Глава 23 — Сквозь преграды.
В то время как бомба летит к ногам Ябы и Банды, Байя отползает, как можно дальше, ее руки и ноги по-прежнему крепко примотаны к собственному телу.
Чишия подходит к ней, ускоряясь и начинает резать ленту маленьким ножом. Он точен, но недостаточно — Байя чувствует кончик ножа, который касается ее кожи ровно настолько, чтобы пошла кровь. Освободить ее не занимает много времени.
Они встают, глядя на бомбу, которая даже не взорвалась. Банда смеется прямо в лицо Чишии, а Яба выглядит сбитым с толку.
«Беги», — шепчет Чишия, его губы едва шевелятся.
«Без тебя — нет», — шепчет она в ответ.
«Я не говорил, что стану принесу себя в жертву».
Щеки Байи заливаются румянцем. «Ладно»
Она предполагает, что его выхватывание пистолета — это сигнал, поэтому она бежит к выходу.
Чишия следует за ней и направляет пистолет на бомбу.
Ослепительная вспышка поглощает комнату, вместе с сильным взрывом давления. Пол содрогается под ногами Байи, а жар гонит их из здания.
Взрыв посылает дождь из обломков во все стороны. Бетон раскалывается, и из стен вырывается дым. Рука Чишии хватает ее за запястье сзади, дергая вперед. «Быстрее, Байя ».
Они выбираются наружу как раз перед тем, как все рушится.
✦ . ⁺ . ✦ . ⁺ . ✦
Все путешествие в поиске безопасного места проходит в тишине. Разум Байи слишком поглощен правдой и ложью, высказанными Бандом, ее руки все еще трясутся от того, как он пытался ее задушить, а также от того, что она поверила, что Чишия мертв.
Но в конце концов она набирается смелости спросить: «Зачем ты меня спас?»
Он не отвечает сразу. Взгляд устремлен вперед, руки в карманах, в них затаилось напряжение.«Наверное, я становлюсь мягким».
«Нет, серьезно, Чишия». Байя заставляет его остановиться, встав перед ним. «Зачем?»
«Наверное, я становлюсь мягким», — повторяет он.
«Хватит уклоняться».
Он опускает на нее глаза. «Полагаю, я понял, что отсутствие рядом с собой болтушки, которая постоянно несет чушь, — довольно скучно».
Ее губы сжимаются, чтобы скрыть улыбку, которая вот-вот должна появиться. «Ты хочешь сказать, что я тебе небезразлична?»
«Я говорю, что ты хорошее развлечение», — холодно говорит он, проходя мимо нее.
Байя разворачивается и тоже продолжает идти. «Нет, ты определенно заботишься обо мне. Не стыдись, я тоже забочусь о тебе. Я поняла, когда Банда сказал мне, что убил тебя..»
«Вот почему я назвал тебя непрекращающей нести бред болтушкой».
«Я не несу бред». Она хмурится. «Чувствуй себя польщенным, потому что я забочусь о тебе».
«Тебе небезразлично каждое живое существо, которое ты видишь».
«И что? Ты вообще иногда выглядишь не живым, так что удивительно, что меня это волнует».
Глубокий вздох вырывается изо рта Чишии. «Я же говорил тебе не привязываться».
Она равнодушно пожимает плечами. «Слишком поздно».
«Хорошо. Но не думай, что ты важна для меня».
«Не буду. Но просто знай», — говорит она, догоняя его, — «я — лучшее, что у тебя есть в этом запутанном месте. В конце концов, я, вероятно, единственное, что делает твою жизнь интересной».
На мгновение он ничего не говорит, но его выражение лица говорит само за себя. Что-то, чего она никогда раньше не видела на его лице. Может быть, настоящая эмоция. Может быть, осознание того, что она права.
«Не будь слишком самоуверенной», — говорит он.
Она улыбается, но как только наступает тишина, все снова ее подавляет. Не говорить вслух — это как позволить каждой мысли войти в собственный разум.
Ее отец — Король червей. Банда убил ее мать несколько лет назад. Они послали ее в Японию для ее же безопасности. Банда был ужасно близок к тому, чтобы убить ее всего несколько минут назад
«Как это было?» — удивляется она. «Как ты понял, что меня больше нет с тобой? Ты волновался?»
«Энджи первым вышел из своей камеры. Он начал праздновать победу, пока я тоже не вышел. Затем вышел Банда, Яба. Я увидел, что твоя фотография все еще была на экране, поэтому знал, что ты жива».
