Глава 758

Глава 758 – Блины

Согласно последним сообщениям, которые я отправлял на Землю, я узнаю, что моя мама сейчас находится на приятном тропическом острове. Я добираюсь туда, усиливая использование кинетической энергии. Во время полёта я замечаю истребители вдалеке, но они быстро исчезают, прежде чем я успеваю подлететь ближе и рассмотреть их.

Но чем ближе я к цели, тем больше ощущаю, как замедляюсь. Когда остров появляется в поле зрения, моя скорость едва превышает скорость автомобиля и продолжает падать ещё сильнее.

Это не маленький частный остров или что-то в этом роде. Это остров побольше — на нём есть небольшой город и две деревни, как я вижу. Красивый пляж с белым песком и приятные горы.

Я достаю телефон из кармана, чтобы ещё раз проверить направление, и лечу окружным путём над морем к дальней стороне острова. Она не так уж далеко от города и соединена с ним дорогой, идущей вдоль пляжа. Там больше грандиозных зданий с огромными поместьями.

Место, куда я направляюсь, начинается от небольшого холма и занимает большую часть частного пляжа, а также ближайшего утёса. В бухте я вижу маленькую яхту и несколько меньших судов. Идёт строительство — я парю в воздухе и наблюдаю, понимая, что они работают над бункером чуть дальше от главного дома.

Я уверен, что Проводник уже позвонил людям здесь, и мама должна знать о моём прибытии, но я всё равно медлю. Просто парю в воздухе, чувствуя нервозность сильнее, чем перед некоторыми боями на жизнь и смерть.

Это одновременно забавно и раздражает меня самого — я снова достаю телефон, включаю фронтальную камеру, проверяю своё лицо, поправляю волосы насколько возможно и одежду тоже. С глазами ничего не поделать — моя черта теперь постоянно активна.

Раньше Мановидящая Радужка проявлялась только при активации, создавая золотой круг вокруг зрачков, а теперь всё немного иначе. Этот круг стал чуть менее заметным и более неровным, он ощущается как золотой свет, пытающийся выглянуть из-за краёв моего чёрного зрачка. Он сдвигается, его свечение пульсирует — то ярче, то светлее, — и непредсказуемо кружит вокруг зрачка. Точно как во время затмения.

Телефон звонит один раз — номер скрыт. Из любопытства отвечаю:

— Алло?

— Добрый день, — отвечает голос, размеренный и уважительный. — Вице-президент Вернон Оукли. Надеюсь, я застал вас в удобное время. Я хотел установить контакт и выразить, что мы готовы к встрече, когда вы—

Я даже не дослушиваю и оставляю телефон висеть в воздухе, зафиксированный моим поглощением кинетики.

Затем мои чувства расширяются на область радиусом в милю. Каждый человек, каждая машина, автомобиль, насекомое, животное и всё, что движется, замирает и останавливается — всё удерживается моей волей. Я оставляю ровно столько функции, чтобы все были в безопасности: люди могут дышать, а машины не взрываются и не ломаются.

Всё это делает малая часть моего разума — она рассчитывает, воспринимает, категоризирует и управляет поглощённой кинетической энергией, а также останавливает других людей, животных или машины, которые входят в зону.

Усиливая себя, я нахожу вертолётную площадку, приземляюсь на неё и снова поправляю одежду и волосы.

Прохожу мимо охранника в костюме, застывшего на месте, и садовника с шлангом, который поливал растения рядом. Оба следят за мной только глазами, а вода из шланга тоже заморожена в воздухе.

Только один человек двигается свободно, и я медленно направляюсь к ней.

Должно быть, она услышала мои шаги, потому что, когда я выхожу на террасу, она уже стоит там, глядя в мою сторону, прикрыв грудь рукой. Её сердце бьётся как сумасшедшее и я полностью блокирую эти свои чувства. Не наблюдаю за её движениями, подёргиваниями, мышцами, температурой или потоком крови. Вместо этого смотрю на маму только теми чувствами, которые использовал бы до Обучения. И все слова, все планы, как должна пройти эта встреча, исчезают — разум становится чистым.

В этом плане она лучше меня. Прежде чем я успел сообразить, что делать, она оказалась передо мной, прижалась ко мне и обняла.

— О боже, Натаниэль. Натти… — шепчет она моё имя снова и снова, и я чувствую её слёзы на своей груди, обнимая её в ответ. Не думаю, что когда-либо в жизни держал что-то так осторожно.

Она поднимает взгляд на моё лицо, берёт мои щёки в ладони:

— Твои глаза, твои красивые глаза, что с ними случилось? И этот шрам? Что… — Её пальцы касаются шрама, идущего от нижней части левой щеки вниз через шею. — Больно было?

Её пальцы проводят по линии шрама. Я чувствую тепло её ладоней, лёгкую дрожь за этим касанием. Она продолжает смотреть на моё лицо с тревогой, пытаясь прочитать каждый его дюйм.

Я отвечаю голосом тише, чем привык:

— Немного. Но теперь всё в порядке. — Эти слова выходят медленно и осторожно.

Она снова берёт меня за челюсть. Большие пальцы скользят по скулам. Она изучает сдвигающиеся кольца света вокруг моих зрачков. Они пульсируют неровным ритмом, отражаясь в её нежных глазах.

— Ты выжил, — повторяет она. Плечи её вздрагивают один раз, и она наклоняется, прижимая лоб к моей груди. — Я думала, что никогда тебя больше не увижу. Думала, потеряла тебя… и Викторию… она…?