Богиня Творения
Люцифина никогда не видела снов. Сон был не более чем досадной необходимостью, отдыхом для уставшего разума. Она никогда не придавала ему особого значения.
Когда ее глаза, наконец, открылись, в первые мгновения она не понимала кто она и где находится. Ангел лежала в скудно обставленной комнате, на деревянной кровати. Кто-то накрыл ее одеялом.
Первым побуждением Денницы было выхватить клинок, убить все и вся в радиусе мили, а затем улететь обратно на Небеса и узнать последние новости. К счастью, она не поддалась этому порыву. Люцифина села в кровати, протирая глаза и осматривая комнату. На стуле рядом с кроватью сидел маленький мальчик с фиолетовыми волосами. Он спал, положив голову на одеяло.
И вновь ее разум подсказал ей убить его, пока он уязвим, и вновь она не стала следовать своим инстинктам. Когда ангел вгляделась в лицо мальчика, она почувствовала себя странно. Она как будто откуда-то знала его – не как врага, с которым сражалась ранее, а как своего сына.
Эта мысль привела ее в ужас. Она знала, что этот мальчик не был ее ребенком и все же ей казалось, что он им был. Она видела не еретика, которого нужно разорвать на части и забыть о его существовании, а ребенка, нуждающегося в матери, которая не должна была оставлять его одного.
Вдобавок к ее и без того путанным мыслям, у Люцифины раскалывалась голова. Ее руки вздрагивали при каждом затрудненном вдохе. В конце концов, она заставила себя встать с кровати. Даже стоять было тяжело. Ее меча нигде не было видно, а мальчик все еще держал свой под рукой. Внешний вид этого клинка был поистине гротескным, но у Денницы сейчас было не так много вариантов.
И снова, когда она попыталась подойти к нему, её тело внезапно остановилось. За каждой мыслью Денницы немедленно следовала другая, противоречащая ей. Она никогда не чувствовала себя такой потерянной. Она даже не чувствовала себя самой собой.
Когда Лука, наконец, проснулся, он увидел, что кровать пуста, а его матери нигде не видно. В конце концов, глаза Героя нашли ее, застывшую у окна. Слово «мама» рвалось с его губ, но не покинуло их.
«…Люцифина. Ты проснулась.»
Денница не обернулась, когда он обратилась к ней.
«Что случилось?» – спросила она почти шепотом.
Лука встал и подошел ближе, но Люцифина заметила, что он также держал свой меч наготове. Ей стоило воспользоваться шансом и отобрать его… но часть ее противилась этому.
«Ты хочешь сказать, что ничего не помнишь?»
«Я… со мной что-то случилось», – сказала она, – «Это все, что я знаю»
Объединение двух душ обязательно должно было иметь некоторые побочные эффекты… Но, похоже, она просто забыла все, что произошло вчера. Если это так, объяснение не займет слишком много времени.
Герой сел на кровать и начал рассказывать Люцифине все, что знал. Тамамо придумала план, как расправиться с ней и он сработал. У Денницы было много вопросов, и Луке пришлось приложить много усилий, чтобы ответить на них. Он также должен был объяснить, откуда он родом и кто он на самом деле.
«Ты имеешь в виду… ты действительно мой сын?» – спросила она. Лука не знал, что на это ответить. Когда он смотрел на этого… ангела, он, конечно, не видел своей матери. «Его» Люцифина была доброй, любящей женщиной. И его последними воспоминаниями о ней были ее смерть от болезни, которой ее наградила Илиас. Видеть, как Люцифина ведет себя так, словно даже не знает его, было… больно.
«…технически», – наконец сказал он, – «Насколько я знаю, часть твоей души теперь принадлежит моей матери. Другая половина… э-э, была ‘здешней’ тобой»
«Значит, я – два разных существа в одном…?» – спросила Люцифина, поворачиваясь к своему сыну.
«Более или менее», – сказал Лука. Люцифина поднялась со всей грацией ангела, но не с самообладанием такового.
«Этого… не может быть», – пробормотала Денница, – «Лука… скажи мне, что это неправда. Как я могу стать… собой прежней?»
