Прогресс

Странник наблюдал, как Ашран левитирует посреди комнаты, стиснув зубы, наигрывая на бансури неустойчивую мелодию.

Ветер вокруг него был нестабилен, слаб. Он кружился вокруг него, неся его вверх, но магия продолжала прогибаться под его весом. Колдовство шефа было слабым. Особенно с этим конкретным плетением. Ашран многолик — никогда не носит одного и того же лицо дважды — и это сделало Имя неустойчивым. В отличии от плетения Странника, которое парень так часто заимствует.

Но Странник был плетением другого человека. Хелиос украл его. А ребёнок позаимствовал. Это было не то же самое, что и личность, сотканная его собственной рукой.

И сейчас Ашран боролся с отсутствием личности. Он был свободен от многих правил, но его контроль над бессмертной магией был мерцающим углём в буре. В конце концов, одна соломинка никогда не сможет направить силу целого озера. Ашран был подобен этому — как хрупкая цепь, неспособная задействовать огромный резервуар под собой.

Странник покачал головой и вздохнул, скрестив руки.

«Ничего у тебя не выйдет, шеф,» — сказал он, наблюдая, как Ашран от недостатка контроля врезался в стену и упал навзничь. Ветер активно восставал против его игры. Смотреть на это было почти грустно, если не сказать забавно. Странник стоял над стонущим бессмертным: «Некоторые вещи невозможно решить только практикой.»

«Музыка — это мастерство,» — нахмурившись, сказал Ашран. Шеф встал и стряхнул с себя пыль: «Должен быть более быстрый способ улучшить его.»

«Музыка — это мастерство, это так. Но то, что ты делаешь, похоже на исполнение песни на лютне без струн.»

«Ну и что? Мне пойти на войну, чтобы стать лучше?»

Паренёк сверкнул на него взглядом, и Странник закатил глаза, не в силах стереть ухмылку с лица, несмотря на охватившее его раздражение. Даже в детстве шеф был чертовски надоедливым. И эгоистичным. Две вещи, которые присущи всем бессмертным. Странник покачал головой и посмотрел, как Ашран встаёт: «Войны — самый быстрый способ сделать себе имя, шеф. Ничто не распространяет имя быстрее, чем смерть. Но это не единственный способ, верно?»

Ашран беспомощно вскинул руки: «Я знаю это, но альтернативы ужасны! Если мы выберем их, это плетение будет едва ли полезно после многих лет усилий.»

«Ты бессмертный, шеф. Если не ввязываешься в войны, у тебя есть время.»

«Я придумаю что-нибудь получше. Просто наблюдай.»

Парень встал, вздохнув, и ослабил хватку на бансури. Он повернулся к двери, открыл её, вышел и захлопнул. Странник превратился в тень, которая прошла через щель под ней. Он вновь появился с другой стороны, приподняв бровь.

«Это твоё хобби — быть таким противоречивым, шеф?» — спросил он, следуя за ребёнком, пока тот шёл по коридору. Странник усмехнулся: «Жалуешься на мои предложения, а потом сразу же отправляешься следовать им.»

Ашран усмехнулся: «То, что известные методы ужасны, не означает, что я буду тратить время на их игнорирование. Медленный прогресс лучше, чем никакого. Я буду использовать твои методы, пока не придумаю свои.»

«Охотишься с луком, а дома рисуешь чертежи оружия, да?»

«Конечно. Было бы расточительством не делать так.»

Странник рассмеялся: «И вот ты здесь, игнорируешь пушки, которые я раздаю бесплатно. Впрочем, я не препятствую твоему решению избегать войн. Я просто говорю, что это самый быстрый путь к укреплению репутации.»

«Я бард. Единственная репутация, которая мне нужна, — это удивительный голос, мастерство и хорошая внешность. Я не получу этого на войне.»

После очередного поворота они вдвоём поднялись по лестнице, ведущей на туманную палубу дирижабля. Снаружи было темно. И дождливо, как в сезон Утопания. Клубящиеся грозовые тучи вокруг стоящего на якоре дирижабля скрывали луны-близнецы над головой. Под палубой Странник слышал, как тихонько гудят двигатели, вырабатывая магию в батареях корабля для следующего утра.

Они остановились в небе. И именно в такие моменты Ашран получал наибольшую свободу. Бессмертный, о котором шла речь, подошёл к краю корабля и замешкался, глядя вниз.

«Боишься, что разобьешься о землю с этим дерьмовым плетением, а?»

Ашран кивнул: «Ветер едва ли слушается меня под этим плетением.»

Странник махнул рукой в сторону: «Едва — это больше, чем ничего, шеф. Ты будешь в порядке.»

«А если нет, я стану красным пятном на склоне горы.»

«Чёрным. Не красным. Из-за твоей крови. Ещё несколько серых кусков тут и там из-за раздробленных органов, и измельченных тканей. Скалы там внизу выглядят острыми.»

«Ну спасибо.»

Покачав головой, Ашран взобрался на перила и поднёс бансури к губам. Он посмотрел вниз, холодный пот выступил на его лбу, и он стал ещё бледнее, чем раньше. Странник с весельем наблюдал, как парень закрыл глаза.

Ашран перешагнул через край. Он упал. Сыграл ноту на бансури.

Ветер не ответил, и Странник рассмеялся, когда раздался крик.

***

Мой бансури пронзительно закричал. Звук вырывался из отверстий, отчаянный и неконтролируемый. Ветры, ответившие мне, были такими же.

Ветер налетел на меня сбоку, и мир перевернулся и закружился, я сыграл ещё одну ноту. На этот раз ветер налетел снизу, подбросил меня вверх, замедлил моё падение, а затем исчез так же быстро, как и появился. Я распластался, пытаясь замедлить своё падение. Я сыграл ещё одну ноту. Снова потянулся к песне Гале.

Ветер не ответил.