38. Helianthophobia

боязнь подсолнухов.

Наруто знал, что лыбится как дурак, но ему было всё равно, видит ли это кто-нибудь. После более чем двухлетнего отсутствия, проведённого в следовании за человеком, который был на три четверти извращенцем и на одну четверть — гением ниндзя, это был первый взгляд Наруто на то, как привели в порядок его деревню. Ни обломков, ни полуразрушенных зданий, ни того резкого, неприятного запаха тревоги, что витает в толпе подобно вони пота во влажный летний день.

Старая-добрая Конохагакуре, какой он её помнил, за исключением лица Цунаде, присоединившегося к другим Каге на скале. Наруто ухмыльнулся, на мгновение задумавшись о выражении её лица, если бы он возвестил о своём прибытии очень публичной шалостью, но он был немного староват для рисования усов на памятниках.

Кроме того, он знал, что Цунаде точно поймёт, кто это сделал, и не планировал провести свой первый день в деревне, отскребая поверхность скалы.

Потому вместо этого он сложил ладони вокруг глаз подобно биноклю, присел на электрическом столбе, на который взобрался, чтобы лучше видеть улицы, и стал искать кого-нибудь, кого знал.

— Какаши-сенсей! — взревел он, заметив знакомую непослушную копну волос, дико размахивая обеими руками и получая в ответ лишь краткий взмах руки в знак того, что его заметили. Но это лишь заставило его улыбнуться ещё шире, потому что он почти слышал то ленивое «Йо!», которое сопровождало каждое хронически позднее прибытие Какаши-сенсея.

Спрыгнув со своего насеста, Наруто мягко приземлился на ноги, пробираясь сквозь толпу и не оглядываясь, чтобы посмотреть, следует ли за ним Джирайя.

— Сенсей! — с энтузиазмом приветствовал он Какаши, когда тот подошёл на расстояние, которое большинство людей сочли бы подходящим для разговора. Отсюда он смог подтвердить свою первоначальную мысль, что Какаши-сенсей совсем не изменился. Удобно прислонившись к стене, он листал «Ича Ича Насилие», которое, как Наруто слишком хорошо знал, было выпущено три года назад. «Он уже должен был выучить её наизусть», — подумал Наруто с усмешкой. Джирайя заверил его примерно раз семь, что ультра-редкая первая копия «Ича Ича Тактики», которая в данный момент находилась в его набедренном подсумке, — когда он небрежно сунул её туда вместе со своими кунаями, Джирайя выглядел так, будто готов был его придушить, — сделает год Какаши-сенсея, но вообще-то Наруто думал, что в этом всё же будет заслуга возвращения Седьмой команды.

Он мельком увидел сумку, наполовину скрытую за ногами Какаши-сенсея, но прочитать логотип было невозможно.

— Ходите по магазинам, сенсей? — спросил он. — Что приобрели?

— Вечную благодарность, — последовал насмешливый ответ. А затем: — А, вот и она.

Наруто проследил за его взглядом и ничего не мог поделать с тем, что вдруг заулыбался так широко, что это было почти больно, потому что к ним направлялась Сакура. Он хотел броситься вперёд и заключить её в бурные объятия, за которые, вероятно, получил бы удар по голове, но она вытянула руку, отгораживаясь, даже с учётом того, что её губы тронула улыбка.

— Наруто, я очень, очень рада тебя видеть, но я только что провела три часа в очереди, стоя рядом с самой вредной, неприятной тучной гарпией, которую когда-либо пускали в двери моего любимого книжного. Если помнёшь мой подписанный плакат, выпущенный ограниченным тиражом, я буду вынуждена размозжить тебе голову. Серьёзно.

Наруто смог лишь разинуть рот, когда Какаши-сенсей двинулся, чтобы подобрать свою сумку и протянуть её Сакуре, которая приняла её с любопытством. Но девичьи щёки вспыхнули от удовольствия, когда она заглянула внутрь.

— Это то, о чём я думаю? — спросила она.

— Для протокола, заполучить это было куда более тяжко, чем сходить с тобой на первый показ экранизации «Цунами на пути к Цундере-куну».

— Умоляю, — сказала Сакура, закатывая глаза. — Я видела, как вы, знаете ли, шли посмотреть фильм ещё раз. Я не села с вами только потому, что в первый раз было странно смотреть его с вами.

— Кинула меня ради разговоров с домохозяйками. Я должен забрать тот плакат, который только что вручил, и оставить тебя дуться из-за того, что у тебя есть только Неко-кун в натуральную величину, когда мог также быть и Оками-сама. Эти длинные, струящиеся серебристые волосы, этот стальной взгляд, эти рельефные мышцы… — поддразнил Какаши-сенсей, лишь подняв руки в игривом жесте, когда Сакура приблизилась и стукнула его по руке, яростно покраснев.

Наруто оставалось только смотреть и чувствовать себя более чем слегка исключённым из этого почти непостижимого разговора.