«А потом?»
«Банда и Яба пытали Энджи, чтобы получить ответы. Я не видел тебя в твоей камере, когда смотрел в отверстие. Я спустился вниз, чтобы проверить, но тебя там тоже не было. Банда и Яба, должно быть, забрали твое тело из камеры, пока меня не было, потому что когда я ее открыл, тебя там тоже не было.
«А потом?» — снова спрашивает она, заинтригованная.
«Решил дождаться тебя, но ты так и не появилась. Не было никого, кто мог бы сказать мне мою масть, поэтому я доверился интуиции и выжил».
«Но… так… ты меня не… нашел? Только проверил камеры, а потом решил смириться с моей возможной смертью?»
«Не думай, что ты важна для меня», — повторяет он. «Но я знал, что что-то не так. Что-то было не так. Думаю, я верил, что ты не умрешь».
Она смотрит на землю и на то, как ее ноги делают шаги, ее нижняя губа подрагивает. «Оу».
«И что теперь? Ты наконец поняла, что я не шучу, когда говорю тебе не привязываться?»
Байя не отвечает сразу. Ее мысли путаются, но она слишком потрясена, чтобы говорить. Она никогда не думала, что он может заботиться, даже если это по-своему. Тот факт, что он ждал, даже мгновение, даже когда он не был уверен в том, что с ней случилось, — это что-то значит, ведь так?
Она останавливается и Чишия, заметив перемену, слегка поворачивается к ней лицом. Выражение его лица спокойно.
Байя старается, чтобы ее голос звучал ровно. «Никогда не думала, что важна для тебя», — признается она, ее слова более хрупкие, чем ей бы хотелось. «Но я думала, что, может быть, ты будешь больше заботиться о возможности моей смерти».
Его взгляд мелькает вдали. «Ты мне не важна», — повторяет он, но на этот раз тише.
Она качает головой. «Я думаю, ты врёшь сам себе».
«Я не вру», — его тон резок.
Байя выдавливает из себя смешок, пытаясь скрыть подкрадывающуюся уязвимость. «Знаешь, ты действительно плохо врешь, когда дело касается определенных вещей».
Он усмехается, хотя в его улыбке нет обычной язвительности. «Ты думаешь, меня это волнует?»
«Я думаю, ты заботишься о вещах больше, чем показываешь», — говорит она. «Тебе не обязательно это признавать. Но я это вижу».
Разочарование искажает его черты. «Перестань быть такой… невероятно раздражительной», — бормочет он, снова проталкиваясь мимо нее.
Байя смотрит ему вслед, ее сердце колотится от осознания того, что она медленно проникает ему под кожу. Это странно. Она никогда не думала, что окажется здесь, идя рядом с человеком, который никогда никого не подпускал достаточно близко, чтобы по-настоящему понять его.
Но вот она, заботится о нем. «Какое место для сна мы ищем?»
«Безопасное и комфортное».
«Разве мы не можем проверить квартиры?» — задается она вопросом. «Большинство дверей были бы заперты, но… стоп, ты ведь тоже жил в Шибуе, да?»
«Мы не пойдем ко мне домой».
«Почему?»
«Почему ты не предлагаешь свою квартиру?»
«Потому что там беспорядок, к тому же, я жила еще с пятью жильцами. Мне кажется, у тебя дома чисто».
«Да, но это мой дом».
«Это так важно? Или вся твоя жизнь вращается вокруг твоего дома? Это единственное, что тебя волнует…»
«Класс», — быстро сдается он. «Пойдем ко мне домой».
Они идут молча, улицы Шибуи вьются вокруг них, а небо темнеет. Дом Чишии находится на внешнем кольце города, его размер немного удивляет Байю. Он врач, напоминает она себе. Врачи обычно хорошо зарабатывают, а у этого скучного парня, вероятно, нет хобби, на которое можно потратить все деньги.
Когда они дошли, Чишия замедлил шаг и вытащил из кармана связку ключей.
Девушка начинает верить, что он хранит в этих карманах все возможные вещи.
Кирпичи покрашены в белый цвет, дверь черная, а ручка серебристая, она не очень большая, но цвета выглядят необычно. В стиле Чишии.
Он вставляет ключи в замок, открывая дверь с тихим скрипом. Байя заходит внутрь, сразу замечая контраст в атмосфере этого места. Пространство аккуратное, минималистичное, чистое.
