Глава 2590: Хаос

Глава 2590: Хаос

Санни был Предопределённым, а Касси умела заглядывать в будущее.

Он жаждал свободы, она — перемен.

И потому Касси дала ему выбор, и, сделав его, Санни превратился в оружие против судьбы…

Он стал Безроковым.

Однако, даже зная всё это, Санни никогда не ожидал, что их акт неповиновения окажется столь действенным.

«Боги. Мы же были тогда всего лишь Мастерами…»

Как два Мастера смогли столь основательно повредить великое полотно судьбы? В конце концов, ни боги, ни демоны не сумели избежать своего рока.

«Как?»

Санни пошатнулся, не в силах постичь увиденное.

Но затем, медленно, в его смятённом разуме зародилась догадка. Возможно, именно потому, что Санни был всего лишь Возвышенным, ему и удалось совершить то, чего не смогли ни боги, ни демоны… ни даже Ткач.

Он медленно выдохнул, созерцая захватывающее дух зрелище разорванных Нитей Судьбы. Должно было случиться бесчисленное множество маловероятных событий, чтобы его вырвали из великого полотна. Что-то было подстроено Ткачом, что-то стало результатом кропотливых манипуляций Касси, а что-то — плодом его собственных усилий. Мерзкая Птица-Воровка — непостижимое существо, которое и боги, и Существа Пустоты ненавидели, но не могли истребить, — тоже сыграла свою роль.

Чтобы изуродовать великое полотно судьбы, нужно было предпринять несколько шагов. Во-первых, кого-то нужно было вырвать из его ткани, сделав безроковым. Уже одно это было почти невозможным… но не совсем. В конце концов, Мерзкая Птица-Воровка могла украсть чью-то судьбу, а раз могла она, то и Ткач — Демон Судьбы — вероятно, был способен на нечто подобное.

Во-вторых, существо, изгнанное из судьбы, должно было быть достаточно значимым, чтобы его отсутствие повлияло на всё огромное полотно. Это должен был быть тот, чьи действия отзывались эхом во всём сущем, достигая каждого его отдалённого уголка, и чья судьба, следовательно, была неразрывно переплетена с судьбами всего и вся.

И, наконец, это существо… должно было быть достаточно слабым, чтобы у него можно было отнять судьбу. В этом и заключался парадокс.

Слабое существо не было бы достаточно значимым, чтобы его отсутствие нарушило всю судьбу, а судьбу могущественного существа нельзя было украсть.