И поскольку Сакура так сильно изменилась, что вкупе с исчезновением первоначальной, ослепительной радости воссоединения Наруто пришлось изо всех сил стараться, чтобы сопоставить все эти нежные мечтания о Сакуре — не в романтичном плане, потому что он поверил ей на слово, но те, в которых также фигурировали Какаши-сенсей и мудак-предатель, из чьей башки они собирались выбить дурь — со стоящей рядом с ним дышащей живой версией. Он столько всего повидал, так многому научился, так сильно вырос, пока отсутствовал, но, несмотря на то, что он узнал о её стремительных изменениях, когда уходил, он почему-то ожидал…

Ну, он ожидал, что будет единственным, кто действительно изменился за время его долгого отсутствия — и неизменная какашистость Какаши-сенсея питала это заблуждение, — что жизнь в деревне остановится и будет ждать, когда он вернётся в неё словно в знакомую поношенную пару домашних тапочек.

Дело было не только в сантиметрах и изгибах, хотя Сакура и в них прибавила, перейдя от «симпатичной» и «милой» к чему-то другому. Её волосы — всегда такие длинные и распущенные в Академии — были коротко острижены и едва касались плеч. Исчезло её красное платье и даже красная безрукавка и похожая на лепестки юбка, которые она надела прямо перед его уходом, хотя она по-прежнему носила куфию, завязанную узлом на шее. Её безрукавка теперь была чёрной, плечи чётко очерчены, руки мускулистые, предплечья защищены наручами, которые обеспечивали защиту от локтей до костяшек, оставляя открытыми пальцы и ладони.

Поверх этой безрукавки был знакомый жилет, два подсумка на поясе сзади: верхний длинный и узкий — футляр для свитков? — другой немного более широкий и прямоугольный. Он узнавал сложную систему ремней, удерживавшую ножны и другие подсумки от бёдер до колен, где начинались её сапоги, надетые поверх облегающих чёрных штанов, но все эти прошедшие годы… Что ж, была причина, по которой в определённых магазинах продавались определённые виды журналов, среди которых было много выпусков с женщинами, одетыми как солдаты.

К счастью, она не уловила его краткого взгляда — он был убеждён, что она на полном серьёзе сказала то, что сказала, но да ладно, он ведь был подростком, и она ему давно нравилась, — и Наруто смог встретиться с ней глазами, когда её смущённый румянец спал, и она отступила от Какаши-сенсея, обратив внимание на него.

— Итак, ты нашёл нас обоих, и я готова поспорить, что следующее в твоём туре по воссоединению — это визит в Ичираку, так? — поддразнила она. — Знаешь что, я угощаю, — Сакура подняла свои сумки. — Мне нужна всего минута, чтобы занести это домой, так что оставайся на месте, — приказала она, исчезая.

— Прыткая у тебя ученица, Какаши, — пробормотал Джирайя.

Он также сказал что-то ещё, но Наруто отвлекло другое знакомое лицо. Это был Конохамару, который явно усердно работал над своей версией извращённого ниндзюцу Наруто и стремился показать её. Его рвение было заразительным, и Наруто почти так увлёкся попыткой перещеголять его, что не заметил, как Сакура внезапно появилась снова, но в тот момент, когда он заметил её, он застенчиво улыбнулся Конохамару, проводя рукой по волосам.

— Знаешь, может, нам не стоит делать этого вот так, посреди улицы. Встретимся позже, и я покажу тебе, как выглядит оригинал, хорошо?

Бросив понимающий взгляд в сторону Сакуры, Конохамару ухмыльнулся и показал ему большой палец.

— Понял, босс!

Сакура смотрела ему вслед, пока он убегал. Изогнув бровь, она спросила:

— Знаешь, что? Пожалуй, я действительно не хочу этого знать. Готов к рамену, Наруто?

— Всегда, — серьёзно сказал ей Наруто. — Берём с собой этих двоих? — сказал он, тыча большими пальцами в двух старших шиноби.

Сакура пожала плечами и посмотрела на Какаши-сенсея, который сделал прогоняющее движение рукой.

— Вы двое, детишки, идите и развлекайтесь, а у нас тут будет взрослый разговор.

— Взрослый разговор? — спросила Сакура. — Разве это обычно не предусматривает настоящих взрослых?

— Ха-ха, — сухо сказал Какаши-сенсей. — Развлекайтесь, пока можете. Увидимся с вами обоими в семь на третьей тренировочной площадке.

— И что там будет? — с любопытством спросил Наруто.

— Это сюрприз, — сказал ему Какаши-сенсей, прежде чем исчезнуть так же внезапно, как и Сакура ранее.

Наруто нахмурился, глядя на пустое место, где недавно стоял Какаши-сенсей, но достаточно охотно последовал за Сакурой, когда она поторопила: «Наруто?» — оттуда, где стояла в нескольких шагах впереди.

— Серьёзно, нам уже не двенадцать, — пожаловался ей Наруто. — Ему действительно нужно включать всю эту сенсейскую таинственность?

— У семпая всего несколько хобби, но он действительно предан им. К сожалению, почти все они раздражают, — пожаловалась Сакура, но это было сказано с явной нежностью.

— Семпай? — спросил Наруто.

Сакура вздрогнула, на её лице промелькнула тревога.

— Э-м-м, да, насчёт этого, Наруто… Я… — затем она резко остановилась, нервозность сменилась облегчением. Она подняла руку и помахала кому-то, и когда Наруто проследил за её взглядом, его глаза поймали очень небрежный ответный взмах.