78. Homecoming. Финал.

homecoming (англ.) — возвращение домой

В детстве, охваченная порывом первой влюблённости, Сакура мечтала о доме, очень похожем на тот, в котором она выросла, но в котором было бы тепло и уютно благодаря живущей в нём семье. Она сама, Саске и ребёнок, чьё присутствие в её воображении было расплывчатым. Целый мир, достаточно маленький, чтобы держать его в своих объятиях, мирный, милый и спокойный, защищённый от всего, что может причинить боль во внешнем мире.

Открыв дверь и сняв беретку, она уже слышала шум из столовой.

А тот тихий дом? Тот тихий дом казался нонсенсом, за исключением случаев, когда все спали.

Сакура вздохнула, но при этом с нежностью улыбнулась.

Она поднялась наверх в спальню, чтобы переодеться в домашнюю одежду, бросив взгляд в зеркало — старая привычка со времён, когда она носила форму. Длинные волосы, которыми она — и Итачи — так дорожили, когда только поженились, в конце концов уступили место каре, чуть удлинённому спереди, для удобства ухода, но она давно научилась правильно одеваться, чтобы сбалансировать свою фигуру, выбирая одежду, которая добавляла объёма верхней части тела. К её смущению, именно увидев, как хорошо она выглядит в чёрной официальной форме с накидкой, она по-настоящему осознала необходимость в этом, и с тех пор это отражалось в её повседневной одежде.

В качестве базового слоя на ней был бадлон без рукавов, демонстрирующий её подтянутые плечи, поверх которого был накинут свободный свитер с открытым воротом, ниспадающий ниже бёдер. Упругие и стройные мышцы ног подчёркивались спортивными штанами с карманами, внутренность которых была сделана таким же образом, как и свитки призыва, так что они не портили её фигуру, оставаясь при этом очень практичными.

Это было бы весьма затратно, если бы Итачи не увлёкся запечатыванием в качестве хобби, как только все их дети закончили Академию, но у неё был безумно любящий домохозяин, который не очернял её самолюбие.

На самом деле, большинство лучших советов и хитростей по уходу за волосами она получена благодаря впечатляющим секретным рецептам семьи Учиха — дело было не только в генетике. Только по большей части.

К тому времени, как она спустилась вниз, толпа подростков и других разнообразных получленов семьи, которые теперь в основном жили в её доме, помогли Итачи закончить накрывать на столы и принести еду с кухни.

Какаши-семпай, как обычно, «помогал», читая в уголке, где, по общему признанию, он не мешался под ногами, хотя, также надо признать, когда Сора была маленькой, его очень-очень часто вынуждали помогать из-за лекций Югао «не будь такой, как твой отец». Чаще всего он проводил «тренировку на ловкость», пытаясь сбить с ног кого-нибудь, кто нёс что-то горячее или на хорошем фарфоре Итачи.

Неджи, конечно, по-прежнему жил в районе Учиха, и они с Тентен настолько не любили готовить, что предпочитали отдавать Итачи что-то вроде «платы за столовую», а не готовить самим, как это было в случае с Саем и Реном, последними оставшимися членами Корня.

После первой предсмертной записки, в которой выражалась благодарность за то, что к нему относились как к личности, а не как к инструменту, потому что инструмент не имел права сам распоряжаться своей жизнью, но человек мог выбрать отдых, когда устал, Сакура немедленно перевезла всю программу из квартир, которые были им предоставлены, и организовала в отстроенном районе Учиха жильё в стиле общежития. Многие в конце концов приспособились и переехали, часто небольшими группами поддержки, а некоторые даже восстановили достаточную социальную стабильность и создали семьи, но большая часть из них ушла по приказу Сакуры во время операции «Последний луч» и больше никогда не вернулась домой.

Сакура и сама почти не вернулась домой.

Сай так и не въехал в квартиру, настаивая на том, что она может относиться к нему как к кошке, и просто осел в одном из домов особняка и появлялся на ужине, и Сакура действительно сомневалась, что он когда-нибудь уйдёт. То же самое можно было сказать и о Рене, хотя он и участвовал в массовом переселении, но, выслушав объяснения Сая, кивнул и сказал, что теперь он тоже питомец.

