Том 24. Глава 2
Высушив волосы, Харуюки вернулся к себе в комнату, залитую ослепительно-белым светом летнего солнца, отражавшимся от пола балкона.
Двадцать второе июля, два часа дня. Шёл всего второй день каникул, а Харуюки казалось, что прошло уже больше недели. Всё из-за того, сколько событий успело вместиться в это время.
Вчера во время внезапного нападения Блэк Вайса (теперь все узнали, что на самом деле это полномочный представитель Белой Королевы Айвори Тауэр) и Вольфрам Цербера на Конференцию Семи Королей на Будокан с неба рухнул Энеми Легендарного Класса «Бог Солнца Инти», поймав в бесконечное истребление Синего Короля Блу Найта, Зелёного Короля Грин Гранде, Жёлтого Короля Йеллоу Радио, Фиолетовую Королеву Пёрпл Торн и Чёрную Королеву Блэк Лотос.
К счастью, Красной Королеве Скарлет Рейн и остальным участникам Конференции удалось спастись, но атака сильно подкосила мораль Харуюки и других легионеров Нега Небьюласа. Тем не менее, им удалось прийти в себя и обсудить на собрании план спасения Чёрной Королевы. Они приступили бы к делу уже сегодня, если бы Харуюки не получил неожиданное письмо от Роуз Миледи — третьей из семи «Гномов», офицеров Белого Легиона.
Он поверил, что Миледи действительно хочет спасти Орхид Оракул, то есть Вакамию Мегуми, которая стала пешкой в планах Белого Легиона — вернее, Общества Исследования Ускорения. Вместе с Черноснежкой они приехали в Государственный исследовательский центр детских болезней и развития, где Мегуми лежала без сознания уже почти двое суток. Харуюки подключился к ней кабелем, погрузился на неограниченное нейтральное поле и благополучно спас Оракул, которую по иронии судьбы держали в хорошо знакомом ему небоскрёбе Токио Мидтаун Тауэр.
По неизвестной причине рядом с ней держали в плену NPC, точнее, дрона — странствующего кузнеца Мистера Смита. Его Харуюки тоже освободил и, пользуясь случаем, улучшил свой Ясный Клинок, обеспечив полную стойкостью к высокой температуре. Разумеется, он сделал это для защиты от мощнейшего пламени Бога Солнца Инти, хотя в утверждённой ранее стратегии роль нападающего отводилась Трилиду Тетраоксиду, вооружённому артефактным клинком «Бесконечность». Вот так нехватка времени привела к тому, что Харуюки взвалил на себя роль бойца, которому придётся нанести Инти решающий удар.
«По силам ли мне такая важная роль?..»
Харуюки смотрел на ослепительную белизну, будто бы сжигающую балкон, и чувствовал, как его гложет внезапный приступ трусости. Вдруг раздался тихий звук, а перед глазами появилась иконка нового сообщения. От Черноснежки. Харуюки торопливо щёлкнул по иконке, открывая письмо:
«Врачи только что закончили осмотр и не нашли в мозгу Мегуми никаких отклонений, поэтому завтра её, скорее всего, выпишут. Подробности при встрече. Передаю тебе благодарность от неё и от Миледи. Огромное спасибо, Харуюки».
Несмотря на привычную лаконичность, Харуюки понял, насколько легче стало на душе у Черноснежки. Выдохнув с облегчением, он ответил: «Очень рад слышать. Передай Вакамии, что я ей желаю поскорее поправиться».
Вакамия Мегуми очнулась сегодня в начале одиннадцатого часа. Черноснежка и Роуз Миледи — она же Цубоми Косика — остались с ней в больнице, но Харуюки решил уехать домой, чтобы не мешать переодевать и кормить пациентку. На обратном пути он зашёл в среднюю школу Умесато и задал корм Хоу, но всё равно был дома ещё до полудня. Мать уже предупредила, что вернётся только завтра утром, так что Харуюки впервые за долгое время оказался целиком и полностью предоставлен сам себе.
Поваляться в постели, почитать мангу или доиграть старую RPG? Немного поразмыслив, Харуюки отверг все соблазны и вместо этого направился в гостиную. Там он налил себе стакан холодного чая, сел за обеденный стол и запустил школьное учебное приложение.
Он уже успел неплохо поработать вчера вечером дома у Черноснежки, но заданной на каникулы домашней работы всё равно оставалось изрядно. Харуюки поставил перед собой цель разобраться с ней до конца июля — самое позднее, в первых числах августа — так что на отдых времени не было. Он переключился на вкладку ненавистной математики, взял в руку виртуальную ручку и начал разбираться в системах уравнений.
