Том 23. Глава 4. Жертва.

Шан Гуань ощутил, как вокруг раны на его спине все онемело. В тело начал проникать леденящий холод от Иглы, его как будто кусали тысячи муравьев, боль было трудно стерпеть.

Очень скоро на его лбу выступил пот, а лицо побледнело.

Улыбка в глазах Кицунэ, которая стояла на крыше и смотрела на его мучения, становилась все радостнее. Она со смехом сказала:

Уж не думал, старый черт, что ты доживешь до этого дня?

Шан Гуань сжал зубы и холодно фыркнул. Он с трудом поднялся и яростно прошипел:

Демонское отродье, да как ты смеешь появляться передо мной?

Кицунэ громко хохотнула, как будто услышала самую смешную в мире шутку, взмахнула рукавом и спустилась с крыши, приземлившись недалеко перед Шан Гуанем. Она с улыбкой сказала:

Я не смею?

Ах да, я ведь трусиха, не смею видеть ваше величество, так что сначала я решила послать вам подарок, а затем уже явилась сама. Старый черт, сколько лет ты мучал меня внутри Пагоды Инферно, теперь настал мой черед хорошенько отплатить тебе. Вот уж извини.

Лицо Шан Гуаня пылало гневом, но в душе ему стало страшно. В тот раз они смогли подавить силу Девятихвостой Лисицы только благодаря силе огня Инферно, да еще заклинания Восьми Демонов Огня. Иначе не известно, смогли бы они ее сдержать.

Но теперь все было по-другому. Лисица смогла освободиться и наверняка ради своих целей воспользовалась магией этого призрака. А он был тяжело ранен, и теперь не был ей противником.

В этот миг подул резкий ветер, вокруг словно завыли демоны, а темная сила заклубилась в воздухе. Посреди кладбища, Кицунэ и Шан Гуань, по-прежнему смотрели друг на друга.

И хотя Шан Гуань уже был повергнут и ранен, кажется Кицунэ не собиралась применять силу, напротив, она словно с интересом разглядывала Шан Гуаня, как кошка, поймавшая мышь, с иронией во взгляде.

Шан Гуань понимал, что теперь для него самое главное — найти безопасное спокойное место и залечить рану. Но перед ним стоял тысячелетний оборотень, и это добавляло проблем.

В приступе гнева, он с ненавистью прокричал:

Ты собираешься нападать или нет?

Почему до сих пор ничего не делаешь, а просто стоишь там, для чего?