Белые стены. Черная мебель. Полы настолько отполированы, что почти блестят в тусклом свете. Мраморные столешницы.
Но стенах ничего нет. Ни картин, ни фотографий, ничего.
Байя еще больше шокирована. Может быть, его дом был бы для него безопасным местом. Может быть, он наконец показал свои сокровенные секреты.
«Ничего себе…», — нерешительно говорит она. «Немного… пустовато, но, э-э, довольно мило».
«Мне не нужны твои комментарии по этому поводу».
Ее тело сжимается. «Что с тобой?»
«О чем ты?» Чишия кладет ключи на кухонный стол и смотрит на нее.
«Ты ведешь себя, как гадина».
«Ничего нового».
«Ты был гадиной, когда мы встретились, но во время «Валета Червей» и за день до этого мы смогли поладить. А теперь ты снова так себя ведешь».
Чишия ничего не говорит и лезет в шкаф, доставая оттуда фрукты и орехи, которые кажутся вполне съедобными. «Нам нужно поесть…»
«Прекрати это делать», — резко прерывает она его.
«Почему ты так себя ведешь? Я что-то не так сделала?»
Он пристально смотрит на нее некоторое время, его глаза сверлят ее насквозь, хотя при этом создается впечатление, будто они живут в другом мире.
«Ну?» — нетерпеливо нажимает она. «Ты взрослый человек. Ты должен уметь объясняться».
«Можно сказать, что я все еще под впечатлением от того, что не теряя времени, я решил спасти тебя, как только узнал, что Банда и Яба тебя похитили».
«Значит, изначально ты планировал оставить меня умирать?»
«Нет, потому что я сразу же решил помочь тебе и это меня удивило».
Ему не все равно, но она не говорить об этом вслух. Он так раскрылся и это самое лучшее, что может быть между ними.
«Ладно. Не важно, ты сказал что-то на счёт еды?»
«У меня осталось вот это».
✦ . ⁺ . ✦ . ⁺ . ✦
Байя чувствует это прежде, чем понимает, что происходит.
Тупая судорога внизу живота. Она скручивается, резко и быстро, заставляя ее дыхание сбиться, когда девушка хватается за край столешницы для равновесия.
Нет. Не сейчас. Не здесь. Несомненное влажное тепло, распространяющееся между ее бедер. Она стоит там мгновение, совершенно неподвижно, пытаясь оценить масштаб катастрофы.
Кровь прилипает к коже. Она делает шаг назад, ее голос дрожит. «Я отойду на секунду».
Чишия поднимает взгляд. «Зачем?»
«Мне просто нужно», — резко отвечает она, не объясняясь.
К ее огромному облегчению, он пожимает плечами и указывает на дверь, ведущую в коридор. «Ладно».
Она бросается туда, немедленно запираясь в туалете. Там крошечная раковина, кусок мыла, но кроме этого, ничего.
Как ни странно, даже после всего она никогда не чувствовала себя более смущенной. Она должна попросить у него тампон? Нет, это бред. Можно просто выскочить из дома и купить его в магазине. Ему не обязательно знать об этом.
Ее рука взлетает к животу, в тот момент, когда в дверь стучат.
«Байя».
«Уходи.»
Пауза, затем: «Что случилось?»
«Ничего.»
«Врешь».
Она закрывает глаза, пульс громко стучит в ушах. «Чишия, пожалуйста».
Еще одна пауза. Затем ручка двери поворачивается.
«Нет!..»
Чишия входит внутрь и скользит взглядом по ней. По выражению его лица он ничего не замечает.
Байя напрягается. «Ты не можешь просто так зайти в туалет. Выйди».
Его глаза сужаются. «Почему?»
«Потому что.»
«Не ответ.»
Ее лицо горит. Она сжимает бедра, как будто это поможет как-то остановить кровь. «Просто выйди».
Чишия не двигается. Его взгляд скользит вниз, на то, как ее руки крепко обхватывают талию, на легкий изгиб коленей.
«Не говори ничего», — умоляет она.
«У тебя идет кровь».
«Это не..»
Его рот слегка изгибается. «Месячные».
Ее лицо горит так сильно, что кажется, будто оно вот-вот сгорит.
«Прекрати болтать со мной ».
«Они рано?» — спрашивает он. «Или из-за сильного стресса?»
«Чишия.»