Раньше сосредоточенности Харуюки хватало самое большее минут на десять, но в последнее время он научился неплохо управлять шестерёнками в своей голове. Он понял, что ему мешали именно упрямо возвращающиеся мысли о том, что он занимается неприятным, скучным делом. Чтобы с этим справиться, требовалось выйти на следующий уровень сосредоточенности, как он уже много раз делал во время тренировок в Ускоренном Мире. Конечно, даже этот метод был не в силах победить посторонние мысли, но он хотя бы помогал задвинуть их на второй-третий план. Всего один час сосредоточенности стоил трёх часов рассеянности.
Харуюки увлечённо решал системы уравнений, делая перерывы лишь на то, чтобы глотнуть чая. Сдать нужно было не только ответ, но и написанное от руки (разумеется, на виртуальной, а не настоящей бумаге) решение, что ставило крест на любых хитростях с калькулятором. В тяжёлых случаях приходилось открывать учебник и искать вдохновение в разборах похожих заданий. Раздумья рано или поздно заканчивались озарением, и Харуюки тут же снова начинал строчить.
Прорешав где-то пять страниц математики, Харуюки выдохнул, допил нагревшийся чай…
И в этот самый миг раздался звонок в дверь. Судя по мелодии — не в саму квартиру, а с первого этажа дома. Открылось окно камеры, в котором Харуюки увидел…
— А… Семпай?!
На него смотрела Черноснежка в белой шляпе с широкими полями и небесно-голубом платье. Когда они расставались в больнице, на ней была другая одежда, так что она явно успела побывать дома. Но зачем потом поехала к Харуюки?..
— А-а… Тебе что-то нужно? — недолго думая, спросил он.
Изображение Черноснежки в окне камеры пожало плечами.
— Что значит «нужно»? Я же написала, что подробности при встрече.
— Ты имела в виду, что придёшь и расскажешь сейчас же?!
— Что ещё я могла иметь в виду?
«Ну-у не зна-аю», — подумал Харуюки, хотя, разумеется, не собирался прогонять гостью.
— З-з-заходи, конечно! — торопливо пробормотал он, нажимая кнопку открытия замка.
— Ага, спасибо.
Помахав рукой, Черноснежка исчезла в дверях, открывшихся в левой части окна камеры. Харуюки вскочил с места и оценил свой внешний вид. На нём были домашние шорты и футболка — он надел свежую одежду сразу после ванной, так что она вряд ли успела провонять потом. Затем окинул взглядом гостиную и убедился, что бардака нигде нет.
Наконец, он метнулся к входной двери. Стоило поставить на отделяющую прихожую ступеньку пару самых лучших тапочек, как раздался звонок. Харуюки мигом отключил электронный замок, и из открывающейся двери повеяло июльским жаром и цитрусовым ароматом.
— Д-добро пожаловать, семпай! Жарко сегодня?
— Ага, я уже сейчас боюсь, что будет в августе, — сказала Черноснежка, проходя внутрь, хотя на ней не было ни капли пота.
«Должно быть, тоже сила Инкарнации», — подумал Харуюки, собираясь закрыть дверь, как вдруг…
— Секунду, тут ещё и я.
— А, прости. Заходи…
В прихожую прошмыгнула маленькая девочка в школьном платье. Как и Черноснежку, Харуюки видел её последний раз всего пять часов назад; это была Цубоми Косика… или Роуз Миледи. Ещё недавно Харуюки подпрыгнул бы до потолка от такого неожиданного визита, но сейчас смог побороть удивление и уточнить:
— Ты… тоже в гости пришла?
Цубоми посмотрела на него обиженным взглядом из-под длинной чёлки.
— Тебя это так расстраивает? А я ведь специально пролезла под камерой.
Действительно, Харуюки не увидел в окне камеры никого, кроме Черноснежки.
— А зачем?..
— Напугать хотела.
— А-а… Прости, что не оправдал надежд.
«Даже меня так просто не напугать», — подумал Харуюки и уже повернулся, чтобы найти другие тапочки, как…
— Ага! — раздалось позади, и кто-то шлёпнул Харуюки по спине.
— Ноа-а-а-а-а! — завопил он, подскакивая на месте и падая на ступеньку.
Повернувшись к двери, он увидел подругу детства в широких брюках-кюлотах и легком свитере.
— Т-Тию?! Ты-то что здесь делаешь?!
— Мы случайно встретились в лифте, — пояснила Черноснежка за спиной.
