29. Chronophobia (Part I)

страх времени.

Когда никто так и не начал говорить — Сакура съежилась в предвкушении, Наруто стоял с пристыженным видом, но упрямился, так как Саске молчал, а на лице того отражалось настолько холодное безразличие, какое только было возможно, — Какаши вздохнул.

— Ладно. Пусть будет по-вашему, — категорично произнёс Какаши-сенсей. — Сакура, если твои товарищи по команде решили, что лучший способ уладить свои разногласия — это публичный поединок, то меня не волнует материальный ущерб, который ты причинила, разнимая их. Это будет вычтено из их зарплаты. С твоей рукой всё в порядке? — когда она замешкалась, взглянув на Саске, который демонстративно не смотрел на неё, Какаши-сенсей приказал: — Иди, пусть кто-нибудь осмотрит её.

— Сейчас? — спросила Сакура, потому что, несмотря на то, что рана болела, ей и раньше бывало действительно больно. А этот разговор казался очень важным.

Его единственный видимый глаз сузился, но когда она вздернула подбородок и упрямо встретила его взгляд, Какаши уступил.

— Полагаю, что перед тобой должны объясниться не меньше, чем передо мной, поскольку именно ты всё закончила. А теперь, кто мне скажет, почему вам показалось хорошей идеей использовать смертоносные техники для разрешения ваших конфликтов? Я учил тебя Чидори не для того, чтобы ты использовал его против своего товарища по команде, Саске, так же, как Джирайя не стал бы учить тебя этой особой технике, если бы знал, для чего ты её применишь, Наруто. Меня не волнует, что вы потеряли самообладание. Мне всё равно, что вы не подумали головой — это не сделало бы вас обоих менее мертвыми, если бы Сакура не вмешалась. С того момента, как вы переступаете порог Академии, вас учат относиться с уважением к своему оружию, что это инструменты, а не игрушки. То же самое относится к ниндзюцу.

— Да, Какаши-сенсей, — печально согласился Наруто, уставившись на свою руку, а затем сжав ее в кулак. — Я… я не подумал. Я был слишком зол. Но это больше не повторится, — пообещал он. — Ведь… даже если всё не специально, это ничего не будет значить, если кто-нибудь пострадает.

Какаши-сенсей одарил раскаивающегося генина едва заметной улыбкой.

— Во время тренировок всегда происходят несчастные случаи, и никто не будет упрекать тебя из-за них, но это одна из техник, которую никогда не следует использовать во время спарринга.

Наруто, взглянув вниз на кратер, который он оставил, поморщился и кивнул.

Внимание переключилось на Саске, чей взгляд был затуманен гневом, а не сожалением.

— Понял, — едва приоткрыв губы пробормотал он, мрачно посмотрев на Какаши-сенсея.

— Неужели? — спросил Какаши-сенсей, приподняв бровь. — Тогда, я полагаю, ты не будешь против того, чтобы проводить Сакуру и объяснить, почему у неё электрические ожоги?

Было видно, как напряжена челюсть Саске, когда тот направился к выходу. Сакура не была уверена в том, что она должна идти за ним, но когда Саске подошёл к двери, он повернулся и бросил на Сакуру взгляд, в котором было безмолвное требование следовать за ним. Она молча последовала, а Наруто остался позади с Какаши-сенсеем. Ей слышался тихий, неразборчивый гул их голосов, когда она шла за своим темноволосым товарищем по команде вниз по пустой лестнице.

Однажды Саске заставил её чувствовать себя неловко из-за её явного смущения, она слишком боялась выглядеть хуже, чем она есть на самом деле, чтобы когда-нибудь чувствовать себя с ним действительно непринужденно. Теперь… теперь она чувствовала беспокойство, от которого волосы на её руках вставали дыбом, когда их шаги отдавались эхом, лестничный пролет создавал ощущение близости, несмотря на людей, которые находились по ту сторону дверей. Сначала она боялась огня и победила тот страх, но теперь её страхом был сам Саске. Или, пожалуй, не столько Саске, сколько тот, кем он стал. Сакура не могла забыть его под действием печати, и хотя она не видела эту синевато-багровую живую татуировку, выглядывающую из-под его воротника, выражение его лица, когда он бросился на Наруто, было ужасно схоже с тем, что отражалось на его лице прежде.

Она обдумывала то, что никогда больше почувствует себя в безопасности рядом с Саске, когда тот заговорил:

— Спасибо, — проворчал он так тихо, что она едва расслышала.

Сакуре не нужно было уточнять. Ей всё ещё было неуютно из-за слишком сильного запаха пота и озона, когда Саске остановился, чтобы дать ей догнать себя, она почувствовала себя лучше, стало немного легче. Команда Семь, возможно, никогда не станет как команда Десять, но у неё всё ещё оставалось время, чтобы прийти к гармонии.