Так что у её детей было много дядей. Они были по-разному полезны, когда дело касалось эмоций, это верно, но разве не таким было большинство шиноби?

Даже её любимый Итачи был… под вопросом, когда дело касалось некоторых вещей, но ей нравилось купаться в этой одержимости Учиха, так что она была не в том положении, чтобы бросать камни. Он нежно улыбнулся ей, выходя из кухни с последним из основных блюд.

Хотя после их женитьбы и когда они только-только усыновили Шуджи, он был морально устойчив, справляясь с трудностями Шуджи с его способностями — мальчику было опасно прикасаться к кому-то, кто не обладал сильным контролем чакры, как у Сакуры, которая могла манипулировать её частотой и противостоять его врождённому поглощению чакры, когда он был расстроен или в стрессе, — и в то же время проживание в отстроенном заново клановом районе приводило к тому, что он периодически впадал в состояние психического саморазрушения.

В этот путь он вложил много труда, и Сакура гордилась им за это, но она убедилась в том, что родословная Учиха, возможно, не должна продолжаться. Или, по крайней мере, не от Итачи.

Детей им хватало. В зависимости от того, как считать, их было пятеро или шестеро. И обычно за её столом было как минимум вдвое больше народу.

Итачи устроился справа от неё, ненадолго вернувшись на кухню, чтобы сменить фартук на лёгкий кардиган — недостатком традиционных домов в холодную погоду было то, что они не подходили для центрального отопления, и, хотя циркуляцию чакры можно было использовать для регулирования температуры тела, иногда было приятно просто носить свитер.

Остальные заняли за столом свои привычные места. Поскольку Узумаки оба были увлечёнными учителями, а Хината вернулась на работу после родов, их дети присутствовали здесь с младенчества, так как Наруто не особо хотел доверять их клану Хьюга, в котором положение Хинаты всё ещё было шатким, а ответом Конохи на большинство потребностей в няньках были генины, если у вас не было свободных бабушки и дедушки.

Сакура сильно подозревала, что их старшая дочь собирается остаться здесь постоянным жителем, если только что-то не пойдёт совсем не так.

Из-за сочетания трудностей с контролем своей способности и личностных проблем, которые возникали из-за этого, Шуджи поступил в Академию одновременно с не по годам развитой Акари, у которой было много чакры в запасе, и потому она была бесстрашна перед лицом своих неудач. Теперь ему не нужны были перчатки, но он всё равно носил модную пару, в которой половина ладони оставалась открытой, потому что «Акари считает, что круто смотрится, когда я их снимаю». Шуджи полностью унаследовал джентльменский характер своего отца — и по счастливому генетическому совпадению, он также был похож на Итачи, имея чёрные волосы и красные глаза — до такой степени, что ему было забавно играть роль дворецкого при госпоже Акари, — а Акари была яркой, воспитанной и умной, что, по-видимому, унаследовала от матери, как и внешность, до тех пор, пока не выходила из себя. Благодаря огромным запасам чакры её отца и преимуществам родословной Хьюга, она сделала ещё один шаг вперёд в технике Цунаде, способной разрушать что угодно, включая людей, с невероятной точностью, всего лишь кажущимся нежным прикосновением.

Парочка, тихо обсуждавшая следующую миссию, сидела рядом со их «сыном Хьюга», как Итачи в шутку называл Йори. Йори уже присоединился к Сакуре в полиции, где неуклонно и самоотверженно продвигался по карьерной лестнице, надеясь в будущем занять ту же должность, что и Сакура. Шуджи, который решил сначала получить опыт работы за пределами полиции, был несколько недоволен этим фактом, и это было незначительным поводом для разногласий между ними.

Учитывая, как часто Сакура видела дочь Ино и её серебристого волка, она была почти уверена, что у Йори есть поклонница, но для кого-то обладающего таким замечательно развитым Бьякуганом, он был удивительно недальновиден, когда дело касалось романтики.