— А вот эта реакция оправдала мои ожидания, — заявила Курасима Тиюри с довольной ухмылкой.
— Ты… пришла просто напугать меня?..
— Нет, конечно! — разочарованно воскликнула Тиюри, поднимая левой рукой большую сумку. — Я подумала, что ты наверняка питаешься всякой дрянью, поэтому принесла поесть. Ну, что надо сказать?!
Пришлось покорно поклониться. Тиюри не ошиблась — на обед Харуюки планировал подогреть себе жареный рис-тяхан из холодильника.
— Огромное спасибо, я очень рад… Вот, а теперь заходите.
Харуюки поставил на ступеньку ещё одни тапочки, затем провёл девушек в кондиционируемую гостиную. Усадив гостей за стол, он принёс из кухни тарелки, столовые приборы, стаканы и бутылку холодного чая.
Из сумки появились три огромных пластиковых контейнера. В одном были квадратные сэндвичи с богатой начинкой, во втором зелёный салат, щедро сдобренный брокколи, ну а в третьем — спаржа, фаршированная куриным мясом в панировке. Еда была не только разнообразной — её с лёгкостью хватило бы накормить до отвала четырёх человек.
— Тию… Неужели ты знала, что у меня будут гости? — невольно поинтересовался Харуюки.
— Не-а, понятия не имела, — помотала головой Тиюри.
— Тогда почему тут так много?..
— Потому что мама предложила принести тебе провизии на целый день. Я и сама страшно удивилась, когда наткнулась на Снежку в лифте, — объяснила Тиюри, раскладывая фаршированную спаржу по тарелкам, затем посмотрела на Цубоми. — А это что за милашка? Из Проми?
«Э-э, она ещё не знает?!» — взглядом спросил Харуюки у Черноснежки, но Королева лишь хладнокровно раскладывала салат. Цубоми, поддерживая своё амплуа, представляться тоже не спешила.
Харуюки пришлось взять паузу в разливании чая по стаканам.
— Ну-у, во-первых, она в третьем классе средней школы…
— Ой, на год старше нас?! Тогда прошу прощения.
— Во-вторых, она не из Проми, а из Осциллатори…
— Ой, из Осциллатори?! Опять прошу про… стоп, что-о-о-о?!
На этот раз Тиюри изумилась не на шутку и даже подпрыгнула на стуле — хотя и не выронив при этом зажатую в палочках спаржу.
— Осциллатори — это же Белый Легион! Почему она пришла к тебе, да ещё вместе со Снежкой?!
— Ну-у, этого в двух словах не объяснить… Короче говоря, её зовут Цубоми Косика, а в Осциллатори она третий Гном — Роуз Миледи, — представил Харуюки свою гостью, левой рукой расставляя по столу пустые тарелки.
— Что-о-о-о?! — завопила Тиюри ещё громче прежнего.
Спаржа всё-таки выпала из её палочек, но Харуюки поймал её пустой тарелкой.
Прошло двадцать минут.
Легендарные угощения мамы Тиюри закончились практически одновременно с рассказом Харуюки.
Поначалу он боялся, что Тиюри и Цубоми будут сторониться друг друга. В реальности они видели друг друга впервые, но уже успели сразиться в Ускоренном Мире, причём не в обычной дуэли, а на неограниченном нейтральном поле в битве без правил.
Позавчера во время вечерних субботних битв за территорию Нега Небьюлас напал на зону Минато 3, главную базу Осциллатори Юниверс, надеясь застать врагов врасплох. Смысл атаки был в том, чтобы лишить вражеских легионеров права скрывать себя из списка противников и вывести на чистую воду Общество Исследования Ускорения, которое могло скрываться в зоне. Однако враги оказались готовы и использовали «Слом Парадигмы» — сверхмощную Инкарнацию Орхид Оракул, которая перенесла участников битвы на неограниченное нейтральное поле.
В ходе сложнейшей битвы Харуюки, Тиюри и Трилид отбились от основных сил. Когда они попытались подобраться к Орхид Оракул, на их пути встала именно Роуз Миледи.
Зная, что та гораздо сильнее их, Харуюки придумал буквально самоубийственный способ победить её. Когда он сцепился с Миледи, Трилид разрубил обоих противников Небесным Сплетением, затем Лайм Белл спасла Харуюки от смерти с помощью Зова Цитрона. Тиюри пришлось увидеть разрубленного пополам Харуюки, поэтому тому казалось, что теперь она почувствует к Миледи неприязнь, но…
— Кстати, Косика, пользуясь случаем: прости нашу коварную выходку в битве за территорию! — вдруг выпалила Тиюри, пока они пили горячий чёрный чай.
