69. Gaman (Part II)

способность выносить невыносимое, оставаясь спокойным, терпеливым и стойким.

Итачи попросился наблюдать за снятием печати Митараши-сан. То, что Митараши-сан даже не потрудилась сделать так, чтобы её разрешение прозвучало непристойно, было признаком того, насколько сильно она стремилась освободиться от неё.

— Послушай, если тебе нужна помощь, чтобы поиздеваться над богами, это прекрасно, отправь мне сообщение, но я не буду этого делать с этой печатью на коже. Всё и так было достаточно плохо до того, как какая-то лунная сучка начала расплывчато толковать о зловещем дерьме, — так она ответила на разрешение Цунаде-сама распустить Разжигателей страха.

Сакура испытала значительную боль, пока объединяла слои Печати Ложного Мудреца, когда они впервые экспериментировали с ней, но никто из её временной команды не жаловался ни на что, кроме дискомфорта от трансформации.

Судя по тому, как побледнела Митараши-сан, покрывшись холодным потом, снимать печать оказалось значительно больнее.

— Чёрт, такое чувство, что ты выдергиваешь мне вены, — прошипела она, вцепившись руками в спинку стула, верхом на котором сидела.

— Извините, — коротко сказала Сакура, широко раскинув руку над печатью, на которой уже была нанесена жирная красная линия, а рядом — чернилами — символы разрушения и освобождения, но она ещё не активировала их, опасаясь, что вся природная чакра, дремлющая внутри Печати Ложного Мудреца, хлынет неконтролируемым потоком через меридианы Митараши-сан. — Мы не рассматривали возможность удаления печатей. Только то, сработают они или нет, и если да, то была высокая вероятность, что печати мгновенно убьют носителей, так что мы были больше заинтересованы в создании механизмов выживания, нежели в чём-то другом. После этого мы собирались просто связать их и оставить в спящем состоянии, чтобы не рисковать дальнейшим повреждением чакросистемы. И давайте просто скажем, что наш источник оказался не таким полезным, как нам бы хотелось.

— Это ещё больший пиздец, чем я думала, — простонала Митараши-сан.

— Ведьма, я тут подумал… — невозмутимо прокомментировал Сай.

— Да? — ответила Сакура, пытаясь скрутить все метафизические нити чакры, которые осели в меридианах Митараши-сан, в единый шнур, который она могла бы плавно вытянуть.

— Когда мы будем использовать чакроканалы с той же мощностью, что и во время битвы, как ты считаешь, естественная клеточная регенерация, вызванная чакрой, позволит отрастить мою ногу, если мы отрежем её там, где её залечили?

— Давай поговорим об этом в другой раз? — напряжённо спросила Сакура, от удивления почти теряя контроль над чакрой.

Митараши-сан что-то мрачно пробормотала себе под нос, но Сакура сделала глубокий вдох, не обращая внимания на внешний «шум», и рассмотрела проблему так, будто здесь находились только они с Саем, впервые экспериментируя с печатью, без какого-либо дедлайна и срочности.

«Как я собирала природную чакру в самом начале?» — ответ оказался настолько очевидным, что Сакура смутилась; её глаза слегка приоткрылись, когда она уставилась на печать и начала закручивать свою чакру. Как только более мощный прилив собственной энергии Митараши-сан захватил остатки природной энергии, на короткий миг можно было увидеть, как всё это растворяется в резервуаре её собственной силы.

В этот момент она активировала разрушение, и Митараши-сан издала звук, похожий на крик, но быстро превратившийся в вызванное тошнотой бульканье.

— Смотри внимательно, Учиха, — прохрипела она, когда её закончило рвать. — Впутаться в это легко, но выпутаться — гораздо труднее.

— Сомневаюсь, что Итачи хочет в этом участвовать, — пробормотала Сакура.

— А если хочу? — спросил Итачи с того места, где наблюдал за действом. Какаши-семпай стоял, прислонившись к стене, хмурясь над своим романом с активированным Шаринганом, но, услышав признание Итачи, повернулся к нему.

