50. Philia (Part III)

любовь, дружба.

— Я не уверена, знаешь ли ты это, Наруто, но я не твоя мать и не твоя девушка. То, что ты дуешься на людях, только раздражает меня, особенно когда ты вызвался нас провожать, — сказала Сакура сидящему напротив неё блондину резким тоном — чтобы перекрыть шум переполненной закусочной, не повышая при этом голоса.

Наруто угощал, а потому выбрал это место, что, вообще-то, стало по большей части приятным сюрпризом. Сакура снизила бы уровень шума на парочку децибелов, но причина, по которой во время завтрака было так многолюдно, заключалась в том, что единственное здесь, что было лучше еды, — это обслуживание. Все официанты, официантки и даже повара, которые весело звали тех подойти за заказами, оставались приятными, несмотря на огромное количество клиентов, и каждый двигался с быстрой эффективностью, благодаря чему еда и люди текли рекой.

Несмотря на отношение к овощам, которые подозрительно не обитали в бульоне рамена, выбор Наруто по части ресторанов был на удивление надёжным.

К сожалению, пока он находился в отлучке, его эмоциональный диапазон, казалось, тоже расширился. Как бы сильно Сакура когда-то ни находила раздражающим его несдержанный образ чрезмерно нетерпеливого щенка, ей не совсем нравился Наруто, способный мрачно пялиться в свою тарелку. Взросление сводилось к тому, чтобы научиться подавлять себя: что бы ты ни чувствовал на самом деле, всё меньше и меньше терпимости проявлялось к выражению того, что доставляло беспокойство другим, за исключением всё более ограниченных социально приемлемых случаев.

Последний завтрак перед расставанием на Ками знает сколько времени был не из тех случаев.

Да, ей было небезразлично, что Наруто расстроен, и в целом она готова была поговорить о том, что могло быть не так в его жизни, но этим утром Сакура проснулась без чувства великодушия. Этим утром она проснулась с ощущением, что небо грозит обрушиться на неё, как полусгнившая крыша. Угроза войны, предстоящий разговор с Итачи и выбор, который ей придётся сделать в отношении своего тела, — всё это давило на неё до тех пор, пока ей не захотелось кричать. Чего она, конечно, не сделала, так как это потревожило бы соседей. Вместо этого она совершила мучительную прогулку с нинкенами, заставляя себя так же сильно, как когда-то они заставляли её в те первые ужасные недели после Волны.

К концу пробежки её не то чтобы коснулось божественное вдохновение, но она смирилась с тем, что топтание на месте делу не поможет, и привела свои тревоги в некое подобие порядка. Война была чем-то неподвластным ей, поэтому Сакура перестала относиться к ней как к тому, чего можно избежать, просто потеряв сон. Она уже делала всё, что было в её силах, чтобы максимизировать свои шансы выжить в любом сражении, поэтому было ли это сражение разовым в рамках миссии или частью длительного конфликта, для неё не должно было иметь значения, потому что она была подготовлена настолько, насколько было разумно.

Сакура ещё не получила ответ от Итачи, так что это также вывело на передний план её беспокойство о собственном теле.

Тренировочная вылазка, подобная этой — хотя и делала её недосягаемой для больницы, если бы что-то пошло не так, — вероятно, была её лучшей возможностью реализовать многие изменения, которые сделали бы её более эффективной. Более отвечающей её цели. Улучшили бы её боевые характеристики. Сакура обдумала несколько сценариев, нашла все их жуткими и отказалась от этих мыслей в пользу более плодотворной задачи — решить, как, что и сколько.

Сакура не думала, что, по сравнению с этим, то, о чëм беспокоился Наруто, могло быть таким уж плохим, хотя крошечный уголок её мозга признавал, что это эгоистично и стервозно.

— Извини, — пробормотал Наруто, тыча в покромсанный кусочек яйца.

Она глядела на него, пока он не поднял на неё хмурый взгляд, небрежно уронив палочки на стол.

— Я говорил с Цунаде-баа-чан о том, чтобы снова отправиться на поиски Саске.

— Я так понимаю, ответ был «нет»?

Он нахмурился ещё сильнее.

— Она сказала, что я не могу заполучить всё сразу. И когда я спросил её, что это значит, она ответила, что может относиться ко мне либо как к любимому племяннику, которого у неё никогда не было, либо как к кому-то, кто мог бы стать её преемником. А потом взяла и сказала, что, что бы я ни выбрал, я не получу разрешения снова отправиться за Саске. Сказала, что если бы она хотела доставить демона-лиса психопату на блюдечке, она бы уже это сделала, так что у меня не должно быть даже мыслей пойти самому, если только я не хочу, чтобы меня отстранили и поместили под наблюдение.

Сакура подавила мысленные аплодисменты, которые угрожали проявиться в виде довольной усмешки — это давно пора было сделать.

Хорошие дети были хорошими, по крайней мере отчасти, потому что это давало им внимание и похвалу, и поэтому раздражало, когда взрослые «вознаграждали» непослушных детей, уделяя им больше времени и особого внимания; когда они стали взрослыми, единственное, что изменилось, — это награды и звания тех, кто их награждал. Помимо своего личного раздражения хорошего ребёнка, Сакура была также достаточно проницательна, чтобы понимать, что никакое взаимодействие двух людей никогда не было всего лишь взаимодействием двух людей. По крайней мере, не на людях, а, возможно, и не наедине.

