28. Alethephobia (Part II)

страх быть одиноким.

Когда они спускались по лестнице в Башне, Сакура вымещала беспокойство на ткани своего жилета чунина, не обращая внимания на то, как тем самым уничтожала аккуратно заглаженные складки. Его в любом случае придётся сдать на подшивку, стандартный размер ей не подходил, из-за чего жилет вряд ли в нужный момент спас бы ей жизнь.

Какаши-сенсей, который в кои-то веки был без своего романа, взглянул на неё сверху вниз.

Сакура прикусила губу.

— Мне обязательно его носить? — тихо спросила она.

— Ты же знаешь, что нет, — заметил Какаши-сенсей, — однако отсутствие жилета не изменит того факта, что ты теперь чунин.

— Я не… — она с трудом подбирала слова и в итоге смогла выдавить из себя лишь жалобное: — Почему?

Когда её взгляд метнулся к Какаши-сенсею, тот выглядел мрачным.

— Ты знаешь ответ и на этот вопрос, Сакура, — ответил он с небольшим укором. — Наша прежде эффективная военная сила приняла на себя огромный удар. Мы не должны этого допускать. Твоё повышение на поле боя было первым и, вот увидишь, не последним.

Сакура медленно кивнула, потому что это было то, что она действительно понимала. Какаши-сенсей отвернулся от неё, продолжая говорить:

— Цунаде-сама, ещё когда она жила в деревне, была категорически против продвижений по службе на поле боя в невоенное время. Она считала, что в таких случаях рассматривались только способности, без учёта стабильности и эмоциональной зрелости, необходимых для грамотного использования этих способностей.

— Вы считаете, что она была права? — осторожно спросила Сакура.

Видимый ей уголок рта Какаши-сенсея приподнялся.

— За исключением становления генином, всё моё продвижение по службе происходило посредством повышения на поле боя. Но то было военное время. Было невозможно избежать таких повышений, не нанеся вреда самим себе. Даже Цунаде-сама не стала с этим спорить, хоть и была очень недовольна, но потом… Потом я встретил человека, который ни разу за всю свою карьеру не сдавал ни одного экзамена. Однако, когда он сбился с пути, из жизни ушли многие, — мрачно сказал он.

«Учиха Итачи», — догадалась Сакура, но промолчала. Она не была готова обсуждать с Какаши-сенсеем ту резню. Потому что это привело бы к Годзэн-сан и тому, что она рассказала, а Сакура хотела держать эту часть своей жизни как можно дальше от остальных. Она хотела продолжать притворяться, хотя бы ещё немного, что это не было чем-то, что всплывало абсолютно везде, портя её чёрно-белый мир всевозможными оттенками серого. И пауками.

— Думаете, я заслужила это повышение? — спросила она вместо этого.

Какаши-сенсей долго не отвечал, и она была уже почти уверена, что он не собирается отвечать вовсе, как вдруг он заговорил:

— Я думаю, тебе было бы намного легче, будь у тебя больше боевого опыта. В этом я с Цунаде-сама согласен. Все твои миссии либо причислялись к рангу D, либо срывались. Хоть это и идёт против её принципов, но она очень тщательно выбирает, кого продвигать. Кто-то другой мог бы повысить каждого генина, прошедшего в финальный раунд. Но не она. Вместо этого она повысила тебя, Нара и мальчика из Абураме. Это решение не было основано исключительно на экзамене — оба мальчика так же сумели обнаружить гендзюцу и самостоятельно его избежать, после чего внесли свой вклад в защиту деревни, несмотря на то, что Нара для этого понадобилось подыскать мотивацию. Скорее всего, поэтому она решила не повышать Рока Ли, который обладает прекрасными навыками, но вместе с этим имеет и достаточное количество недостатков, связанных с этими навыками. Я не сомневаюсь в том, что однажды он станет чунином, но ему действительно придётся потрудиться.

Он оставил свои размышления и протянул руку, чтобы взъерошить ей волосы.

— Не смотри так, Сакура, — сказал он. — Я не совсем уверен, что ты готова, но ты заслужила это повышение.

Она посмотрела в ответ.

— В этом нет никакого смысла, — запротестовала она.

— Я очень сложный человек.

Она задержала на нём взгляд ещё на мгновение, а затем в задумчивости отвернулась.

— Да уж, Какаши-сенсей.