Сакура, возможно, немного разинула рот, и даже Неджи-сан удивился. Сай выглядел умеренно заинтересованным, что, вероятно, означало, что он удивлён больше, чем кто-либо из них.

— Я понял, что он немного сумасшедший, когда он решил, что ты ему нравишься, но я не знал, что он ещё и мазохист, — прокомментировал он.

Сакура бросила на него кислый взгляд и накинула дополнительное полотенце на беспорядок, устроенный Митараши-сан.

— Я не возражаю, что печать — полезный инструмент. Для меня — для нас — это доступ к огромному объёму чакры, которым мы не обладаем от рождения. Для таких кланов, как Учиха и Узумаки, всё по-другому.

Несмотря на то, что это был Итачи, а не Саске, и она верила, что он стоял за пределами истории долгой кампании клана Учиха за большую власть, она почувствовала, как выражение её лица становится твёрже.

Итачи спокойно посмотрел на неё, хотя она видела, как его руки сжались в кулаки.

— В твоих глазах, — мягко спросил он, — как шиноби, я силён или слаб?

— …ты, бесспорно, самый сильный шиноби нашего поколения, — осторожно ответила Сакура.

— Тогда ты должна что-то понять, когда я скажу, что каждый раз, когда я сталкивался с человеком, который называет себя Учиха Мадара, он всецело меня превосходил. Я убил весь свой клан, за исключением Саске, не только из страха перед собственными амбициями, но и из-за его махинаций. Я — не мой брат. Я не буду слепо принимать силу, не задумываясь о последствиях. Но я также не хочу терять ту маленькую семью, которая у меня осталась, из-за упрямой гордости.

— Лучше ты, чем я, — прохрипела Митараши-сан, затем обратившись к Сакуре: — Тебе, возможно, понадобится помощь, чтобы надрать задницу этому Мадаре, так что нет причин отказываться, не тогда, когда он предлагает.

— Я думаю, нужно принять его предложение, — сказал Неджи-сан. — В своей боевой стратегии Учиха всегда фокусировались на преобладающей силе и своих специализированных дзюцу. Было бы полезно, если бы мы могли противостоять с равной силой на нашей стороне.

— Мне всегда было любопытно, каким животным он окажется, — прокомментировал Сай. — Кроме того, эта сумасшедшая женщина уже напачкала здесь, а так как это квартира мёртвого человека, нам не придётся тут убираться, если дела пойдут плохо.

— Это буквально печать, которая позволит тебе следить за своим парнем, — весело добавил Какаши-семпай. — Здесь нет никаких недостатков. За исключением, может быть, богини, заглядывающей время от времени, но они, вероятно, всё равно это делают.

— Теперь это звучит странно, а не зловеще, — пробормотал Неджи-сан.

— Я собираюсь принять душ, что-нибудь съесть, а потом не выслеживать, возможно, самого печально известного шиноби, которого наша деревня когда-либо безуспешно пыталась убить несколько раз, — проговорила Митараши-сан, неуверенно поднимаясь со стула. — Развлекайтесь, детишки.

-х-

«Ты не должна относиться к печати как к инструменту, который можно раздать и забрать обратно, когда охота закончена, — голос богини эхом отразился от стен затенённого коридора, по которому шла Сакура. — Печать — это божественный дар, и как таковой она связывает их судьбу с твоей. Они станут твоим племенем, когда ты доберёшься до этой стороны и встанешь на стражу. Помимо тех, кого ты связала по незнанию, исключений больше не будет. Если ты хочешь освободить их, это в твоих силах, но если они умрут с печатью на теле, они последуют за тобой в двух жизнях, а не в одной».

— Моё племя. Племя призраков, — у Сакуры вырвался короткий, горький смешок. — По крайней мере, название — это что-то. Раз уж вы снова говорите со мной, у вас есть что сказать о «том, кто грызет корни»?

«Сыновья часто похожи на своих отцов. Мечтатели-идеалисты и завистливые интриганы могут пойти от одного корня».