41. Aphenphosmphobia (Part I)

боязнь прикосновений других людей.

Когда-то Сакура была уверена, что нет ничего хуже боли и страха, которые можно испытать в разгар битвы.

Теперь она знала лучше.

Она дышала очень неглубоко, пытаясь не шевелиться, чтобы не натянуть шнур, проткнувший её живот, но у неё уже кружилась голова от боли и яда, и это только усугубляло ситуацию. Она очень осторожно взяла кабель в руки, отвлекаясь от голоса в своём сознании, выкрикивающего ругательства, и направляя чакру ветра в лезвие своего чёрного ножа.

Она почти не думала, что ей удастся стабилизировать его, но когда это произошло, она перерезала кабель примерно в тридцати сантиметрах от того места, где он выступал из её кожи. Когда она или кто-то другой вытянет остальное, понадобится крепкая хватка.

— Сакура… — обеспокоенно сказал Наруто с того места, откуда пришёл, чтобы зависнуть рядом с ней, его руки были вытянуты вперёд, словно он хотел помочь, но не знал как. Все следы Кьюби исчезли, забрав ярость и оставив только товарища, чьи глаза были расширены от страха и тревоги.

Сакура на мгновение задумалась о том, чтобы извиниться, прекрасно понимая, что иногда второй шанс для разговоров попросту не выпадает, но потом решила, что ей не за что извиняться. Как только семпай покинул пещеру, это стало её миссией, её решением, которое она должна была принять.

Чиё подошла с другой стороны, пристально глядя на неподвижную оболочку Сасори. Она опустилась на колени рядом с упавшей марионеткой, в её движениях чувствовалась тяжесть прожитых лет, чего не было до того, как они обнаружили, что её внук был не только преступником, не только убийцей Каге, но и, по-видимому, безумным гением, способным сконцентрировать свой разум в теле из дерева и стали и осквернять трупы новыми захватывающими способами.

Спустя всего мгновение она выдохнула, и этот долгий вздох пронёсся по разорванным краям нервов Сакуры. Она слышала такой звук только в одном случае. Это был предсмертный вздох, звук, который издает душа, покидая тело.

— Бедный маленький дурачок, — пробормотала она, прежде чем упереться руками в колени и выпрямиться.

Её взгляд метнулся к Сакуре, затем к Наруто.

— Ладно, парень, — сказала она, — пришло время нам стать немного более полезными. Этого, — сказала она, кивнув головой в сторону упавшей марионетки, которая когда-то была Третьим Казекаге, — и этого нужно будет вытащить и сжечь. Используй своих клонов и предварительно обыщи Сасори — даже если у них уже есть то, за чем они пришли, если у него есть что-то, что изобличает кого-либо ещё в деревне, это сэкономит нам время и силы на их поиски.

— Вы собираетесь сжечь их? — удивлённо спросила Сакура, вздрогнув и мгновенно пожалев о своём решении заговорить. Её руки были заняты вытаскиванием запечатывающего свитка из аптечки и извлечением противоядия, которое она использовала, чтобы нейтрализовать яд, который он использовал на Канкуро. Не было никакой гарантии, что это был тот же самый яд, но она надеялась, что химический состав был достаточно похож, чтобы это помогло.

— Сасори начинал с благими намерениями, — печально сказала Чиё. — Точно так же, как сделала я, когда решила запечатать биджу в нерождённом ребенке. И посмотрите, какой беспорядок мы в итоге устроили. Однажды я уже попыталась защитить Сунагакуре с помощью необузданной мощи, но я больше не повторю этой ошибки. Есть некоторые грани, которые мы не должны пересекать. Куклы-трупы Сасори — это то, что лучше всего сжечь и развеять по ветру. И ты должен заняться этим, — резко сказала она Наруто, — прежде чем эта девушка отдаст концы.

— Эй! — запротестовал Наруто, защищаясь, даже когда сложил руки и окружил их морем новых двойников, которые собрали останки Третьего Казекаге и Сасори Красного Песка. — Ты говорила. Я слушал.

Чиё лишь сделала прогоняющее движение рукой, присев на корточки рядом с Сакурой.

Сакура больше не теряла времени, объяснив, что ей нужно, чтобы пожилая женщина сделала. И, без жалоб, без дальнейших комментариев, Чиё сделала, как просила Сакура. Сакура хранила в своём снаряжении анестетик для использования с ножами, но она не была специальным медиком-ниндзя, а это означало, что у неё не было полного набора хирурга и не было удобного местного анестетика, чтобы облегчить этот процесс. Однако у неё были с собой солдатские пилюли.

Какие бы жалобы ни предъявляла её печень против их применения, мощный химический коктейль предлагал, помимо прочих преимуществ, временное притупление способности чувствовать боль. Была причина, по которой их продажа была ограничена и контролировалась.

Чиё медленно вытащила шнур, и даже с солдатской таблеткой это было… неприятно. Сакура сделала так, что кровь на выходном отверстии на спине свернулась, но она не закрыла его полностью. Она заставила Чиё тянуть медленно, чтобы та могла заделать прорванные в стенках кишечника отверстия, когда шнур выходил, предотвращая утечку в брюшную полость.

Запах сам по себе не был приятным, но в сочетании с обезболивающими и лекарствами вызывал рвоту, что было ещё менее приятно и угрожало не дать солдатской пилюле поддерживать её работоспособность. Как бы то ни было, она моргнула, прогоняя вспышки света, и снова выпрямилась, как могла.

Что ей нужно было дальше — помимо больницы — так это кто-то, способный манипулировать водой, потому что, хотя она могла это сделать, теперь у неё дрожали руки, и её способности сосредоточиться мешали судороги, сжимающие мышцы в икрах, животе, угрожающие контролю над её кишками. Как она и опасалась, Сасори был слишком большим экспертом, слишком большим художником, чтобы слепо копировать оружие, с которым он оставил их разбираться. Но у неё не было доступа к лаборатории, поэтому она могла делать только то, что могла, с тем, что у неё было, пытаясь дать своему телу шанс на борьбу с тем, что пульсировало в её крови.

Инфекция была следующим большим риском, даже если бы она пережила яд: бактерии, которые ранее содержались в ней, начали бы процветать бы в новой среде. Сепсис звучал гораздо менее драматично, чем насаживание на остриё, но был так же способен убить её.

Она щедро намазала кожу местным анестетиком, и с помощью Чиё — у той была уверенность мясника, если не мастерство хирурга — они расширили входное отверстие, и пока Чиё держала его открытым, Сакура грубо вымыла кровь и… остальное.

Ей лишь удалось собрать плоть обратно в нежный, грубый на вид шрам, когда чернота, которая грызла её периферийное зрение, нахлынула на неё с неизбежностью прилива, сметая её сознание.

-x-