27

Глава 27

Свежий, прохладный бриз пронесся по проспекту, щелкая и хлопая яркими флагами на стенах второго этажа зданий, стоящих вдоль улицы, когда Абигайл Хернс повернула за угол и увидела океан, расстилающийся перед ней. Эффектные облака подымались вверх и менялись на белые, но с черным и плоским низом, несущиеся через океан и приносящие дождь. По прогнозам метеорологов до дождя оставалось еще несколько часов, и это обещало шумную ночь с громами и молниями и она надеялась, что останется на планете, чтобы насладится ею.

А пока она наполнила свои легкие свежестью настоящего воздуха, ощущая солнечный свет на коже и что-то внутри нее мурлыкало в чувственном удовольствии. Любой космонавт, проводящий свою жизнь в искусственной среде, мотаясь между звездными системами, понял бы это удовольствие, но это имело особый вкус для Абигайл Хернс. Она была с Грейсона. Окружающая среда ее родного мира пыталась убить своих людей каждый день, а детей не допускали на улицу без строгого надзора взрослых, пока им не исполнялось десять.

Простые ливни представляли потенциальные риски для здоровья, поскольку они собирали пыль тяжелых металлов из атмосферы планеты; дыхательные маски для защиты от той же пыли в ветреные дни, как этот, были обычным делом; и любой естественный водоем был слишком загрязнен для тех, кто мечтал поплавать в нем. Большинство грейсонцев чувствовали бы себя очень неудобно на ее месте, но годы, которые она провела вне Грейсона, сначала на острове Саганами, а затем служа на кораблях КМФ, изменили Абигайл Хернс во многих отношениях. Одним из них была ее любовь — почти страсть — к открытым пространствам, свежему бризу и солнечному свету, не заслоненному ничем даже отдаленно напоминающим скафандр.

Ей даже нравилось ходить под дождем … без зонтика.

Вот почему она решила пройти шесть кварталов до ресторана, скорее к неудовольствию высокого, мощно сложенного лейтенанта гвардии Землевладельца Оуэнса, который шел позади нее. Матео Гутьеррес не был грейсонцем, — по рождению, по крайней мере, — и хотя он ничего не имел против солнечного света и свежего воздуха — в меру — он видел достаточно много и того и другого во время своей активной карьеры в морской пехоте Королевства Мантикора, большое спасибо. И как человек, обязанный чтобы Абигайль Хернс была жива любой ценой, он не одобрял вкус своей подзащитной к прогулкам в широко открытой угрожающей среде.

Вряд ли кто-нибудь здесь, в городе Тимбл, имел какие-то планы покушения на ее жизнь, но она была старшей дочерью Землевладельца Оуэнса. Это делало ее важной политической фигурой, как во внутренней политике Грейсона, так и в его отношениях со Звездным Королевством, и всегда существовал шанс, что кто-то попытается съесть эту фигуру. Это была работа Гутьерреса быть уверенным, что это не произойдет, а он был человеком, который серьезно относился к своей работе. Не говоря уже о личных причинах, которые были у него чтобы сохранить Абигайль Хернс в живых с того кровавого, жестокого дня на планете, называемой Убежище, в звездной системе под названием Тиберия. Матео Гутьеррес не был человеком, который легко показывает эмоции, — или так он наивно верил, — но он не оставил бы морскую пехоту и не перешел в Гвардию Оуэнса по прихоти.

Теперь он издал что-то удивительно похожее на сердитый вздох облегчения, когда перед ними вспыхнул голографический знак их цели.

«Ну, веселей, Матео!» Абигайль проворчала с улыбкой. «Мы почти пришли, небольшая прогулка не убъет тебя, и нам обоим нужен свежий воздух. Ты можешь ворчать, сколько хочешь, но ты так же устал от этих переборок, как и я!»

«Есть причина, по которой все такси болтаются по городу, миледи.»

«Да, есть. И не думай, что я пропустила твое уклонение от последней темы.»

«Уклонение, миледи?» Глубокая невинность была выражением, которое не шло к лицу лейтенанта Гутьерреса.