Дело не столько в личности Наруто или в том, что он должен сказать, сколько в том, где он обычно это говорил. Его нетерпение и его неспособность (или, может, правильнее назвать это нежеланием) обуздывать свою эмоциональность означали, что он никогда не просил личной аудиенции у Цунаде-сама, чтобы поделиться своими опасениями; обычно он ловил Сенджу на людях и использовал что-то, что почти квалифицировалось как поток мыслей.

И тогда речь уже шла не только о Наруто и Цунаде-сама. А также о шиноби и его командире, а также о джинчурики и каге, которой нужно было хотя бы создавать иллюзию того, что она может контролировать сосуд, в котором находился сгусток чакры, принëсший столько страданий деревне. Наруто, казалось, действовал исходя из предположения, что, как только он будет назначен Хокаге, все — даже люди, которые ненавидели его до того, как он надел шляпу, — подчинятся и будут стараться никогда не создавать проблем.

Вероятно, это было как-то связано с тем, что он вырос при Сандайме, который был каге достаточно долго, чтобы очень хорошо понимать как свою позицию, так и оппозицию, и который отвечал за деревню во время самого долгого периода мира, который та когда-либо видела. С другой стороны, Цунаде-сама — что ж, не нужно было обладать навыками дедуктивного мышления, чтобы понять, что многие были недовольны назначением Каге, который отсутствовал в деревне более десяти лет. Везде, где Сакура бывала в дни, предшествовавшие официальному назначению Цунаде-сама, ходили сплетни о том, сможет ли кто-то, настолько далёкий от текущих проблем и фракций в деревне, возглавить её, не становясь марионеткой, которой повезло с родословной.

Итак, по очевидным причинам, что бы Цунаде-сама ни чувствовала к Наруто, она не всегда могла позволить критику в свой адрес на людях. Уже то, что люди всё ещё насмешливо называли Цунаде-саму «принцессой», было достаточно плохо — ей не нужно было, чтобы к этому добавилось впечатление, будто она не может поддерживать определённый порядок.

Все эти мысли теснились в голове, и трудно было подобрать, что сказать, но сейчас, когда Наруто пристально смотрел на неё, Сакура не могла не ответить. Хоть это и было довольно заманчиво.

— Э-м-м, ты же понимаешь, что всё это правильно, так? — был её окончательный ответ. — И что было бы невероятно глупо воспринимать её ответ как вызов. Шутки в сторону, если ты выкинешь подобный трюк, то не только не станешь Хокаге — АНБУ придётся возвращать уже тебя. Это запишут в твоё досье, и тебе повезёт, если ты когда-нибудь поднимешься до чунина, не говоря уже о джонине. Саске разрушил свою жизнь, Наруто. Не позволяй ему разрушить и твою.

— Взросление — отстой, — пробормотал Наруто, и Сакура не могла не согласиться. — Я думал, Какаши-сенсей должен был прийти?

— Так как ты платишь, я не сомневаюсь, что он явится, но ты же знаешь семпая. Он опоздает и на собственные похороны.

Знакомая рука опустилась на её макушку, как только слова сорвались с губ, и Сакура шлëпнула ладонь Какаши, прежде чем он успел взъерошить её волосы слишком сильно.

— Семпай, пожалуйста, перестаньте.

Тот притворно задумчиво промычал, а затем сказал:

— Нет, — и опустился на место рядом с Сакурой.

— Семпай, — вздохнула Сакура, — могли бы вы хотя бы просто гладить меня по голове, вместо того, чтобы делать так, будто я попала в ураган?

— Знаешь, это обидно. Просить меня умерить мои спонтанные проявления привязанности — это то же самое, что отвергать мою привязанность.

— Угу, — скептически произнесла Сакура. — Я бы пригрозила отплатить вам тем же, но не думаю, что выйдет. Возможно, вам стоит подумать о стрижке. Или попробовать отрастить волосы. В какой-то момент гравитация должна победить.

— И потерять свою фишку? Нет уж. Кроме того, — он повернулся к Наруто, — ты никогда не должен поддаваться женскому ворчанию. Вряд ли ты понимаешь, но это не битва, а кампания, и если ты позволишь ей одержать одну победу, она продолжит набирать обороты. А потом ты узнаешь, что у тебя собственный дом и какое-нибудь тихое и не мешающее ей занятие, когда тебе вообще разрешено будет туда приходить.

Сакура усмехнулась и закатила глаза.

— Если последуешь его совету относительно женщин, — возразила она, — окажешься один, если не считать целой своры собак. Или, в твоём случае, лягушек.

— Не слушай её, — посоветовал Какаши-семпай, — она начинающая кошатница.

Наруто скептически оглядел их обоих.

— Ага, думаю, я буду придерживаться собственного мнения, когда дело дойдёт до отношений. В любом случае, Какаши-сенсей, знаете, что Цунаде-баа-чан сказала мне насчёт Саске…

-x-

— Итак, должны ли мы официально поставить деньги на то, что Наруто сделает что-нибудь опрометчивое, пока нас нет? — спросила Сакура Какаши-семпая, как только они оказались далеко за пределами деревни.

Он взглянул на неё и одарил лёгкой улыбкой.