Глава 36 — Разбить.

Перед полками Байя делает вид, что рассматривает бинты разных размеров.

«Ты держишь эту коробку уже пять минут», — говорит Чишия.

«Я выбираю».

Он поднимает бровь. «Пять минут?»

«Это важно».

«Бинты для перевязки?».

Девушка кладет коробку в корзину, висящую у нее на руке, демонстративно игнорируя его ухмылку. Она поворачивается к полке и берет еще одну коробку с марлей. Ее рука слегка дрожит, когда она ставит ее на место и она уверена, что Чишия это заметил.

«Ты нервничаешь», — говорит он.

Голова Байи резко поворачивается к нему. «Нет».

Уголок его рта дергается. «Да?».

«Ты невыносим».

«И все же ты продолжаешь здесь торчать».

«Может быть, это моё наказание ».

«Или, может быть, ты привязываешься. Только на этот раз тебе слишком стыдно признаться в этом».

«Ты думаешь, я привязываюсь?» — спрашивает она, ее голос звучит слишком легкомысленно.

Он пожимает плечами. «Думаю, ты бы здесь не стояла, если бы не это».

Ее пальцы играют с углом марлевой коробки. «Ты не знаешь всего».

«Я знаю, что мы целовались много раз», — говорит он.

Пульс Байи подскакивает. Она борется, чтобы сохранить нейтральное выражение лица. «Это был…»

«Не пустяк».

В горле пересыхает.

Чишия наклоняет голову. «Или ты собираешься врать и об этом?»

«Я не вру».

«Тогда скажи мне правду».

Было бы так легко отступить, уклониться от этого, как она всегда делает, но она устала притворяться.

«Мне не плевать на тебя.», — признается она. «Очевидно, ты и так это знал», — продолжает она. «Но не думаю, что ты понимаешь, насколько».

Его бровь снова приподнимается.

«Я думаю о тебе, когда тебя нет рядом», — говорит Байя. Ее голос ровнее, когда она продолжает. «Я думаю о тебе, когда знаю, что не должна. Когда я злюсь на тебя. Когда ты меня бесишь». Она тихо смеется. «Я думаю о тебе, когда ты не смотришь, а иногда даже когда смотришь».

Выражение лица Чишии невозможно прочесть. Он не перебивает.

«Знаю, мы говорили, что не будем давать этому чёткое определение », — говорит Байя. «Но я думаю…» Она ставит корзину на пол, прежде чем уронить ее. «Неважно».

Между ними наступает тишина. Вздохнув, девушка садится рядом с ним. Она прижимает руку к его лбу. «Как ты себя чувствуешь?»

«Я в порядке», — уверяет он. «Нам нужно вернуться ко мне домой. Ты была права: выстрелов больше нет».

«Ты с ума сошел? Твой дом в пригороде, Чишия. Сейчас мы в центре города. Мы никогда не дойдём туда, учитывая, что ты едва можешь ходить».

«В любом случае, нам нужно найти место получше. Я не вылечусь, лёжа на холодном твёрдом полу».

«Да…» — понимает она, вставая. «Я посмотрю, исчез ли дирижабль. Если да, я проверю, нет ли наших друзей, ладно? Они помогут перенести тебя обратно в твой дом».

«Не думаю, что это хорошая идея. Следует подождать еще немного».

«Прошло больше часа. Либо они победили короля, либо он их. У нас нет выбора». Она направляется к входной двери аптеки. «Увидимся».

«Будьте осторожна, — предупреждает Чишия. — «Немедленно возвращайся, если увидишь короля пик или его дирижабль».

«Хорошо.»

В один момент Байя стоит перед аптекой, ощущая теплый воздух на своей коже, а в следующий — ее тело отбрасывает в сторону поток воздуха.

Сила взрыва обрушивается на нее, ее тело сталкивается с тротуаром с силой, сокрушающей кости. Воздух наполнен оглушительным шумом, звуком разбивающегося стекла — звуком взрывающейся бомбы.

Она даже не осознает боль поначалу, ее разум кружится от шока, онемение затуманивает мысли. Волна настигает ее, заставляя кричать.

Байя чувствует, как кровь, мокрая и теплая на лице, стекает по ее лбу. Ее сердце колотится так сильно, что кажется, будто оно пытается порвать ее грудь, но болит не только грудь. Ее голова… Сбоку ее черепа ощущается резкое, сильное давление, как будто кто-то раздавливает ее мозг.

Мир наклоняется, неуправляемо вращаясь, ее зрение затуманивается, руки отчаянно цепляются за потрескавшийся бетон, когда она пытается подняться, но ее тело не слушается, ладони скользкие от крови.

«Чишия!» Имя выскакивает из ее горла. Она пытается снова, сдавленной рыдание вырывается из нее, когда она заставляет себя сесть. Боль в боку головы подобна огню. Зрение сужается, размываясь все больше с каждой секундой. Она видит вокруг разбросанные осколки стекла, чувствует горячее жжение стекла, вонзающегося в ее бок, руки и кожу. Но это ничто по сравнению с агонией в ее голове.

Байя прижимает руки к лицу, отчаянно пытаясь остановить кровотечение, но это бесполезно. Ее руки становятся липкими от крови.

В ту секунду, когда она видит свое отражение в витрине магазина из ее горла вырывается новый крик.

Осколок стекла застрял глубоко в голове, около виска, чуть выше уха.

Длинный, тонкий и запятнаный кровью осколок, то, как он торчит, заставляет ее грудь сжаться от ужаса.

Кровь повсюду — течет по ее лицу, капает в глаза, смешивается с грязью и пылью улицы. Ее зрение размыто, но она ясно видит осколок.

Дыхание перехватывает, когда она смотрит широко раскрытыми глазами на жестокое, неестественное зрелище стекла, застрявшего у нее в голове. Боль, которая следует за этим, слишком острая, пронзительная и невыносимая.

Дрожащие пальцы девушки тянутся вверх, задевая осколок. В тот момент, когда она касается его, сильная волна боли затопляет ее. Ее третий крик — резкий, полный ужаса, когда она отдергивает руку, залитую собственной кровью. Стекло остается там, застряв в ее виске. Волна головокружения вновь накрывает ее и Байя снова падает вперед. Кажется, что голова раскалывается надвое. Слезы наполняют ее глаза, но она не может их вытереть. Она не может дышать. Она не может сосредоточиться.

«Чишия!» — крик снова вырывается из ее горла, на этот раз он слабее и более панический.

«Байя!» Перед ней стоит не Чишия. Она узнает голос, но не может сказать, кто это. «Агуни! Агуни, помоги!»