Глава 2768: Окровавленное Послание

Глава 2768: Окровавленное Послание

«Ах… я помню эту боль».

Существо, что некогда было Песнью Павших, едва не потеряло себя в муках тёмного, тоскливого воспоминания. Металлический запах крови, тепло солнечного света на израненном лице, текстура пропитанных кровью простыней, знакомые запахи друзей и соратников…

Теперь она всё это помнила.

На самом деле, даже если бы она захотела… если только она сама не пожелает… она никогда не сможет забыть ни одной мучительной детали.

Теперь она знала, как началось это бедствие и кем был враг. Так что эти воспоминания больше не имели значения — воспоминания о том, что последовало за ними, были важнее.

Возможно, они могли бы объяснить, как она оказалась в этом странном и жутком состоянии.

Поэтому она хотела оставить воспоминания о том дне и обратить своё внимание на другое…

Но прежде она не могла удержаться и не притянуть к себе ещё одно, последнее воспоминание.

В общей картине событий оно не имело никакого значения.

Но оно было важно для неё.

В том воспоминании Касси вернулась в мир бодрствования после того, как покинула его окровавленной и сломленной. Она ушла вечером, а вернулась на рассвете. Улицы СКОС всё ещё были темны, а пустынная окраина заброшенного пригорода была абсолютно безжизненной.

Не то чтобы это имело для неё значение — она провела большую часть своей жизни во тьме. Касси неуверенным шагом вышла из ПТС. Она смыла кровь и облачилась в новый наряд, внешне ничем не отличаясь от себя обычной. Пустая глазница на месте её левого глаза пульсировала тупой болью, но зияющая дыра была скрыта за повязкой.

Никто не узнает, что её изувечили, если она не снимет повязку.

Касси была слепа и не воспринимала мир собственными глазами уже более десяти лет. Глаза были ей бесполезны, так что потеря одного не должна была сильно на неё повлиять.

И всё же она ощущала его отсутствие.

Без левого глаза она чувствовала себя странно разбалансированной.

Касси было больно, но гораздо хуже боли было холодное осознание того, что её искалечили.

«Как я покажусь людям на глаза?»

Этот вопрос застал её врасплох.

Без защиты повязки все увидят, как жестоко с ней обошлись. В этом не было стыда, но…

Касси почти улыбнулась.

«Полагаю, у меня всё же осталось немного тщеславия». Она, конечно, знала, что была красива… по крайней мере, была. Она полагала, что это не имело для неё большого значения, и уж точно никогда не придавала своей внешности никакого веса.

Но теперь Касси поняла, что внешность значила для неё гораздо больше, чем она думала. Возможно, именно потому, что она не могла видеть, ей было так важно, как её видят другие.

Придав лицу нужное выражение, Касси вошла в заброшенную фабрику. Она не хотела показаться потрясённой персоналу карантинного комплекса… для них она была словно посланницей их богини. Святая в истинном смысле этого слова, а не по рангу, данному Заклинанием.

Если посланница небес явится окровавленной и напуганной, что почувствуют простые смертные? Пройдя проверку безопасности и войдя в карантинный комплекс, Касси вскоре наткнулась на знакомое лицо. Несмотря на ранний час, Пробуждённый Ютра куда-то тащил металлический ящик… разумеется, это был ящик синтетического пива, и тащил он его в генераторную, где всегда его прятал.

Касси остановилась, тихо прислушиваясь к звукам, которые издавал Ютра.

Ему удавалось заменять пиво каждый раз, когда она стирала его воспоминания, так и не прервав этот цикл. Однажды Касси даже присоединилась к упорному Пробуждённому и его собутыльникам в генераторной, чтобы попробовать дешёвое пиво… не то чтобы кто-то из них это помнил.

И несмотря на это, она до сих пор понятия не имела, где он доставал это синтетическое пойло, не говоря уже о том, как ему удавалось безошибочно доставать его каждый раз. Это было поистине поразительно.

Тем временем Ютра наконец заметил её присутствие.

— С-святая Касси, мэм!

Он выпрямился, глядя на неё с восхищением и трепетом, словно встретил живое божество.

Это его выражение никогда не менялось.

Касси заставила себя улыбнуться.

— Доброе утро, Пробуждённый Ютра.

Он застенчиво почесал затылок.

— О, уже утро? Здесь, под землёй, трудно сказать.

Касси некоторое время молчала, глядя на себя его глазами. Она глубоко сожалела, что не могла вместо этого видеть его лицо.

Её рука замерла у талии, словно желая на что-то опереться. Но затем Касси застыла.

«Ах… точно. Тихой Танцовщицы больше нет».