна в ее жизни и она просыпается только потому, что больше не чувствует усталости.
Заблудившись, она ищет часы, но слишком темно. Электроника не работает, поэтому нет и цифровых часов, которые могли бы ей помочь.
«Сейчас десять утра», — ворчит Чишия.
Его грудь вибрирует, когда он говорит, прямо напротив ее груди. Его дыхание и волосы нежно щекочат ее шею. Она чувствует что-то на своей спине, возможно, его руку, лежащую там.
И она понимает, что перевернулась прямо на него, пока спала.
«Откуда ты знаешь?»
«Я всегда просыпаюсь в пять утра.»
«Как ты это делаешь?»
«Ты знаешь что такое биологические часы?»
«Нет. Что это?»
«Ты вообще в школу ходила?» — вздыхает он.
«Я не была отличницей», — признается она. «Ну что это? И даже если ты проснулся в пять, как ты понял, что сейчас десять?»
«Если ложиться спать и вставать в одно и то же время каждый раз, организм привыкнет к этому и через некоторое время ты автоматически будешь просыпаться или засыпать в это время».
«Ааа, понятно». Она кивает. «Тогда как ты узнал, что сейчас десять?»
«Звук», — говорит Чишия.
Байя хмурится. «Какой звук?»
«Города», — говорит он. «Даже без электричества все равно шум. Далекие шаги, ветер по стеклу, редкие выстрелы или крики вдалеке. Картина меняется в зависимости от времени суток».
«Ты запомнил звуки города?»
«Я прожил в нем достаточно долго».
«Это…» Она колеблется. «Довольно впечатляет. В каком-то жутком смысле».
«Я приму это как комплимент».
Байя выдыхает, снова прижимаясь щекой к его груди. Ровный стук его сердца теперь громче или, может быть, она просто лучше его осознает. «И сколько времени ты потратил на это?»
«Я не считал, выработалось на автомате, со временем».
«Погоди, то есть ты проснулся в пять, лежал, прислушался к звукам города и определил, что сейчас ровно десять часов?»
«Что-то в этом роде.»
«И ты считаешь это нормальным?»
«Это…»
«Не говори функционально или удобно»
«Функционало».
Байя стонет. «Ты странный. Погоди, погоди…»
«Ты слишком много говоришь по утрам».
«Подожди». Она поднимает голову. «Когда мы были в машине, тогда не было пяти утра. Я проснулась раньше тебя! Ты лжешь насчет этих биологических часов. Я знала, что ты это просто выдумал…»
«Я проснулся раньше тебя, а потом решил снова заснуть».
«Аа…». Она тяжело вздыхает. «Ладно, но сегодня ты этого не сделал, да? Ты же не спал».
«К сожалению. Трудно спать с кем-то, кто лежит на мне, да еще и дергается, как обдолбанная кофеином белка».
Байя, краснея в темноте, но зная, что он этого не видит, не двигается. «Ты меня не оттолкнул, значит, что это не было проблемой», — говорит она. «Чем ты занимался все эти пять часов? Если бы звук не был настоящим ты бы просто считал минуты в уме?»
«Нет», — в его голосе слышится почти оскорбление, «я смотрел».
«Куда?»
«…потолок. Все равно слишком темно, чтобы что-то разглядеть».
«М-да. Кстати, да, почему так темно?»
«Темнота играет важную роль в нашем здоровье и восстанавливает качество сна», — отмечает он. «Это нужно для того, чтобы максимально использовать ночь. Не говори мне, что ты спишь при ярком свете».
«Нет, но свет проникает через окно». Байя приподнимается. Ее ноги обвивают его ноги, переплетаясь так, что она задается вопросом, как это вообще произошло. «Ты не против?»
«Что бы я ни сказал, ты не слезешь».
«Ты знаешь, что нужно сказать, чтобы я слезла».
«Мое простое «отвали» пока на тебя не действовало».
«Во-первых, ты не говоришь это с силой. Во-вторых, ты не применяешь силу против меня. В-третьих, ты не говоришь «пожалуйста». Она хихикает про себя. «Кстати! А как насчет того, чтобы ты рассказал о своей утренней рутине, когда ты был врачом? Мне любопытно».
«Зачем?»
«Ты интересный».
«Неделю назад ты бы сказала мне, что я скучный».
«Нет, нет. Мне действительно интересно». Еще один взволнованный смех вырывается из нее. «Пожалуйста? Мне нужно знать!»
Чишия вздыхает. «Просыпаюсь в пять. Холодный душ. Кофе. Чищу зубы. Иду на работу».