Он делает шаг к ней, его руки все еще засунуты в карманы кофты. «Стресс может вызвать внезапный цикл. Скачки кортизола мешают уровню прогестерона. Вероятно, поэтому начались не вовремя».
Она зажмурила глаза. «Пожалуйста, закрой рот…»
«Нужно будет железа больше есть»,
Чишия продолжает разговорным тоном. «А если кровотечение слишком обильное, это может привести к анемии».
«Заткнись!»
«Можешь столкнуться с образованием тромбов».
«Чишия!»
Его взгляд падает на ее трясущиеся руки. «У тебя нет ничего с собой».
«Очевидно.»
«Я принесу».
Ее глаза резко округляются. «Что?»
«Неподалеку есть аптека. Если ее еще не ограбили, есть вероятность, что там все еще есть тампоны или прокладки».
«Ты не..»
«Выбираешь продолжать истекать кровью?»
Все ее тело словно в огне. «Это самая унизительная вещь, которая когда-либо со мной случалась».
«Почему?»
Она бормочет: «Я бы предпочла, чтобы ты не анализировал мои телесные функции, как какой-то чертов научный проект».
«Я врач. Это привычка. К тому же, ты бы предпочла, чтобы я чувствовал себя неловко из-за этого? Ты делаешь из этого большую проблему, чем она есть на самом деле. Садись».
«Нет.»
«Сядь.»
«Я тебя ненавижу.»
«Ты тратишь энергию впустую».
Байя смотрит на него, но ее ноги трясутся от усилий стоять спокойно. Наконец она оседает на закрытое сиденье унитаза.
«Я скоро вернусь», — говорит он.
Она поднимает подбородок. «А если тебя подстрелят или что-то в этом роде?»
«Не подстрелят». Он встает и направляется к двери. Перед тем как выйти, он оглядывается через плечо. «Постарайся не истечь кровью, пока меня не будет».
«Иди отсюда.»
Он ухмыляется и исчезает.
Байя закрывает глаза и прижимает лоб к коленям. Она умрет. Не от потери крови. От смущения.
Она сидит, застыв в туалете, в течение долгого времени после того, как Чишия исчезает в коридоре. Голова прижата к коленям. Руки крепко обхватывают ее живот. Ее лицо горит, что кажется, будто ее кожа может слезть от ожогов.
Все тело сжимается при воспоминании о его голосе, таком спокойном, таком искреннем, в то время как она практически расплавилась перед ним. Не то чтобы ее отвращали биологические вещи, но вся эта ситуация кажется более личной, чем все, что происходило между ей и Чишией раньше.
Есть и плюсы: таблетки, которые она приняла после Нираги, подействовали.
Проходят минуты. Может больше. Она даже не осознает, что впала в своего рода туман, пока дверь снова не скрипит и не открывается. Чишия шагает через нее, держа в руке пластиковый пакет.
Он с обычным безразличием достает содержимое сумки. Обезболивающие, прокладки, тампоны.
Она открывает рот, чтобы протестовать, когда он держит обезболивающие перед ней, затем еще одна судорога пронзает ее живот, сильнее, чем прежде и резкий вздох вырывается из ее горла. Ее рука летит к животу, когда она наклоняется вперед.
«У тебя обезвоживание», — говорит он.
«Замолчи.»
«Пей», — он пододвигает к ней бутылку с водой. «Это помогает от спазмов».
«Я думала, ты что-то вроде… врача специализирующегося на сердце, как там его называют».
«Сердечно-сосудистый хирург?» Он слегка усмехается. «Да, верно, но это базовая биология и подобные вещи были включены в мои курсы. Теперь пей».
Байя колеблется, затем выхватывает бутылку из его руки. Она делает глоток, холодная вода успокаивает ее горло, но не останавливает румянец, поднимающийся по ее шее. Чишия наблюдает за ней.
«Тебе не нужно было этого делать».
«Почему?»
Она с трудом сглатывает. «Мне становится неловко, потому что я только что сказала тебе перестать быть…гадиной. Ты поэтому это делаешь?»
«Мне плевать думаешь ли ты что я гадина или что-то в этом роде. Я делаю это, потому что могу».
Она фыркает и трёт лицо свободной рукой. Другая рука прижимает прокладки груди, словно обораняясь.
Взгляд Чишии скользнул к ее лицу. «Нормальная ванная комната наверху, дальше по коридору. Вторая дверь слева».