«Уклонение.» Она легко и ласково ударила его по плечу, но потом ее собственное выражение протрезвело. «Как хорошо видеть все это,» — она махнула рукой, чтобы показать переполненные эскалаторы, кафе на тротуарах, аэрофургоны, аэрокары — и, да, такси — жужжащие сверху. «Приятно видеть людей — просто людей, а не кошачьи лапы … или иконки на тактическом дисплее.»

Ее серо-голубые глаза потемнели, и Гутьеррес остановил гримасу, прежде чем она дошла до его лица. Он точно знал, что появилась темнота , но он не мог точно сказать, что это означает. Вместо этого —

«Все это можно видеть из окна такси, миледи,» — проворчал он.

«Ты действительно невозможен, не так ли?» — спросила Абигайл и засмеявшись, снова ударила его по плечу. Но благодарность за отвлечение сопровождала чистый юмор в ее глазах. «Ну, вот ресторан, так что ты можешь благополучно забрать меня с улицы примерно через пять минут.»

* * *

Хелен Зилвицкая увидела, как лейтенант Хернс направилась к их столу, пробираясь сквозь толпу по следам маджордома, а лейтенант Гутьеррес следовал за ней как тяжеловесный крейсер, внимательно следящий за быстрым эсминцем под его ответственностью.

«Он повсюду ходит за ней?» — мягко спросил Гвен Арчер, и Хелен усмехнулась.

«Довольно часто, кроме тех случаев, когда он идет первым,» — ответила она. «О, у него есть собственная боевая станция на борту корабля, но вне корабля?» Она покачала головой. «При этом ей еще чертовски повезло, что она «просто дочь»! Только поэтому она получила лишь одного личного телохранителя. У кого-то вроде герцогини Харрингтон есть постоянная команда из трех человек, куда бы она ни шла.»

«Черт.» Это была очередь Арчера качать головой. «Как легко забыть, что она дочь землевладельца…во всяком случае пока не появится что-то вроде этого.»

«Абигайл склонна ставить стереотипы на уши,» — согласилась Хелен, затем встала и протянула руку в приветствии.

«Абигайл! Я рада, что ты можешь остаться на берегу.»

«Это чудесно, не так ли?» Абигайл пожала ей руку, вместо того чтобы обнять, что она сделала бы в менее публичном месте. «Во многих отношениях это напоминает мне Лэндинг на Мантикоре.» Хелен недоверчиво выгнула бровь, и Абигайл рассмеялась. «Не архитектура, не люди, а океан. Вы, манти, испорчены, имея океан, в котором люди могут плавать! Вероятно, только грейсонцы ценят это соответственно.»

«Возможно, вы захотите обсудить это с герцогиней Харрингтон,» — сухо указала Хелен. «Предполагая, что вы можете застать ее не на паруснике достаточное время.»

«Принято,» — признала Абигайл. «Конечно, я могла бы также указать, что она с Грейсона … теперь,» — добавила она и повернулась к Арчеру, когда он встал. По строгой букве флотского протокола она должна была приветствовать его сначала, как старшего, чем Хелен, офицера, но это был социальный случай.

«Лейтенант Арчер,» — сказала она, пожимая ему руку.

«Лейтенант Хернс,» — ответил он. «Или правильно «Мисс Оуэнс»?»

«Только если вам действительно нравится делать врагов.» Она улыбнулась. «В некоторых официальных случаях я должена смириться с этим. Это не один из них.»

Позади нее глаза лейтенанта Гутьерреса даже немного закатились, но Арчер решительно проигнорировал эту возможность.

«Хорошо,» — сказал он и жестом пригласил ее садиться.

Она села в ожидавшее ее кресло, а Хелен и Арчер вернулись на свои места. Гутьеррес остался стоять, к недовольству официантов, которым, по какой-то странной причине, два массивно сложенных метра вооруженного сторожевого пса, расположившегося в середине их ресторана, не казалось чем то хорошим. Абигайл пригласила бы его присоединиться к ним, если бы не знала, как это бесполезно.