«А подробнее? Какое кофе? Как долго ты принимаешь душ? Какой гель для душа или шампунь ты используешь? Как добираешься на работу?»
Его голова слегка двигается на подушке. «Черный кофе».
Байя кривится. «Без сахара и без сливок?»
«Да.»
«А как насчет душа?»
«Десять минут».
Она усмехается. «Десять минут довольно долго, если стоять под холодной водой».
«Холодная вода стимулирует нервную систему».
«Это звучит жалко».
«Это удобно и функционально».
«Снова. Ладно, что еще? Какой гель для душа?»
«Без запаха».
«Скучно.»
«Удобно.»
«Ты не пользуешься шампунем?»
«Пользуюсь».
«Подробности, Чишия».
Он молчит мгновение. «Аужуа».
«Уход за лицом?»
Его глаза метнулись к ней, тень сухого веселья пробежала по его лицу. «Почему ты вообще это спрашиваешь?»
«Ты врач и я знаю, что ты должен пользоваться хотя бы солнцезащитным кремом».
«Умываюсь холодной водой. Солнцезащитный крем, если вспомню про него».
«И у тебя хватает наглости называть себя «продуктивным»?»
«продуктивность и удобство не являются взаимоисключающими».
«О Боже». Байя театрально падает ему на грудь. «Ты очень тщеславен».
«Я практичный».
«Зря».
«Я бы сказал, что личное обеспечение относится к практическому выживанию».
Она решает сменить тему, вместо того чтобы спросить, что, черт возьми, это значит.
«Ладно, что еще? Ты, должно быть, пил не только кофе перед работой».
«Нет.»
«Нет завтрака?»
«Только кофе.»
«То есть ты держался только на кофеине?»
«И адреналине».
«Ты очень странный». Рука Байи снова ложится ему на грудь, пальцы касаются края ключицы.
«А что после работы?»
«Душ. Еда».
«Какая еда?»
«Обычно это доставка».
«Да ладно, неужели так сложно рассказывать более подробно».
«Суши. Рамен. Иногда карри».
«Итак, ты проснулся в пять, принял душ с дорогим шампунем, сделал уход за лицом, выпили черный кофе, провели жизненно важные операции, поел суши, а затем вознаградили себя печеньем?»
«Верно.»
«Это безумие».
«Это рутина. Если хочешь пожаловаться поделись своей».
«У меня не было распорядка дня. Я просто записывала свои задачи и строила свой день на их основе», — объясняет она.
«Какая утрата».
«Утрата чего? Ты хочешь сказать, что у меня есть потенциал?»
«Определенно есть вещи получше, чем торговля на черном рынке, даже для таких людей, как ты».
«Что это должно значить «такие люди, как я» ?»
«Белки обдолбанные кофеином с одной мозговой клеткой».
Она намеренно прижимается к нему ближе, зная, что это подействует на него сильнее, чем физическая боль. «Заткнись».
Чишия на мгновение застывает. Но затем, через мгновение, его напряжение рассеивается, и он просто выдыхает, по-видимому, смирившись с ее близостью.
Байя прижимается щекой к его груди, устраиваясь поудобнее в его объятиях. «Знаешь, — бормочет она, — я начинаю понимать, почему твоя «эффективность» может быть не такой уж впечатляющей, как ты думаешь».
«И почему это?»
«Потому что», — она делает паузу, — «кажется, ты упускаешь ту часть жизни, которая делает ее веселой. Рутина — это хорошо, но иногда нужно сделать перерыв. Я имею в виду, посмотри на нас прямо сейчас. Просто лежим здесь, будучи… непродуктивными. Мне это нравится».
Он никогда не отвечает. Тишина между ними становится комфортной, напряжение, которое, казалось, всегда висело между ними, тает, в то время как Байя чувствует, что все глубже погружается в него.
«Я дам тебе еще пять минут, прежде чем столкнуть с себя», — решает Чишия.
Байя улыбается про себя. «Еще пять минут», — соглашается она.
В конце концов Чишия шевелится, тихий стон срывается с его губ, когда он садится, увлекая ее за собой. «Время вышло».
Байя вытягивается. «Я оставлю тебя с твоей… эффективностью», — говорит она ему, понимая, что ему может понадобиться время для себя после постоянного общения.
✦ . ⁺ . ✦ . ⁺ . ✦
Спустя час, после того как они съели на завтрак разнообразную еду, а Чишия внутренне поплакал, когда ему пришлось одолжить Байе еще одежды, они сели за стол, положив перед собой блокнот и ручку.