Сейчас она говорит совсем не как мама.
«Ну… или это, или… нам пришлось бы убить тебя»
Снова воцарилась тишина. Денница уставилась на что-то за пределами комнаты, но Лука не мог разглядеть, на что.
«Где мой меч?»
Тамамо забрала его прошлой ночью. Пока что Риноа будет использовать его как второе оружие. Лука напряженно ответил: «Мы забрали его»
«Верни», – холодно потребовала Денница.
«Это слишком опасно. Ты можешь навредить кому-нибудь или того хуже», –объяснил Лука.
«…»
Люцифина продолжала смотреть в окно. Лука встал у неё за плечом и с этого нового ракурса смог определить на что она смотрела. На улице мимо здания проходили люди и монстры. Герой ничего не сказал.
«Что вы со мной сделаете?» – наконец спросила Люцифина. Лука вздохнул.
«Я не уверен», – признался он, – «Сначала нам нужно кое с чем разобраться, но как только я вернусь, я что-нибудь придумаю»
«…ты выглядишь занятым», – сказала Люцифина, наблюдая, как Герой готовится уйти.
«Могу ли я доверить тебе, оставляя одну?» – пробормотал вслух Лука, закрепляя Сияние Ангела на поясе.
«Разве не по этому ты был здесь? Почему ты оставался рядом со мной, пока я спала?»
Лука проигнорировал вопрос: «Так я могу тебе доверять?»
«… Я не знаю», — призналась Люцифина. Герой, по крайней мере, оценил ее честность. Уходя, он запер дверь и не забыл сказать королю, чтобы тот охранял дом. Тамамо и все остальные ждали его.
***
Герой огляделся. Риноа, Илиас, Промештейн и Тамамо стояли рядом. Кицунэ была в своей первоначальной форме, от нее исходила огромная сила Предка. Даже просто взглянув на нее, Лука мог сказать, что она была необычайно сильным существом. Илиас, с другой стороны, все еще выглядела и иногда вела себя как ребенок. Она также завидовала Предку в том, что той повезло вернуть свою силу, в то время как самой Илиас еще только предстояло получить лишь что-то близкое к тому, что у нее было раньше.
Но она ничего не могла поделать. Сейчас ей просто нужно было смириться с этим и двигаться дальше.
«Напомни мне еще раз, что мы здесь делаем?» – спросила она.
Лука заговорил первым.
«Очевидно, теперь пришло время для ‘охоты’ на Илиас. У нее больше нет серафимов или других сильных ангелов, за которыми она могла бы прятаться. Пора встретиться с ней лицом к лицу»
Маленькая Богиня снова обдумала план. Идти прямо к Илиас сразу после встречи с Люцифиной было рискованно, не говоря уже о том, что утомительно.
«Не лучше ли нам сначала отдохнуть?» – спросила она Тамамо, которая была ответственна за разработку плана.
«Нет. Нам очень повезло, что я так хорошо рассчитала время устранения Денницы. Пока Илиас была занята, мы смогли разобраться с последним серафимом прежде, чем она успела отреагировать. Теперь нельзя терять ни минуты. Мы ворвемся на Небеса, проложим путь через ее армию и доберемся до Богини. Затем мы прикончим её прежде, чем она выкинет очередное безумство» – сказала Тамамо.
«Подожди секунду, как тебе удалось так хорошо спланировать все это?» – спросила Илиас, почти не скривившись от последней части. Она скрестила руки на груди, изучая выражение лица гораздо более высокой кицунэ, – «И как ты можешь быть уверена, что Илиас вообще сейчас на Небесах?»
«Хорошая кицунэ никогда не раскрывает свои трюки» – величественно ответила Тамамо.
Промештейн же решила раскрыть её трюки: «Во-первых, она использовала заклинание наблюдения за Илиас, чтобы подтвердить ее местоположение. По всей видимости, Илиас покинула Небеса некоторое время назад – по крайней мере, на день. Она оставила архангела за главную, введя ту в курс дел. По крайней мере, так мне сказала Тамамо. Впоследствии, Тамамо начала действовать, когда было подтверждено, что Люцифина находится на континенте Илиас. Если бы одна из этих двух частей не совпала, нам пришлось бы ждать довольно долго»
Тамамо-но-Маэ гордо улыбалась, когда Промештейн объясняла её план.
