Глава 403. Первое Признание

— Куроно-кун, я люблю тебя. Люблю от всего сердца.

Признание в любви. На этот раз не сон и не иллюзия. Это происходило прямо здесь и сейчас. Выражение искренних чувств одного человека другому.

— Пожалуйста, будь со мной и позволь мне быть с тобой.

Прямой взгляд её прекрасных небесно-голубых глаз был невероятно выразительным. Собранные в пучок каштановые волосы, белоснежная кожа, остроконечные эльфийские уши — абсолютно всё в ней было невыразимо прекрасным.

— Я больше не хочу, чтобы ты был для меня искателем, а я для тебя администратором. Я хочу больше. Я хочу тебя, Куроно-кун! Пожалуйста, будь моим…

— Прости, — мне не хватило духу выслушать её до конца.

Я впервые услышал любовное признание от девушки. И я был невероятно рад этому. Собственно, а почему бы и нет?

Я хотел сказать «да» прямо сейчас. Я хотел любить эту прекрасную девушку, которая испытывала такие глубокие чувства ко мне, именно ко мне и ни к кому другому. Я хотел остаться с ней навсегда. Я хотел сделать её счастливой. Я хотел сказать ей всё это. Но…

— Я не могу ответить на твои чувства, Эрина, — сказал я твёрдо.

— А? Но… Нет… П-почему?

Мне было невероятно трудно смотреть на Эрину. Её глаза широко распахнулись, словно ей сказали, что наступил конец света. Но теперь я не могу отступить. Не могу уклониться.

— Я не могу сделать тебя счастливой. Напротив, уверен, я принесу тебе одни только несчастья.

— Нет… ты же это не серьёзно? Ты можешь сделать меня счастливой, я знаю, что можешь!

Мои слова больше походили на оправдание. Но, полагаю, этого следовало ожидать. В конце концов, я никогда и ничего не говорил ей о себе. Поэтому я не мог ожидать от неё понимания.

— Скоро я уйду воевать с Крестоносцами.

— Как и многие другие! Рыцари, наёмники, искатели приключений, много кто собирается идти на войну. Я знаю, ты вернёшься. Я буду ждать тебя!

— Даже если я…

Я замолчал, сделал глубокий вдох и затем продолжил:

— Даже если мы победим в этом сражении, моя война не окончится.

Многие будут вынуждены оставить своих возлюбленных, чтобы пойти на войну. И это нормально. Такой солдат будет сражаться в полную силу, и если вернётся живым к своей половинке, то остепенится и создаст семью.

Но только не в моём случае.

— Что ты такое говоришь? — нерешительно спросила Эрина.

— Я говорю, что у меня есть личные счёты к ним.

Спада собирается воевать, потому что противник планирует вторжение. Но как только эта оборонительная война закончится и враг будет отброшен, что помешает Спаде вторгнуться в Дайдалос? Если верить Вилу, подобные действия пагубно отразятся на самой Спаде, потому что это может спровоцировать соседние города-государства выступить против неё. Таким образом, в интересах Спады избегать вторжения на земли, которые сейчас находятся под властью Креста.

— Моя война не закончится, даже если мы выиграем эту битву. Дальше я буду сражаться за освобождение Дайдалоса.

Пусть я и сильный искатель пятого ранга, однако я один. И несмотря на свою клятву освободить Дайдалос, сомневаюсь, что у меня достаточно влияния для решения данного вопроса.

Тем не менее, я должен продолжать сражаться. Я должен очистить Пандору от Крестоносцев. В противном случае мы никогда не познаем настоящего мира.

В глубине души я считаю, что нам нужно отправиться на континент Арк и уничтожить Республику Синкрия раз и навсегда. Другими словами, вырезать заразу под корень.

Но я понимаю, что подобная фантазия слишком оторвана от реальности. У меня даже плана нет, только идея.

И вообще я слишком забегаю вперёд. Ещё неизвестно, каков будет исход этой войны. Я могу погибнуть на поле боя задолго до появления Сариэль.

— Почему… Неужели я недостаточно хороша? — спросила Эрина, на этот раз рассержено. — Ты выбираешь вечные битвы вместо счастливой жизни со мной здесь, в Спаде?!

Прозвучало так, будто она обвинила меня в безумии, в берсеркерстве.

Я буду продолжать сражаться с Крестоносцами во что бы то ни стало. Враг настолько силён, что способен завоёвывать целые народы и континенты. У меня нет ни одной причины верить, что мне удастся победить их, как и нет никаких гарантий того, что я вообще останусь в живых. Они везде, куда бы я ни пошёл, словно преследуют меня. Они вынуждают меня сражаться, защищать дорогих для меня людей.

Я делал всё, чтобы выстоять против воинственных крестоносцев. До сих пор все мои усилия были направлены на то, чтобы стать наравне с Апостолами, которые служат своему презренному Белому Богу, сильнейшему из Богов.

Я всегда думал, что это мой долг. Сражаться, становиться сильнее, в противном случае я никого не смогу защитить.

Но, да, теперь я вижу… это явно не путь мага, которым я себя всегда считал. Это путь воина, который не может перестать сражаться. Это судьба берсерка.

— Всё верно. Я выберу путь вечной битвы, — я согласился с обвинением Эрины. — Знаешь, я всегда считал, что вся эта канитель с Кошмарным Берсерком несусветная дурость, и что это не про меня. Но вот он я, здесь и сейчас.

— Нет, ты точно не из тех, кто одержим битвами, Куроно-кун! Зачем ты говоришь всё это?! — воскликнула Эрина.

Она сказала мне, что внутри я всё ещё обычный парень, что она видит людей насквозь, и что глаз у неё намётан на такие вещи. Именно поэтому она такой успешный администратор.

Я не испытывал неудобства из-за того, что она видит меня насквозь. Напротив, я рад, что она понимает меня.

И именно поэтому…

— Я не могу втянуть тебя в свою войну, Эрина.

Она обычный гражданский служащий. Но если бы я захотел, она бы перестала им быть. Она бы плавала в реках крови, через которые приходится пробираться мне, чтобы достичь своих целей. Я не хочу этого.

Что до Лили и Фионы, они — не она. Хотя, если быть честным, я не хочу, чтобы они… ну, в любом случае, я не могу не полагаться на них.

— Обещаю, я защищу Спаду. Так что ты и все остальные смогут жить в мире и спокойствии. Мне остаётся только надеяться, что в этом спокойном мире ты найдёшь своё счастье, Эрина.

«Найдёшь сильного мужчину, который всегда будет рядом с тобой», — продолжил я мысленно.

— К-как я могу… я не могу быть счастлива… с кем-то другим…

Из глаз Эрина, наконец, хлынули слёзы. Тем не менее, как бы показывая, что не примет моего отказа, она прильнула к моей груди и обняла меня.

— Прости, Эрина.

В данной ситуации мне оставалось только извиняться. Мне нечего было сказать, я не могу успокоить её, не могу унять её слёзы.