«Но я не хочу играть в игры», — говорит Байя. «Нам не нужно строить планы игры. У нас пока достаточно дней по визам, это неоправданный риск. Разве нам здесь не хорошо?»
Чишия перевел дух. «Хочешь найти остальных?»
«Да, но все равно, мне здесь хорошо. Мы можем подождать, пока все дирижабли взорвутся, а затем найти их».
«Может быть», — бормочет он, потирая подбородок. «Как насчет этого: если ничего не произойдет, мы присоединимся к игре через семь дней. Я присоединюсь к Королю Бубен, а ты к Королю Червей».
Она почти подпрыгивает. «Нет, я не хочу расставаться».
«Это ты беспокоилась о том, что только один человек сможет выйти из игры живым».
«Я передумала. К тому же, я не собираюсь присоединяться к королю червей».
«Почему нет?»
Она молчит, ее губы сжимаются в тонкую линию. Стоит ли рассказать Чишии о том, что сказала Банда? Может, пока нет… он может не отреагировать так, как она хочет. А вступление в игру короля червей означает убийство собственного отца и она не уверена, способна ли на это.
«Просто… нет», — пищит она.
«Но ты не можешь присоединиться к бубновым играм, мы оба это знаем».
«Как насчет игры треф?» Ее голос становится еще выше при воспоминании о том, что произошло в последний раз, когда она участвовала в игре треф.
Чишия качает головой. «Нет».
«Но…»
«Нет. Ладно, мы не будем участвовать в играх», — решает он.
«Разве мы не можем присоединиться… к Королеве Червей вместе?»
«Нет.»
«Почему?»
«Она в центре. Игры в центре должны быть последними».
«И что дальше? Ты слишком быстро сдаешься. Почему ты так зациклен на играх, чтобы через три секунды сдаться?»
Он смотрит в сторону, не на нее, его челюсть немного напряжена. Байя терпеливо ждет, но не похоже, что он собирается объясняться.
«Ты… волнуешься?» — медленно спрашивает она, осторожно.
«О чем?»
«Раньше я беспокоилась именно об этом: о том, что выбраться сможет только один из нас».
Он постукивает ручкой по столу, это легкое отвлечение. «Я не волнуюсь», — говорит он.
Байя приподнимает бровь, не веря в это. «Правда? Потому что это звучит так, как будто так переживаешь».
Его пальцы замирают на середине удара. Маленькая трещина в его обычном спокойствии есть и он пытается скрыть ее, выпрямляясь. «Ты параноик», — бормочет он.
Она слегка наклоняется вперед. «Ты избегаешь правды».
«Мы лишь следуем правилам выживания, которые нам ставят», — вот все, что он говорит.
«Нет ничего плохого в том, чтобы признать это. Да ладно, ты беспокоишься, что мы оба не выберемся живыми. Ура, я тоже. Просто признай это».
Долгая пауза, и впервые Чишия не имеет готового ответа. Сердцебиение Байи учащается. Она никогда не видела его таким раньше и это сбивает с толку.
«Я не волнуюсь», — повторяет он.
«Ладно», — шепчет она. «Тогда, полагаю, нам нужно как следует провести время в следующие дни. Ты уверен, что ни один душ не работает? Потому что мне противно».
«Насколько я знаю, нет. Озера и реки — единственный вариант. Раковины тоже, но они неудобные».
«Мы можем проверить, насколько далеко находится пиковый король, а потом искупаться?» — предлагает она. Волнение снова начинает просачиваться в ее голос.
✦ . ⁺ . ✦ . ⁺ . ✦
В итоге они выбрали на карте реку Сумида, находящуюся рядом с красивыми деревьями, в которой, как они надеялись, приятно освежиться.
Но Байя уже чувствует, как холод в воздухе, исходящий от реки усиливается, вызывая мурашки по коже. «Ну… лучше, чем ничего».
Чишия первым делает шаг вперед, мельком взглянув на нее, прежде чем снять куртку. Он отбрасывает ее в сторону, и Байя быстро отводит взгляд.
«Сойдет», — говорит Чишия.
Байя кивает, не доверяя себе говорить. Она начинает снимать одежду, пытаясь сосредоточиться на задаче, но неловкость сохраняется в пространстве между ними. Она не может не взглянуть на него. Ее взгляд мелькает на его голой спине, когда он поворачивается, наклоняется — она заставляет себя отвести глаза в другое место.
Забавно. Обычно она не из тех, кто смотрит на других людей и сразу думает о них как о красивых и ее особенно не волнует их телосложение. Всю свою жизнь она была втянута в приют или на черный рынок. Времени на что-то другое не было, поэтому эта внезапная перемена в ее взглядах на Чишию почти пугает ее.