«В чем разница? Вода все равно не течет».
«Она больше».
«И…?»
На его губах появляется язвительная, дразнящая усмешка.
Байя, испуганная тем, что он собирается сделать дальше, смотрит на него.
Он достает из сумки чистые спортивные штаны и аккуратно сложенную пару женского нижнего белья.
«Там будет удобнее переодеваться».
Ее глаза настолько круглые, что могут выскочить из орбит.
«Где ты это взял?»
«Магазин. Тебе нужна была чистая одежда».
Он бросает в нее одежду. «Проблема решена».
«Я переоденусь здесь, прежде чем протеку на твой драгоценный пол», — бормочет она. «Убирайся».
Как только он уходит, ее руки неловко стягивают испорченные джинсы. Следующим идет испачканное нижнее белье. Она вытирается влажной салфеткой, ее руки трясутся. Ей почти хочется бросить в него чем-нибудь.
Ее взгляд падает на чистую пару нижнего белья и штанов. Он действительно пошел и взял их.
Ладно, может быть, ей не стоит бросать в него что-либо.
Штаны свободные, но удобные, шнурок легко затягивается на талии. Нижнее белье сидит идеально.
«Как, черт возьми, ты узнал, какой размер мне нужен?»
По ту сторону двери Чишия тихонько отвечает: «Догадался».
«Ты пялишься?»
«На что там пялиться…» — он прерывает себя, когда Байя пинком распахивает дверь, неоднократно ударяет его плечом, пока он не отталкивает ее.
«Это неуважительно звучит по отношению к девушке!», — ругается она.
Он снова мычит.
Она фыркает и отворачивается от него. «Тебе повезло, что ты жив», — бормочет она, поправляя волосы перед зеркалом и пытаясь смотреть куда угодно, только не на него.
«Ты постоянно драматизируешь».
«Ты тоже!» Она хочет ударить его снова, но он перехватывает ее запястье.
«Пора спать».
Оказывается, как только он хватает ее за запястье, невидимый клей удерживает его там, потому что он тащит ее всю дорогу вверх по лестнице. Коридор также пуст, белые стены украшены мельчайшим намеком на мелкие черные цветы. Есть четыре двери.
«Что там?»
«Одна — ванная, другая — моя спальня, третья — кабинет».
«А четвёртая комната?»
«Там нет ничего, что могло бы касаться тебя».
Она медленно поворачивает голову. «Что это значит? Ты что-то скрываешь, Чишия?»
Она дразнится. «Там что-то постыдное или устрашающее? Или…»
Он открывает дверь, ведущую спальню. К ее разочарованию, даже там стены белые. Его кровать стоит в углу, гигантский предмет мебели по сравнению с одним человеком, есть ещё черные тумбочка и шкаф.
«О, можно взглянуть?» — Байя подходит к его шкафу. «Мне любопытно посмотреть на твой стиль».
Он закрывает за ними дверь с тихим щелчком. Идет дальше внутрь, пытаясь скрыть легкий проблеск дискомфорта.
Она распахивает дверь шкафа и ее взгляд падает на аккуратно разложенную одежду внутри. В том, как все развешено, есть точность — рубашки, куртки, брюки, все идеально подобрано по цвету и стилю. Только несколько всплесков цвета появляются среди моря черного, серого и белого.
Байя достает из шкафа куртку, держит ее перед собой. «Неплохо. У тебя определённо есть вкус».
Чишия наблюдает с другого конца комнаты. «Ты можешь перестать притворяться, что впечатлена».
Но Байя еще не закончила. Теперь она с большим любопытством роется в шкафу, даже достает пару гладких черных туфель, которые выглядят слишком дорогими.
«Губа не дура у тебя на качество».
«Это удобно».
Любопытство Байи побеждает, и она возвращается к шкафу, глаза сканируют его с возобновленным интересом. Она проводит пальцами по аккуратно развешанной одежде, ткань прохладная под ее пальцами, когда она достает еще несколько вещей. Там смесь текстур — шелковые рубашки, тонкие шерстяные свитера, куртки, которые почти не носили.
Она достает черную мешковатую толстовку и держит ее перед собой, разглядывая. «Не могу представить тебя в ней».
«Она удобная», — снова отвечает он.
Байя смеется, бросает толстовку обратно в шкаф и продолжает поиски.