«Во-вторых, она знает, что происходит на Небесах, благодаря, опять же, заклинанию наблюдения. По-видимому, Илиас просто сидит там»
Она как будто ждет нас. Тамамо сказала, что у нее были красные, предположительно от слез, глаза.
Какая жалкая богиня. Ее дитя живо и все же она оплакивает его. Она такая трусливая, прячется на Небесах вместо того, чтобы спуститься сюда и встретиться с нами лицом к лицу.
Ну, это не имеет значения. Скоро мы будем там и тогда ей некуда будет бежать.
«Как… скучно», – вздохнула Риноа. Разочарование в ее голосе несколько задело Тамамо.
«А чего ты ожидала? Заклинания наблюдения просты в применении и лишь немного сложнее должным образом скрыть их», – указала Тамамо. На самом деле, ей потребовалось очень много усилий, чтобы успешно скрыть свое заклинание от Илиас и лишь тысячелетия опыта уберегли её от провала, но, насколько она могла судить, все сработало.
Риноа пожала плечами. Она двинулась дальше, взяв на себя руководство группой. Лука шел рядом с ней, остальные следовали за ними чуть в отдалении.
«Итак, что у вас с Луной?» – наконец спросил он.
Доппельгангер вздохнула.
«Ну, по крайней мере, она не собирается сбежать из лагеря. Но она ведет себя отстраненно и… Я не знаю. Просто сейчас все по-другому»
«Ты пыталась поговорить с ней об этом?»
Риноа кивнула.
«Да, но… Она действительно не хочет говорить. Полагаю, мне просто придется оставить всякие попытки начать диалог. Может быть, когда мы вернемся, я смогу попробовать снова»
Двойник остановилась: «Это место подходит»
«Отлично. Все готовы?» – спросила Тамамо. Остальные кивнули, – «Тогда продолжаем»
В центре поляны группа сбилась в кучу. Риноа начала произносить заклинание. Группу из пяти человек окружило кольцо света.
К счастью, мы достаточно близко к Вершине Мира, чтобы заклинание сработало. Иметь дело со всеми ангелами, охраняющими путь на Небеса, было бы утомительно…
Лука прикрыл глаза, плюхнувшись в воду и вызвав большой всплеск. Он снова поплыл к краю озера.
Сад Эден оставался в первозданном виде даже после ее смерти. Герой почувствовал к ней сожаление, узнав о ее судьбе. Третий Серафим никогда не обладала силой или интеллектом своих сестер, поэтому ее кончина после смерти Микаэлы не была неожиданной и даже способствовала планам их группы. С другой стороны, Лука всегда верил, что она не была злой сама по себе; именно Богиня, за которой та следовала, сбила ее с истинного пути. Он был уверен, что, если бы ей дали шанс, она смогла бы стать хорошим ангелом.
Микаэла иногда говорила об Эден. Очевидно, сестры не очень хорошо относились к ней, пока они были все вместе. На нее всегда смотрели свысока из-за ее слабости…
Когда они, наконец, добрались до суши, каждый из них начал избавляться от влаги. Тамамо начала стряхивать с себя воду, совсем как собака. Риноа выжимала мокрую накидку. Илиас просто использовала заклинание, чтобы мгновенно высушить себя, а Промештейн было все равно. Лука сделала то же самое, что и Богиня Творения. Заклинание, которому она научила его для повседневного использования, было чрезвычайно простым. Она сказала, что он начал совершенствоваться в святой магии, но ему еще предстоит многое сделать с точки зрения контроля приложенной силы.
«Сад ничуть не изменился», – пробормотала Промештейн, записывая что-то в свой блокнот, – «Должно быть, ее подчиненные заботились о нём после того, как она умерла. Полагаю, этого следовало ожидать»
«Ты бывала здесь раньше?» – спросил Лука, пока они шли по мягкой, похожей на облако земле.