Часть 7.2

Гермиона никогда раньше не имела такого контроля над Гарри. Совершенно крышесносное ощущение, и от этого она чувствовала себя опьяненной до состояния зависимости. И когда у него перехватило дыхание, и он, подавив стон, замер — от того, что вошел в нее, перед ней встал вопрос: как они смогут вернуться к привычному образу жизни? Как она могла жить без этого каждый божий день?

После они лежали рядом друг с другом, глядя в потолок, восстанавливая дыхание. Они занимались сексом в ее постели во второй раз, и Гермиону терзали сомнения. По непонятной причине это казалось гораздо более личным, чем в любой другой части ее дома. Лежа здесь, она чувствовала себя обнаженной, как никогда раньше. Что не имело ничего общего с тем фактом, что она оставалась голой.

Не в первый раз с самого начала не зная, что сказать.

Помогало то, что они никогда не разговаривали во время. Незадолго до. Немного погодя. Да и то не больше, чем бросить пару слов тут или там, может быть, от случая к случаю законченное предложение, настоящего разговора никогда не случалось.

К счастью, Каспер выбрал этот, совершенно неподходящий, момент, чтобы запрыгнуть на кровать. Он замер, глядя на них, и Гермиона ожидала, что он убежит, но нет. Он подошел к Гарри и удобно устроился, положив лапы ему на грудь.

— Привет, — протест Гарри прозвучал сонно, хрипло. — Что он… ой!

Гермиона соскользнула с кровати. Каспер продолжил массировать грудь Гарри, царапая кожу когтями.

— Его способ показать привязанность.

— Сумасшедший, — извиваясь, прошипел Гарри. Каспер ничуть не смутился, лишь впился когтями сильнее.

Гермиона ушла в ванную. Она воспользовалась туалетом, а затем отвлеклась на свое отражение. Глядя на лиловые засосы по груди и шее (и даже на ягодицах) — одни уже блекли, другие — совсем свежие, она слегка удивилась. Она вовек бы не догадалась, что Гарри — как любовник, имеет такие территориальные притязания, но жаловаться не собиралась. Либо по совпадению, либо по тщательному наблюдению, он понял — Гермиона ненавидела, когда в спальне с ней обращались в лайковых перчатках.

Прохладный воздух ванной вызвал у нее дрожь и, приложив руку к шее, она использовала исцеляющие чары, чтобы побыстрее стереть несколько отметин, возможно видимых над одеждой. Остальные она не тронула и надела халат. «Это лень, — сказала она себе, брызгая водой на лицо, — Да, элементарная лень, а не сантименты».

— Ой-ой! — голос Гарри, затем послышались звуки потасовки. — Да ладно, посмотри, как тебе нравится…

Удивившись, Гермиона быстро вытерла лицо и поспешила в спальню, где обнаружила посреди кровати Гарри, все так же обнаженного, увлеченно прижимающего Каспера животом к матрасу. Хвост Каспера метался из стороны в сторону, но Гермиона не сомневалась, что кот в восторге — он урчал так громко, что его можно было легко услышать из другого конца комнаты. Гарри тоже издавал неописуемые звуки, продолжая тереться лицом по голове Каспера, и что-то во всей этой сцене было таким смешным и таким милым, что…

Гермиона прочистила горло.

— Обед?

— Да, — Гарри даже не поднял глаз, — я уже заказал пиццу. Она будет здесь через двадцать минут.

Она подавилась своим ответом, ее лицо залило жаром — настолько его слова прозвучали самонадеянно, высокомерно и попали в точку, черт побери!

— Я… хорошо.

Гарри сверкнул улыбкой и, играя, затолкал Каспера под одеяло, заползая вслед за ним как в туннель. Чувствуя снова угрозу покраснения, Гермиона сглотнула и вошла в гардеробную. После сегодняшней ночи ее комната определенно окажется вне зоны доступа.

***

Три часа ночи, а Гермиона все не могла уснуть.

Прошло несколько часов с тех пор, как они закончили свою позднюю пиццу, привели в порядок дом (постепенно становившийся перевалочным пунктом для половины ДМП) и легли спать. Но что-то — может быть, секс, может быть, еда, может быть, даже проклятый ретроградный Меркурий — отказывались даровать ей покой. Сон омывал ступни и икры ног, но чуть погодя снова и снова отступал, словно насмехаясь над ней, пока Гермиона не решила, что с нее хватит. Она села, включила свет и встала с постели.

Десять минут спустя, с чашкой чая в руке, она устроилась за обеденным столом и потянула к себе документы, оставленные Кингсли. В целом, у них накопилось множество данных о внутренних механизмах «Спасения», но существовала возможность, что то, что им нужно, заключалось в обыденных мелочах, деталях, так тщательно собираемых и систематизируемых аврорами — стоило все изучить, стоило погрузиться в информацию с головой и закопаться там до тех пор, пока у нее не получится думать в правильном направлении.

Возможно, надеялась она, это успокоит ее, заставит ее перестать чувствовать себя так, будто она второй раз в жизни находится в бегах. Если удастся почерпнуть знание о своем врага, что-то в таком роде. Клише стали клише потому, что чаще всего правда именно такова.

Так что она открыла папку, сделала глоток чая и начала читать.

Отчеты действительно оказались подробными. Аврор 151С — личность, разумеется, скрыта из соображений безопасности — вышел на «Спасение» после нескольких посещений некоего паба на полпути к самому стремному ответвлению Лютного переулка. Гермиона не сомневалась, что знает название, так как видела его, по меньшей мере, в дюжине докладных записок и отчетов, составленных ДМП — и почувствовала укол раздражения. Какая предсказуемость! «Лютный»? Действительно? Глупые подражатели Пожирателей Смерти.

Но, следовало признать, весьма отборные. Этому аврору понадобилось несколько попыток, чтобы Лэнс хотя бы заговорил с ним, не говоря уже о том, чтобы начал так называемый «процесс инициации». Гермиона уставилась на эти слова, на миг почувствовав смирение перед серьезностью ситуации. Винни выбрал этот момент, чтобы запрыгнуть к ней на колени. Погладив его, пока он, мурча, выбирал позу, она продолжила читать.

Через несколько минут в гостиной включился свет, и в дверях столовой появился Гарри. В пижаме, часть волос стоит торчком, на щеке — складка от подушки, но глаза — полностью открыты, ярки и настороженны, и — она поняла, что он обеспокоен. И, к собственному ужасу, почувствовала укол вины.

«Господи, — подумала она, — неужели я действительно беспокоюсь о том, что вызвала у Гарри Поттера чрезмерный стресс?».