Она копает глубже, доставая куртку. Темная кожа, с рисунком, который она уже где-то видела. Он едва заметный, но есть деталь около воротника, которая привлекает ее внимание. «Это… похоже на дизайнерскую вещь». Она поднимает ее и рассматривает строчку. «Ты купил ее или украл?»
«Тебе стоит перестать рыться в моих вещах».
Но Байя не останавливается. Она слишком заинтригована. Она снимает куртку с вешалки и надевает ее поверх своей одежды, принимая драматическую позу. «Мне идёт?».
«Снимай».
«Ой, да ладно. Она слишком красивая для тебя. Я в ней выгляжу гораздо лучше», — поддразнивает она, медленно кружась в куртке.
Его выражение лица выдает лишь слабый намек на раздражение. Но этого недостаточно, чтобы помешать ему смотреть на нее со смесью веселья и раздражения. Он прислоняется к стене, скрестив руки.
Байя снимает куртку и швыряет ее обратно в шкаф. «Ты такой душный», — говорит она, возвращаясь к своим исследованиям.
«Если закончишь переодеваться, дай мне знать».
«Закончила!» — быстро говорит она. «Извини, было слишком любопытно. О чем мы говорили?»
«Мы собирались идти спать».
При упоминании об огромной кровати в углу она начинает ёрзать. «Так…» Она прочищает горло. «Это твоё место».
«Именно.»
Байя приподнимает бровь, стоя немного в стороне, не уверенная, стоит ли ей подойти поближе. «Здесь немного… просторно для одного человека, ты не думаешь?» Слова вылетают прежде, чем она успевает их остановить, ее щеки слегка краснеют, хотя она и старается не показывать, насколько неловкой кажется новая ситуация.
«На что намекаешь?» — спрашивает он.
Байя быстро качает головой, хотя чувствует, как щеки заливает жар. «Нет! Я просто…. Я имею в виду…» Она борется за слова, понимая, как нелепо это звучит. «Она такое большая. У тебя есть, типа… девушка или что-то в этом роде?»
Вопрос на мгновение повисает в воздухе, и тишина между ними сгущается. «Я не думаю, что это твое дело», — отвечает он.
Байя чувствует укол смущения от своей прямоты. «Так… это значит нет? Мне просто интересно!»
«Мне здесь никто не нужен», — говорит он ровным голосом. «Это мое пространство. Я не делюсь им с кем-либо».
«Ладно. Так что, я, наверное, буду спать внизу…»
«Я говорил не о тебе».
Она пытается скрыть свое удивление. «Ладно», — тихо говорит она, пытаясь скрыть внезапную неловкость между ними. «Я просто… ну, мне было любопытно».
Мгновение Чишия молчит. Его глаза встречаются с ее глазами через всю комнату. «А как насчет тебя?»
«Что насчёт меня?»
«С кем вы делишь дом? С пятью жильцами?»
«Да. У меня было много знакомых благодаря черному рынку. Я могла жить с другими, пока платила определенную сумму денег за это. Я платила меньше, чем за обычную квартиру, так что это было преимуществом».
«Какие знакомые?»
«Те, с кем я жила? Если мне везло, там была еще одна девушка, но в основном это мужчины двадцати с небольшим лет. Некоторые из них были старше. В любом случае, это было не так уж и плохо. Они были строги в отношении денег и привлечения людей, но они не были… Я не знаю, как Нираги или что-то в этом роде. Большая часть моих денег уходила этим людям. Еще я отдавала небольшую часть денег бедным знакомым, с которыми также познакомился через черный рынок, ну и оставляла немного для себя.
«А, ну это все объясняет. Я и так был удивлен, узнав, как сильно ты заботишься о других, зная, что при этом крадешь органы».
«Наверное, я отнимала чьи-то жизни, чтобы спасать другие», — бормочет она.
«В любом случае, когда я спросил «а что насчет тебя», я имел в виду отношения».
Она слегка улыбается, когда понимает, что он так же любопытен к ней, как и она к нему. «А ты как думаешь?» — дразнится она.
«Думаю, что нет».
«Значит я произвожу впечатление одиногоко человека, у которого никогда не было никого особенного?»
«Теперь, когда ты так говоришь, думаю, что есть».
Она корчит рожу, но больше ничего не говорит. «Нам пора спать. Мне правда можно остаться здесь?»
«Такое чувство, что это тебе неприятно делить постель, а не мне».
Байя вздыхает со смешкои. «Думаю, ты прав». Пауза. «Ну, тогда давай спать здесь».
