Том 11. Глава 11

Харуюки запрыгнул в автобус на остановке Хонантё, проехал на нём по Седьмой Кольцевой и вышел на севере Коэндзи.

Без десяти восемь вечера. С учётом того, что из дома Синомии Утай он вышел после семи часов, путешествие в зону Накано 2, просмотр битвы и участие в дуэли заняли совсем немного времени. Это и был один из главных плюсов игры Брейн Бёрст, но Черноснежка всегда говорила ему, чтобы он не позволял досадным поражениям терзать его в реальности, поскольку в таком случае он лишается всей пользы от ускорения.

Но сегодня Харуюки не мог последовать её совету и даже в автобусе продолжал анализировать свой бой против Вольфрам Цербера. И, в то же самое время, свой бой против Циан Пайла восемь месяцев назад.

Обе эти битвы во многом совпадали. А значит, та досада, которую испытывал Харуюки, должна быть знакома и Такуму. По какой бы причине они ни сошлись в тот раз в дуэли, Харуюки не должен был произносить те слова, потому что они наверняка оставили в душе его друга незаживающую рану.

Манган Блейд сказала ему вернуться к истокам, и битва с Такуму однозначно относилась к ним. Он должен был начать с неё, потому что в противном случае об изучении Идеального Зеркала не могло быть и речи.

Проходя через вход в жилой комплекс, Харуюки открыл почтовик и отправил Такуму короткое сообщение. Через несколько секунд пришёл ответ, состоящий лишь из одного слова: «Хорошо».

— Прости меня, Таку!

Сидевший за обеденным столом квартиры Харуюки Маюдзуми Такуму непонимающе моргал, глядя на низко склонившего голову друга, который продолжал упрямо стоять.

Приставив палец к острому подбородку, он ненадолго задумался. Подняв голову, он с опаской спросил:

— Что ты натворил в этот раз, Хару? Только не говори, что опять поднял уровень, не оставив запаса по очкам.

— Н-нет, дело не в этом… да и до шестого уровня мне ещё далеко…

— Тогда… ты поругался с Ти? Она злится на тебя, и ты хочешь, чтобы я помог тебе извиниться?

— Н-нет, дело не в этом… да и в таком случае я бы не рисковал показываться ей на глаза…

Харуюки продолжал тихо отвечать, глядя на Такуму краем глаза, а тот с улыбкой сказал ему:

— Даже я не могу понять, почему ты извиняешься. Присаживайся, Хару. Расскажешь за ужином. Ты ведь ещё не ужинал?

На столе стояла квадратная тарелка с шестью аккуратными рисовыми шариками. Рядом же стояло ещё одно блюдо с традиционной японской едой: рагу из цыплёнка и киотской маринованной треской. Как сказал Такуму, он уговорил свою мать заказать ещё один ужин на двоих. Конечно же, Харуюки его об этом не просил, и оттого ему было ещё более неловко. Но, поскольку Утай угостила его только мягкой пастилой, голод по-прежнему оставался при нём, так что он решил отложить вопрос, ради которого пригласил Такуму, и сначала поужинать.

— Прости, Таку… — вновь извинился он и сел напротив друга.

— Ничего страшного, мне наоборот нравится есть с тобой. Дома у нас за столом разговоры только о перспективах мировой экономики и о моих оценках, — сказал Такуму с радушной улыбкой.

Хотя он и был одет в простую футболку и джинсы, изящество его вида от этого ничуть не страдало. «Да уж, мне многое нужно переосмыслить и напомнить себе, что у меня есть такой замечательный друг», — сказал сам себе Харуюки и взял в руку палочки. Пожелав друг другу приятного аппетита, Харуюки начал ужин с пропечённой до коричневой корочки картошки из рагу.

Как не раз рассказывал Такуму, поскольку в семье Маюдзуми работали оба родителя, на столе у них чаще всего оказывались замороженные полуфабрикаты. Но по сравнению с пиццей, которую по вечерам ел Харуюки, эта еда куда ближе к настоящей. Он с наслаждением попробовал всё, что было на столе, и вскоре его желудок умиротворённо затих.

И Харуюки тихо произнёс:

— Я проиграл… — прервав ужин, он посмотрел в глаза напряжённо смотрящего на него Такуму и продолжил, — Сегодня… после школы я пошёл в зону Накано 2… и впервые в своей жизни безнадёжно проиграл. Дуэль шла всего одиннадцать минут, и у противника оставалось 70% здоровья.

Он уронил палочки на стол. Хотя Харуюки и был сыт, но живот его начало наполнять вновь появившееся чувство досады, заставившее его сжать кулаки.

— Но главное… мой противник только на днях стал бёрст линкером… он был первого уровня…