Глава 759

Глава 759 – Всего один день

Даже через несколько часов мы всё ещё сидим там — после двух дополнительных заходов на приготовление блинов и напитков к ним. Например, шоколадное молоко или какие-то модные бренды свежевыжатых фруктовых соков, названия которых я даже прочитать не могу.

В какой-то момент снимаем обувь и заходим в море — позволяем волнам омывать нас, пока бродим по воде. Мама показывает свои любимые места и точки, где видела китов далеко в море. Рассказывает о плавании на маленькой лодке, как пытались научить её рыбачить и плавать с маской.

Какое-то время она даже плачет.

Рассказывает, как всё ещё скучает по отцу. Не по тому, кем он стал, а по тому, кем был раньше. Молодым, мечтательным парнем — иногда глупым, полным своих целей и надежд. Говорит, как казалось, что весь мир ополчился против него, медленно превращая в озлобленную оболочку того, кем он был когда-то. Кого-то, кто искал облегчения в алкоголе, прятался и огрызался, как загнанный в угол зверь.

Говорит, что не заслуживает ничего этого из-за того, что сделала, и как ужасно себя чувствует, наслаждаясь кусочками жизни, о которой всегда мечтала.

Она говорит мне, как всё это опустошает в конце, когда мы с Вик в опасности.

Она просто такая глупая. Та, кто, когда любит — отдаёт всё, что имеет.

Моя глупая маленькая человечка.

Чем больше времени мы проводим вместе — тем легче говорить, и тем больше я получаю подтверждения, что никогда по-настоящему на неё не злился, ни разу. Даже когда она нарушает негласное правило и говорит о своих чувствах по поводу того, что случилось после смерти папы и когда Викторию забрали в тюрьму. Выкладывает все свои мысли, стоя по колено в море с солнцем, сияющим над волнами за спиной.

Я слушаю и рассказываю кое-что своё. Что случилось после того, как мы расстались, об Обучении и людях, которых встретил.

Тогда она спрашивает:

— Ты всё время говоришь «моя группа», «команда» и тому подобное. Но на самом деле ты имеешь в виду друзей, правда?

Я открываю и закрываю рот, прежде чем сказать:

— Да, именно это.

— Я рада. — Её лицо чуть грустнеет, когда она берёт мою руку. — Знаешь, это нормально. Никто больше не будет кричать на тебя или бить за то, что ты сближаешься с людьми.

— Знаю.

Она сжимает насколько сильно может, прежде чем улыбнуться:

— Твоя рука такая сильная.

— На самом деле моё тело одно из самых слабых среди моей гру… среди моих друзей. Наверное, самое слабое.

— Правда?

— Так задумано, — улыбаюсь ей. — Некоторые другие, наверное, могли бы поймать пулю, просто используя чувства и скорость тела. Другие могли бы получить ракетой и даже царапины не получить.

— Звучит страшно. Всё меняется так быстро.

— Ничего не поделаешь, кроме как адаптироваться, — говорю я, а потом, глядя на неё, вытаскиваю ногу из воды и ставлю на поверхность. Вытаскиваю вторую и стою на воде. Чуть жульничаю — не стою на волнистой поверхности, а использую кинетическую энергию, чтобы парить, но вслух не говорю.

— Хвастун, — продолжает улыбаться она и даже брызгает водой в меня и вода замирает в воздухе.

Она снова начинает идти, бродя по воде, и я следую, притворяясь, что иду по поверхности.

— Ты не можешь остаться надолго? — спрашивает она.

— Всего один день, прежде чем меня затянет обратно, но перед этим хочу проверить семьи друзей и встретиться с несколькими людьми. Обычно я бы забил на всё и остался с тобой, но думаю, это важно для меня сделать.

— Да, — соглашается она со мной маленькой улыбкой, которую пытается скрыть.

После этого позволяю себе остаться ещё несколько часов, а также отпускаю всех, кого удерживал, когда мама просит. Некоторые люди бегут в панике, есть немного криков, несколько падают в обморок. Хотя никто не пострадал — я проверил. Все машины перезапускаются, животные тоже начинают двигаться.

Чтобы избежать всей этой суматохи мы идём в сад, который я блокирую для нас, и болтаем о глупостях, смотря какое-то кулинарное соревнование, которое мама включает фоном на телевизоре.

Только когда кажется, что время подходящее — прощаемся, и я получаю ещё одно долгое объятие.

Снова взлетая высоко в воздух, смотрю вниз, на мили внизу, используя усиленное зрение, чтобы наблюдать за мамой, которая уже не может меня видеть. Она начинает трястись и снова плакать, но также счастливо улыбаться.

Через минуту успокаивается, поправляется и идёт к передней части дома — начинает разговаривать с садовником, глубоко извиняясь, и потом переходит от человека к человеку, извиняясь перед всеми.

Ещё раз запоминаю её лицо и заставляю себя отвернуться, хватаю смартфон из воздуха, где оставил. Несколько пропущенных от того же скрытого номера, несколько от Проводника и сообщения тоже. Игнорирую большинство и нахожу только с местоположениями семей друзей. Не особо сдерживаю полёт и путешествую по всей стране, проверяя всех.

Семья Мин-Джэ переехала в приятный дом. Я впервые вижу его родителей и братьев и сестер, и так как уже полдень, они собираются дома. Его отец особенно напоминает мне Мин-Джэ, он довольно высокий, что намекает, что сын однажды достигнет похожего роста. Запоминаю, кого должен увидеть, количество членов и подтверждаю, что все там и в безопасности. Потом, как обещал, устраиваю мелкие пакости.

Уничтожаю домашку. Порчу сантехнику. Телепортируюсь в ванную и выливаю все дорогие духи в раковину, открываю все крышки унитазов. Прокалываю все колёса на обеих машинах.

Дальше проверяю маму Тесс. Нахожу её дома, одну, погружённую в работу за компьютером в роскошной квартире, где жила Тесс, недалеко от верха невысокого небоскрёба. Одна сторона открывается на огромную террасу с видом на ближайший парк, а окна от пола до потолка — на город. Мама похожа на Тесс — высокая, блондинка, стройная фигура, хотя выражение ее лица гораздо более замкнутое, особенно во время работы.

Смотрю на неё ещё минуту, прежде чем улететь, машу ребёнку, который смотрит на меня из окна своей комнаты, пока я парил там.

Как обещал, не проверяю близнецов и их приемные семьи, хотя очень хочу навестить тётю близнецов после того, что слышал о их поступках. Но в итоге это им решать.

И мама с отцом Майи, и отец Лили вроде в порядке. Проводник позаботился о большинстве вещей, и у них стабильный поток денег. Словно ниоткуда им повезло, и наша страна и сама система помогают им во всем. Приятно видеть.