Сакура посмотрела дальше по столу, где Томоко, их единственная дочь, деловито и настойчиво пыталась заигрывать с сыном Неджи, который, как ни странно, был ещё жестче и претенциознее, чем его отец в этом возрасте. «Это из-за разницы», — терпеливо объяснила она, когда Сакура спросила. После дальнейших расспросов выяснилось, что Какаши познакомил её дочь с «любимой серией книг твоей мамы в твоем возрасте» во время их занятий по изучению чакры Молнии Томоко.

Во всяком случае, Томоко стала ещё более заядлой читательницей, чем раньше, вероятно, отчасти потому, что не стеснялась этого. Сакура умерла бы от смущения, если бы её поймали с непристойной литературой, и первые несколько лет ей нравилось, если кто-то дразнил Томоко по этому поводу, но она, совершенно невозмутимая, закатывала глаза и насмехалась над ними.

Сакура должна была признать, что Хьюга Коичи был красив в своём снобистском стиле и благодаря своей матери, соперничавшей с Сакурой за звание самой известной куноичи Конохи, хорошо владел любым обычным оружием. Кроме того — и было странно думать об этом с такой точки зрения, — это существенно «повысило бы его статус» в том смысле, что после женитьбы на Сакуре ему больше не пришлось бы обращать внимание на вассальные отношения.

В центре стола собралась шумная компания, состоящая из её второго сына, Тацуи, рыжеволосого и огненного, и близнецов Узумаки, Хару и Хироми, которые были светловолосой грозой деревни, но в основном выросли из этого.

Формально Хироми была здесь для того, чтобы получить уроки запечатывания от Итачи, но на самом деле она — и, по умолчанию, её брат — были здесь, потому что им не разрешалось находиться дома без присмотра, несмотря на то, что они были чуунинами. Хироми никогда не встречала взрывчатых веществ, которые бы ей не нравились, и вытворяла с печатями настоящие франкенштейновские штуки, превращая обычные предметы домашнего обихода в самодельные взрывные устройства. У её брата были быстрые рефлексы, адаптированная техника защиты чакрой, заимствованная из боевых искусств стиля Хьюга и его чакры Ветра, а также умеренные способности к регенерации, которые унаследовала и его сестра.

Именно так парочка дожила до зрелого возраста, но не всему имуществу семьи Узумаки так же повезло, поэтому близнецы были переданы под опеку Итачи, даже несмотря на то, что достигли возраста, в котором обычно считаются достаточно взрослыми, чтобы оставаться дома в одиночестве. Поскольку они жили в мирное время, Хироми быстро перевели в гражданский инженерный корпус, прежде чем она случайно спровоцировала дипломатический инцидент, а её брата назначили вместе с ней, поскольку они были практически неразлучны.

Обычно брат и сестры Узумаки приходили к ней домой только на обед или если у них было задание или проект с её детьми, так как и Наруто, и Хината были активными родителями, но поскольку в Академии только что состоялся выпускной экзамен и были распределены команды генинов, все учителя проводили долгие часы, составляя планы на этот год для тех, кто не прошел, просматривая данные об успеваемости команд и помогая новому сенсею.

Почти незаметным с другой стороны был Масанори, первый ребенок, которого она усыновила сама, что однажды привело к серьёзной ссоре между ним и Тацуи, когда он в разгар спора указал на то, что именно его выбрала их мама. Он был тихим, задумчивым и прилежным, и чаще всего его сопровождала дочь Шикамару.

Первоначально их просто определили в одну команду генинов, поскольку трио Ино-Шика-Чо из этого поколения родилось не в один год, хотя они обычно тренировались вместе, её сильный характер и убеждённость в том, что метод её отца по обучению стратегии был «неубедительным и абсолютно скучным», означали, что она проводила много времени, прячась здесь и тренируясь с братьями и сестрами Учиха, придумывала сложные военные игры, от которых им, казалось, было очень весело, помимо того, что это были действительно хорошие тренировки.

Их младший ребёнок был истинной причиной того, что она обнаружила и усыновила Масанори. После долгих лет отсутствия у них биологических детей, Саске, по-видимому, разочаровался в том, что она «отказывала» в них Итачи, и внезапно в корзинке у их порога оказался чистокровный младенец Учиха, вверенный его брату.