Она быстро встряхивается, заставляя глаза смотреть на темную воду впереди. Ее дыхание вырывается облаком, когда первый холодок воздуха касается ее открытой кожи. «Ладно», — говорит она, больше себе, чем кому-либо другому. «Просто холодная вода».
Чишия подходит к краю реки. Он приседает и опускает руку в воду.
«Холодно», — замечает он, но его это не особенно беспокоит. Он выпрямляется, сжимает руки по бокам, прежде чем обратить взгляд на нее. «Ты не передумаешь?»
Байя усмехается. «Шутишь? Я пережила вещи похуже».
«Докажи».
Не давая себе времени на раздумья, Байя делает шаг вперед и ныряет в воду.
Холод жесток, он шокирует ее нервы и выбивает дыхание из легких. Резкий вздох вырывается из ее горла, но она заставляет себя оставаться под водой достаточно долго, чтобы приспособиться. Когда она всплывает, вода стекает по ее лицу, Чишия все еще стоит на краю реки, наблюдая за ней.
«Вот дерьмо», — шипит Байя сквозь стиснутые зубы.
«Какого черта, ледниковый период вернулся?»
«Я же говорил, что холодно».
Она потирает руки. «Ты собираешься входить в воду?»
Чишия заходит в реку. Они оба в штанах, а на Байе все еще верх купальника с пляжа. Он не вздрагивает, даже когда его голый торс касается воды.
«Конечно, тебе все равно на это», — ворчит она, «Выживание через гипотермию».
«Гипотермия требует длительного воздействия. Несколько минут тебя не убьют».
«Ух ты, успокоил». Байя хмурится, а затем выплескивает воду прямо ему в лицо.
Он моргает, смотрит на себя, потом на нее. «Ты пытаешься затеять драку?» Его тон настолько ровный, что на секунду сбивает ее с толку.
Байя усмехается. «Может быть».
«Я не присоединюсь».
«Не будь скучным!».
Она снова его обрызгивает. И снова, и снова, пока, наконец, он не рванулся вперед и не обрызгал ее в ответ.
Вода попадает ей в лицо и Байя, отплевываясь, смеется, вытирая его. «Вот так!».
Она бросается к нему, Чишия отступает еще дальше в реку. Его спина касается подводного камня: он теряет равновесие. Байя ловит момент, хватает его за руку и дергает к себе.
Они сталкиваются, ее грудь напротив его, ее руки опираются на его плечи. Холодная вода не может смягчить жар, затопляющий ее грудь. Затем она заталкивает его под воду.
Как только ее рука касается его груди, она понимает свою ошибку. Здесь слишком глубо, ноги скользят, отправляя ее вниз.
Она погружается под воду, и у нее перехватывает дыхание, но Чишия оказывается рядом с ней, крепко сжимая ее запястье.
Шок от холода, водоворот воды вокруг нее, все это бьет, как волна. Она борется. Ее руки цепляются за что-то, за что можно ухватиться — за его руки, за его грудь, за что угодно. Течение тянет их обоих, утаскивая глубже и она не может удержаться на поверхности.
Байя пинается, ее ноги горят, но поверхность кажется далекой. Легкие горят, нуждаясь в воздухе. Девушка начинает хватать ртом воздух, как вдруг снова уходит под воду, ее грудь сжимается.
Моя смерть не будет от утопления, верно? Это было бы тупо, со всеми этими смертельными играми вокруг меня.
Паника усиливается, когда ее снова тянет под воду, зрение размывается в воде.
Наконец, ее голова выныривает на поверхность. Она втягивает воздух, легкие жадно глотают его — «Чишия!» Ее голос надламывается, когда она ныряет обратно, тело движется без мыслей, ведомое чистым инстинктом.
Ее пальцы касаются его руки, она бьет сильнее, чем когда-либо в жизни. Его рука обхватывает ее запястье, и вместе они пробираются обратно на поверхность, оба задыхаясь, когда прорываются сквозь воду.
Байя прижимается к нему так крепко, что почти задыхается. Ее пальцы впиваются в его лопатки. Она дрожит, ее зубы стучат от холода, но она не отпускает. Его дыхание становится резким, он держит крепко, пытаясь перевести дыхание после этой пытки.
Затем, словно осознав это одновременно, они резко отталкиваются друг от друга и самостоятельно вылезают на поверхность.
«Боже мой. Это было глупо», — вздыхает Байя.