✦ . ⁺ . ✦ . ⁺ . ✦
После перепалки, которая едва не переросла в драку. Байе удалось убедить Чишию дать ей нормальную пижаму вместо кофты, которую она носила все это время.
Теперь они лежат в его кровати. Чишия удобно расположился на боку, положив руку под голову, девушка так далеко от него отодвинулась, что немного свисает с кровати. Она не знает, что хуже: это или машина.
По крайней мере, машина не была такой…личной. Чишия уже спал на этих простынях, один. Он спал в этой кровати много раз. И теперь она делит ее с ним.
«Мы можем не повторить то же самое, что было в прошлый раз, в машине?» — спрашивает он так внезапно, что Байя почти падает с кровати.
«Я ведь не ерзаю» — кусается она в ответ.
«Пожалуйста, спи нормально, не на краю».
Она придвигается ближе. Совсем чуть-чуть. «Тебя не понять. Тебе не нравится, когда я тебя обнимаю, но ты хочешь, чтобы я лежала ближе к тебе».
«Нет. Я хочу, чтобы ты спала нормально, не так неловко, потому что это странно».
«Хорошо, значит, физический контакт для тебя действительно ничего не значит?»
«Я не знаю».
«Представь себе это так..»
«Мне не нужна лекция».
«Заткнись». Байя садится прямо. Ее глаза уже привыкли к темноте, так что она может видеть его тело. «Знаешь, когда мне грустно, мне нравится, когда меня обнимают, и все такое».
«Ммм».
«Но ты кормишь меня печеньем, когда мне грустно», — продолжает она. «Это значит, что именно так ты хотел бы, чтобы тебя утешали, если бы тебе было грустно. Теперь ты должен знать, что я хочу не печенья, а объятий».
«Ты разговариваешь со мной, как с ребенком».
«Я хочу сказать, что иногда нужно подстраиваться под других людей и с этого момента я буду давать тебе печенье, когда оно тебе нужно, а ты будешь обнимать меня, когда я нуждаюсь в этом».
«Для меня это не имеет смысла».
«Я думала, ты умный». Байя хлопает себя рукой по лбу. «Есть определенные вещи, которые ты делаешь, понимаешь? Определенные привычки. Ты засовываешь руки в карманы, ешь печенье, держишь мое запястье, ты поднимаешь брови».
«Я поднимаю брови?»
«Да», — говорит Байя, усаживаясь обратно на свое место. «Когда ты удивлен или настроен скептически. Или когда ты собираешься сказать что-то саркастическое».
«Это не привычка. Это просто элементарное выражение лица».
Байя качает головой. «Нет, это касается только тебя. Это «особенность Чишии» ».
Даже в тусклом свете Байя видит, что он изучает ее, по тому, как его взгляд становится острым и задерживается.
«А кормить тебя печеньем, когда ты расстроена, — это тоже «особенность Чишии»?»
«Конечно, — улыбается она. — Так ты показываешь свою заботу, не признавая ее».
Чишия усмехается. «Ты придаешь слишком много смысла обычным вещам».
«А ты слишком много всего скрываешь за этой своей отстраненной маской. Ты знаешь, что я права».
«Ты всегда думаешь, что права».
«То есть ты хочешь сказать, что тебе было бы все равно, если бы меня завтра не стало?»
Выражение лица Чишии замирает. Его взгляд опускается на кровать, где край одеяла лежит между ними. Его пальцы слегка подергиваются, прежде чем снова замереть. Долгое мгновение он не отвечает.
«Это другое».
«С чего это вдруг?»
«Потому что я бы заметил. Я не замечаю, как поднимаю бровь, предлагаю тебе печенье или засовываю руки в карманы».
У Байи перехватывает дыхание. Он говорит это так прямо, словно это не имеет никакого значения. Но это так. «Так ты признаешь, что тебе было бы не все равно?» — переспрашивает она.
«Нет. Я признаю, что мне было бы… непривычно».
«Непривычно», — повторяет Байя, закатывая глаза. «Правильно. Ты просто пожмешь плечами и пойдешь дальше».
«Я этого не говорил».
Сердце Байи забилось немного сильнее. «Так ты говоришь, что будешь скучать по мне?»
Чишия вздыхает. «Какое разница, что я говорю?»
«Потому что ты продолжаешь притворяться, что тебе все безразлично, когда на самом деле тебя это явно волнует».
