Глава 65. Сакаки Намиру
После девяти тридцати вечера Учиха Нару покинул идзакаю Такасаки, сел на электричку на станции Комагомэ и поехал домой в Накано.
Он подрабатывал в идзакае Такасаки уже почти десять дней, и работа мастера сашими ему вполне удавалась. Хоть он и был молод, но его техника нарезки, скопированная у первоклассного мастера, была безупречна. Постоянные клиенты быстро забыли прежнего хозяина идзакаи и с радостью наслаждались мастерской нарезкой по доступной цене. Хотя в идзакае и не было столпотворения, дела шли куда лучше, чем раньше, когда даже в час пик зал был заполнен лишь наполовину.
Такасаки Ан тайком сказала Нару, что сейчас выручка на треть выше, чем была при её отце. Она намекнула, что Нару мог бы попросить её сестру о прибавке к зарплате.
Но Нару об этом не думал. В конце концов, эта подработка была лишь временной мерой. Когда отец сестёр Такасаки выздоровеет, он уволится.
На перекрёстке в районе Яёй-тё в Накано Нару неожиданно увидел, что в его доме горит свет.
«Неужели Сэнмон вернулся? Маловероятно. Он вечно был занят по горло, тем более сегодня, после такого серьёзного происшествия в Эдогаве».
Нару осторожно использовал Технику Призыва, чтобы связаться с вороном, сидевшим на проводах неподалёку от его дома. Эти призванные вороны были умны, но оставались животными и не могли говорить. Судя по его ответу, взрослая женщина открыла дверь ключом.
«А, вот оно что», — Нару примерно догадался, кто это мог быть.
Он подошёл к двери и толкнул её. Как он и ожидал, в гэнкан стояла пара женских кроссовок.
Войдя в гостиную, он увидел на диване женщину лет двадцати двух-трёх. На столике перед ней стояло несколько банок пива. Она пила пиво и смотрела телевизор. Увидев Нару, она оживилась и, слегка опьяневшая, поздоровалась:
— Нару-тян, ты вернулся! Давно не виделись! После Нового года это наша первая встреча не дома, да?
— Тётя Намиру, ты что делаешь в Токио? — Нару с лёгким раздражением потёр лоб.
— Не тётя, а сестрёнка Намиру!
Нару взглянул на буддан в углу гостиной — он был начисто вытерт. Перед поминальными табличками стояли свежие цветы и фрукты. Ему ничего не оставалось, как уступить:
— Да-да, сестрёнка Намиру.