Часть 7.3

Встреча с д’Аржаном прошла практически рутинно. Они обсудили торговлю, текущий континентальный уровень угрозы — средний, и предстоящие изменения в политике французского фондового рынка. Все прошло до беспечности нормально, настолько, что Гермионе почти захотелось расплакаться от облегчения.

— Не плохо, — как только д’Арджан ушел, она подошла к своему столу, просматривая различные документы из своего информационного пакета, — получилась приятная смена темпа.

— В самом деле, мэм, — Гарри стоял у двери в стойке парадного отдыха.

Гермиона взглянула на него.

— Стоит ли удивляться тому, что он знал о нашей текущей ситуации с безопасностью? Я имею в виду подробности инцидента на митинге, потом в ресторане…

— Вовсе нет, министр, — Гарри сдвинул брови и посмотрел на нее. — Вполне стандартная процедура — обо всех серьезных угрозах вашей жизни информировать министров континентальной Европы, и наоборот. Возможно, вы заметили, что его собственные меры безопасности фактически увеличились вдвое. Если бы ситуация ухудшилась здесь, у нас, он тоже был бы заблокирован — все его поездки ограничились бы определенными районами Парижа, а его резиденция оказалась под круглосуточным наблюдением. Сопоставимо с первым этапом вашего текущего «плана действий».

— Ой, — Гермиона смотрела на бумаги, ее мысли кружились. Она знала все это, безусловно, знала. Как часть протоколов международной безопасности, приходивших ей на стол и на ум не реже одного раза в месяц. — Конечно. Просто вылетело из головы.

«Вот что получается, если не спать всю ночь, — упрекала она себя. — Хорошо хоть, сегодня пятница».

Не успел Гарри ответить, как в дверь постучали. Джилл заглянула внутрь, ее изогнутая бровь сообщила Гермионе все, что ей следовало знать.

— Министр, чародей Крейн прибыл.

— Верно, — Гермиона откашлялась и поправила пиджак. — Пригласите его.

Джилл кивнула и открыла дверь, отступив в сторону, чтобы Октавиус Крейн вошел в офис.

Он выглядел почти так же, как в прошлый раз — правда, выглаженная до безупречного совершенства мантии Визенгамота вместо костюма, уложенные волосы, блестящие туфли, — но что-то в его облике стало другим. Глаза его смотрели открыто, а выражение лица было теплым, почти дружелюбным. Гарри бросил грозный взгляд в затылок Крейна, хотя никакого неодобрения на лице при этом не отразилось.

Она шагнула вперед, чтобы встретить Крейна с протянутой рукой.

— Октавиус, как вы?

— Министр, — ответил он, пожимая ей руку, и Гермиона удивленно моргнула. Впервые Крейн вполне искренне обратился к ней по титулу. — Я в порядке, благодаря вам.

Что-то забилось у нее в горле.

— Да… Ах, рада слышать, — она повернулась, приглашающе указывая на свой диван и кресла. — Может, присядем?

— Безусловно, — Октавиус удобно устроился на диване, а она сделала то же самое в своем обычном кресле. Гарри передвинулся ближе, переместившись со своего места у двери, чтобы прислониться к каминной полке — достаточно близко к Октавиусу, чтобы казаться устрашающим, но не угрожающим. Гермиона почти хотелось сказать ему, чтобы он успокоился: не похоже, что Октавиус рвется в драку.

— Итак, — начала Гермиона. Она поправила блокнот и ручку на столике рядом с собой, просто чтобы чувствовать себя готовой. — На самом деле, Джилл не очень-то поняла, для чего эта встреча, одни намеки. Я чем-то могу вам помочь?

— Да, — ответил Октавиус, затем, казалось, передумал. — Ну, ну нет, вообще-то.

Он откашлялся, к продолжающемуся удивлению Гермионы, выглядя действительно нервничающим.

.

— На самом деле, я… я хотел прийти сюда, чтобы поблагодарить вас за то, что вы сделали на днях.

Гермиона еще раз моргнула, не в силах подобрать слова. Она понятия не имела, что ответить на решительно последнее, что она ожидала услышать от него когда-либо.

— Хорошо, — она определилась, наконец-то, выбрав, пожалуй, все же не самое верное слово.