Он снова замолкает и Байя с любопытством наблюдает за ним, гадая, не проникла ли она наконец в глубины его тщательно контролируемого поведения.
«Лучше не думать о таких вещах».
«Почему?»
Его взгляд устремлен к потолку. «Потеря людей делает тебя слабым».
Байя хмурится. «И что, ты думаешь, что избегание привязанностей сохранит тебя в безопасности?»
«Пока это работает», — говорит он.
Она придвигается ближе. На этот раз намеренно. Ее рука касается края его рукава. «Возможно, но… ты счастлив?»
Его молчание длилось достаточно долго, чтобы Байя начала думать, что он не ответит.
В конце концов: «Счастье — не главное».
«Тогда в чем смысл?» — шепчет она.
«В выживание».
Байя размышляет об этом какое-то время, прежде чем снова заговорить. «Я думаю, ты ошибаешься».
«Кто бы сомневался».
«Я серьезно. Какой смысл выживать, если тебе не для кого жить?»
«Ты слишком много об этом думаешь».
«Я веду к тому, что на самом деле не так уж и сложно проявлять заботу. У тебя свои привычки, а у меня свои и они делают нас людьми, так ведь?»
«Что за урок жизни».
«Так ведь?» — повторяет она.
«Наверное.»
«А теперь расскажи мне о моих привычках».
Байя думает, что он вот-вот заткнет её окончательно, но он этого не делает. Вместо этого парень перемещается, устраиваясь поудобнее на боку, подперев голову рукой. «Ты замираешь, когда тебя что-то шокирует или когда ты собираешься сказать что-то серьезное».
Губы Байи слегка приоткрылись. Она не ожидала, что он ответит так легко.
«Тебе не нравится твоя челка. Подсознательно ты все время корчишь рожи и каждый раз убираешь ее с глаз. Ты ненавидишь тишину», — продолжает Чишия. «Ты всегда находишь, чем ее заполнить. Разговорами. Напеванием. Постукиванием. Чем угодно».
Ее рот открывается, но ничего не выходит. Она внезапно чувствует себя уязвимой.
«А когда тебе комфортно с кем-то», — говорит он, — «ты начинаешь наклоняться к нему, не осознавая этого. Ты делаешь это прямо сейчас». Его взгляд скользит по пространству между ними — тому небольшому пространству, которое осталось.
Байя смотрит вниз и понимает, что ее тело наклонилось к нему, хотя она этого даже не заметила.
Ее рука находится всего в дюйме от его руки.
Слова задевают что-то глубоко в груди. Она сглатывает, чувствуя, как ее наполняет тепло.
«Ты легко смущаешься, из-за самых разных вещей, иногда твоё смущение не совпадает с эмоциями других людей».
Она заставляет себя сохранять спокойствие. «Так… ты все это время был внимателен ко мне?»
«Не притворяйся удивленной. Ты же знаешь, я наблюдательный».
«Но ты это признаешь?».
«Я ничего не признаю».
«Для меня это звучит как признание, — обрывает она себя. — Ну и ладно. Давай теперь спать.»
«Да». Он ложится обратно, закрыв глаза. «Спи».
«Спокойной ночи. И спасибо… за то, что спас меня, за то, что позволили мне остаться здесь, за прокладки, за пижаму, за…»
«Тебе лучше держать рот закрытым с этого момента. Ты утомляешь».
«По крайней мере, я помогаю тебе уснуть».
«Ты слишком много говоришь».
«Вот что тебе во мне нравится. Ты буквально сказал, что скучаешь по моим постоянным глупостям…»
«Это не меняет того факта, что ты слишком много говоришь», — сухо говорит он.
Байя стонет и тоже переворачивается на спину. «Тогда спокойной ночи, скучный говнюк».
«Спи», — повторяет он.
Байя закрывает глаза, глубоко выдыхая. Одна из ее рук находится в пустом пространстве между ними, она может чувствовать руку Чишии всего в дюйме от нее.
Кончики ее пальцев касаются его кожи так легко, что это лишь предупреждение, прежде чем она переплетает свои пальцы с его.
«Это обязательно?» — стонет он.
«Мы только что подробно обсудили, как мне нравятся физические прикосновения».
«А мне нравится печенье. Я ем печенье в постели? Нет».
«Тогда отодвигайся».
«Нет», — упрямо говорит он. «Но это значит, что завтра я принечу печенье в постель».
«Идет.»