Кот

Я высадил Ильдрекса на вершине скалы. Мы остановились на склоне горы, откуда открывался вид на лагерь, и наблюдали за тем, как порча поднялась, и обрушилась на него волной чудовищных форм. Они бились о стены терновника. Живые палисады разрывали их на части, а пушечные выстрелы превращали тех, кто выжил, в кровавые пятна на земле. Трупы усеивали землю, и почва всасывала их, перерабатывая. Создавая орды одну за другой. Это была жестокая бойня. Бесконечная.

Но мой взгляд не был устремлён на битву.

Вместо этого я уставился на женщину на вершине стены. Невысокую амаридную женщину, ростом не более пяти футов. Она набрала вес с тех пор, как я видел её в последний раз, но взгляд её глаз был безошибочен. Холодный. Роботизированный. Она бесстрастно наблюдала за бойней, посылая волны ядовитых испарений в стаи испорченных, без малейшего изменения в выражении лица.

Ведьма Скверны. Главный врач дома Саммерски и личный военный химик легиона шиссави саера Горация Халкина. Доктор, гений и исцелившая рак.

Моя мать.

Я не ожидал увидеть её так скоро. Да и не хотел.

‘Твоя мама выглядит немного потрёпанной, шеф,’ — сказал Странник, обращаясь к моему разуму. Я надел его плетение на себя, но теперь я контролировал ситуацию. В глубине сознания я почувствовал, как его присутствие скрестило руки на груди. ‘Но судя по выражению твоего лица… ты ведь не собираешься здороваться?’

‘Нет. Не планирую.’

‘Это холодно, шеф. Я уверен, что даже плохие матери заслуживают немного любви, а?’

‘Эта женщина не мать. У матерей есть семьи. А у неё? Только одна вещь имеет для неё значение, и она там, внизу, в крови и испарениях.’

Странник замолчал, а я продолжил смотреть на мамину фигуру вдалеке, в одиночестве. Даже сейчас, когда отец состарился и, без сомнения, выздоравливает от рака, она здесь. Сражается. Работает.

Она всегда, блять, работает.

И теперь, когда меня нет рядом, чтобы позаботиться об отце, что он делает? Я знал это. Глубоко в своих костях, я знал. Он один в тёмном доме, сидит перед обеденным столом, рассчитанным на трёх человек. Он сидит на стуле и смотрит на два пустых. Те, которые он хочет, чтобы заполнила его семьей.

Но нет, отец слишком мягок. Слишком добр.

Он не вынесет, если попросит мать остаться с ним. Даже когда возраст начал уводить его.

Поэтому сейчас она здесь. Занимается единственным делом, которое когда-либо имело для неё значение.

Её работой.

Я оскалился, как будто мой гнев мог поразить её издалека. Как будто жар в моей груди мог заставить её вспыхнуть и отправить обратно туда, где она должна быть. Рядом с семьей. Бансури в моих руках скрипнул, и я заставил себя ослабить хватку. Ещё немного, и он разлетится вдребезги. Сломается.

Я не мог допустить, чтобы это случилось с тем, что отец сделал для меня.

«Не очень-то у тебя доброе выражение лица, Странник,» — сказал Ильдрекс, с любопытством глядя на меня. «Ты не поклонник принца? Или дома, который он представляет?»

«Ни то, ни другое,» — ответил я двумя голосами, моим и Странника. Они смешались. Соединились вместе, как в тот момент, когда я полностью соединился с его плетением. «Но это означает конец нашей сделки, не так ли, босс? Я привёл тебя в безопасное место.»

Ильдрекс кивнул: «Так и есть. Но у меня ещё много историй, которыми я могу поделиться. Как насчёт того, чтобы выслушать их в следующий раз, с другой сделкой? По одной истории за каждую кружку эля, которую ты купишь для нас обоих.»

«Я больше люблю чай. Ничто так не очищает желудок, как чашка шаа, а?»

Он повернулся к битве вдалеке и улыбнулся: «Тогда пусть будет шаа. Хотя на мой вкус, немного горьковат. Я предпочитаю более сладкие напитки — эль и нектар, они освежают. Хотя нам предстоит ещё долгий путь, прежде чем мы сможем выпить чашку того и другого, так что эти истории подождут.»

«Ожидание – это то, чему я научился очень хорошо, босс. В следующий раз, когда мы увидимся, я сразу заключу с тобой эту сделку.»

«Конечно. А теперь давай спустимся вниз и.…»

Ильдрекс повернулся ко мне лицом, но я уже шагнул прочь. С земли смертных и в Феласс, в промежуточный мир, где обитают бессмертные. Ильдрекс огляделся, ища меня, но ничего не нашёл. Вздохнув, он спрыгнул с выступа и помчался к стенам вдалеке.

Я сыграл быструю ноту песни Гале и полетел за ним. То, что я превратился в невидимку, чтобы избежать матери, не означает, что я собираюсь упустить свой шанс быстро выбраться из Испорченных земель.

Даже сейчас сесть на дирижабль было самым быстрым способом это сделать.

«Ты в порядке, Роуэн?» — спросил голос внутри моего плаща. Изнутри высунулось черное щупальце, на кончике которого открылся единственный глаз. Аами подмигнула мне: «Ты смотрел на ту газовую женщину внизу. Она плохая? Кто она?»

Я покачал головой: «Она моя мать. И у меня есть много причин ненавидеть её.»

«Так она враг?»

«Нет. Она просто человек, с которым я бы не хотел сейчас разговаривать.»