Сакура почти не спала в тот год. И не из-за того, что ребёнок просыпался для кормления, нет, к нему вставал Итачи. Она же обшаривала все остальные известные базы Орочимару и сотрудничала с Наруто, чтобы найти ещё, копаясь в исследованиях Змеиного Саннина и исследованиях Данзо по Шарингану, чтобы узнать, есть ли способ стабилизировать его. В конце концов, ей удалось найти способ активировать его, когда ребёнок был ещё слишком мал, чтобы сформировать устойчивые воспоминания, но это не было идеальным решением.

Она нашла Масанори, измождённого и полудикого, живущего на окраине гражданской деревни недалеко от одной из баз. Очевидно, Орочимару, не совсем уверенный в том, что Саске станет сосудом, был занят клонированием Кагуи Кимимаро.

Сакура выманила его, как котёнка, и привела домой.

К счастью, когда Шигеру оставили в корзине с письмом, у них дома уже был ребёнок — дочь Какаши, Сора, только что родилась, так что у них уже были готовы кое-какие запасные вещи, а остальное можно было быстро приобрести.

Шигеру был весёлым, дружелюбным, а в начале этого года демонстративно покрасил волосы в розовый цвет Харуно. В последний год обучения в Академии современная история изучалась более подробно, и некоторые особенно способные дети начали задавать вопросы. Сакура была слишком публичной фигурой, чтобы скрывать беременность, а Итачи никто не заподозрил бы в супружеской измене — как потому, что он был известен своей верностью, так и потому, что никто не думал, что он пережил бы это, поэтому их родители поделились предположениями, что он, вероятно, был ребёнком Саске.

И поскольку они были детьми, это заставило их обратиться к Шигеру напрямую, что, в свою очередь, заставило уже Шигеру задавать вопросы, ища подтверждения тому, что он на самом деле их ребёнок. Это означало, что Сакуре и Итачи пришлось подтвердить то, чем дразнили его старшие братья (в основном Тацуя) — что его действительно подкинули в корзинке, — и что, хоть он и был Учиха по происхождению, он был ребёнком любви, как и остальные его братья и сестра.

Недавно он писал доклад о вторжении Звука и нападении Акацуки и знал, кто такой Учиха Саске.

Его долго уговаривали преодолеть кризис самоидентификации, и он принял решение, которое пришло к нему, когда он с тревогой спрашивал себя, будут ли люди ненавидеть его за то, что он сын Саске. Даже несмотря на их заверения, что все уже догадались, потому что то, что он был ребёнком Саске, было очевидным выводом — он спросил, может ли он что-то сделать, чтобы определённые люди доверяли ему в будущем.

— Никто не испытывает неприязни к военным медикам, особенно к тем, кто работает в команде эвакуации. Именно из-за них мама сегодня здесь, — сказала она ему.

Хотя он только недавно окончил Академию и был назначен в команду генинов, у него было преимущество в том, что он имел доступ к Шизуне, которая завистливо вздыхала, что Шаринган — такой мощный инструмент для диагностики, и что жаль, что больше никто из Учиха не пошёл в медицину.

В данный момент он выглядел необычно встревоженным — Сора склонила серебристую головку набок, и они, казалось, что-то очень серьёзно обсуждали. Эти двое оказались в одной команде генинов, а их третий был членом клана Инузука, и Сакура думала, что всё шло довольно хорошо — чтобы отпраздновать создание их команды, их пригласили поиграть со щенками клана Инузука, и они болтали об этом часами.

В преддверии окончания школы и первых генинских миссий Соры, Какаши, конечно же, сводил познакомиться с различными собаками-компаньонами, и она вернулась домой с огромнейшим мастифом, которого представляла всем с гордостью, в то время как Какаши немного косился на него. Справедливости ради, несмотря на то, что Кума был очень вежлив и вёл себя наилучшим образом, он с подростковой торжественностью в голосе повсюду обещал: «Я порву врагов Соры в клочья!»

— И почему у всех вас такие странные животные, — вздохнул Какаши, и настала очередь Сакуры искоса поглядывать на него, потому что она всё ещё помнила, как Паккун критиковал её прическу и вёл себя так, будто прикосновение к подушечкам его лап было достойной наградой за то, что она не умерла во время тренировки.