Глава 1853: Речь Короля

Глава 1853: Речь Короля

Когда Король вошел, все в зале выпрямились, кроме Санни, что единственный, вольготно расположившись на деревянном стуле, казался бельмом на глазу. Анвил окинул его мимолетным взглядом, и спокойно опустился на свое место.

Едва Король Мечей уселся, остальные Святые заняли свои места за круглым столом. Его причудливая форма создавала видимость равенства, но это равенство было лишь иллюзией. Анвил не делал ничего, и все же его подавляющее превосходство было очевидно.

Именно поэтому те, кто восседал ближе всего к нему, казались выше остальных. Моргана устроилась справа от него, а Нефис слева. Санни же оказался практически на противоположном конце стола.

Тем временем за его спиной, прислонившись к стене, стояли остальные Хранители Огня. Мастерам и немногим Пробужденным, приглашенным на военный совет, не нашлось места за столом.

На мгновение воцарилась тишина, и затем каменный зал наполнился глубоким голосом Анвила. Он говорил ровно и четко, с удивительно спокойной интонацией.

— Добро пожаловать, воины Домена Мечей, — начал он. — Мы вырвали кусок этой проклятой земли и воздвигли крепость на костях древнего божества. Наши клинки остры, а наша воля непоколебима… пока что. Силы Сонг с огромным трудом достигли того, чего мы достигли с относительной легкостью. Но не стоит преуменьшать их доблесть. Ибо те, кто недооценивает врага, обречены на поражение. Цена гордыни – смерть.

Он холодно окинул их взглядом, и продолжил:

— В этом мире нет никого, кто знал бы Ки Сонг, Королеву Червей, лучше, чем я. И посему я вам скажу: коварным замыслам этой женщины нет конца. Будьте готовы испить горечь, когда ее козни начнут плестись вокруг вас. Но я также обещаю вам, что в конце всего этого мы вкусим сладость победы.

Услышав эти слова, Санни невольно вздохнул.

В этот момент он внезапно осознал, какой трагедией должна была казаться эта война остальному человечеству.

Анвил сказал, что нет никого, кто знал бы Ки Сонг лучше него, и, по всей вероятности, это была правда. Санни привык воспринимать этих двоих как смутные и зловещие фигуры, как тиранов, наделенных огромной властью и втайне распоряжающихся судьбами человечества. Суверены.