Удивилась даже Цубоми, а Харуюки вообще подавился и начал ловить ртом воздух.
— Коварную выходку… Ты про моё самопожертвование? — наконец, спросил он у подруги.
— Конечно, про него. Лид располовинил вас обоих, но ты выжил, а она нет. Если бы со мной такое сделали, я бы обиделась на несправедливость!
— Н-но там ведь были причины… — лепетал Харуюки, пытаясь возразить, и вдруг увидел слабую улыбку на лице Цубоми, сидевшей справа наискосок от него.
— Белл… То есть, Курасима. Тебе не за что извиняться. Это была битва без правил и ограничений, не говоря уже о том, что твоя исцеляющая сила — полноценная способность, выданная тебе системами Брейн Бёрста. Не я тебя, а ты меня должна винить за то, что Осциллатори превратили поле для дуэльных битв в неограниченное нейтральное.
Цубоми хотела поклониться, но сидевшая рядом Черноснежка остановила её, упёршись в лоб пальцем и вернула на место.
— Что ты делаешь, Лотос?
— Тебе тем более не за что извиняться. Идея с полем принадлежала Айвори Тауэру — то есть, Блэк Вайсу, не так ли?
— Разумеется, но я не возражала и поэтому тоже виновата, — возразила Цубоми и упрямо попыталась закончить поклон, но Черноснежка не сдавалась.
Харуюки ошеломлённо смотрел на их противостояние и раздумывал.
Да, именно этот вопрос не давал ему покоя. Почему Цубоми поначалу не возражала против замысла Блэк Вайса, который подставил Орхид Оракул под удар? Поскольку они обе — «дети» Шафран Блоссом, Цубоми считала Оракул своей сестрой и самой близкой подругой в Ускоренном Мире.
Харуюки вспомнил слова, которые Цубоми сказала вчера в библиотеке Сасадзуки во время их первой встречи:
«Жизнь Оракул для меня важнее принципов Легиона».
Цубоми тогда говорила о принципах, намекая, что в замыслах и кознях Белой Королевы Вайт Космос и Общества Исследования Ускорения есть какой-то смысл.
В том же ключе выразился и первый Гном Платинум Кавалер, которого Харуюки встретил незадолго до падения Инти:
«Даже если на нас нападут все Короли, даже если над всеми нами нависнет угроза, никто из легионеров не покинет Осциллатори».
Получается, что все тридцать бойцов Белого Легиона, включая Цубоми, верят в принципы Белой Королевы. Но что за цель может оправдать создание Брони Бедствия и распространение ISS комплектов?..
Цубоми посмотрела на Харуюки так, словно прочитала его мысли. Черноснежка опустила палец и тоже приняла серьёзный вид.
— Кроу… То есть, Арита, — впервые произнесла Цубоми настоящую фамилию имя Харуюки и на секунду поджала губы. — И у тебя, и у Лотос, и у Белл есть право знать правду о том, что нужно Белой Королеве, и чего добивается Осциллатори Юниверс. Но я прошу вас всех немного подождать. Как только мы с Орхи официально покинем Осциллатори, я расскажу вам всё, что знаю.
За свою жизнь бёрст линкера Харуюки уже привык к тому, что ему многое не рассказывают, но никогда ещё досада не была настолько сильной. Впрочем, он не собирался портить разговор своими капризами.
— Понятно… Но вам будет очень тяжело уйти. Ты ведь, как и Белая Королева — этер… в смысле, терна-леди, так что она сможет казнить тебя Ударом Возмездия даже через локальную сеть школы…
— Ты совершенно прав, но сейчас как раз начались летние каникулы, поэтому я смогу бегать от неё целый месяц, пока не выйдет срок казни.
— А, понятно… — Харуюки согласно кивнул.
— Хм… — задумчиво протянула сидевшая напротив него Черноснежка. — Но, Косика, ведь Космос и другие члены Легиона наверняка знают тебя в лицо, и ты, скорее всего, живёшь возле школы. Это значит, что на тебя могут напасть в реальности.
— В теории — да, — ответила Цубоми и картинно пожала плечами, подняв ладони. — Но Космос — неженка, каких поискать, и я даже представить не могу, что она будет охотиться на кого-то в реале. Вот Фейри может, но её я встречу вот этим.
Она сжала маленький кулачок и изобразила удар.
Харуюки невольно представил, как Цубоми Косика засаживает крюк в печень Сноу Фейри, и помотал головой.
— Может, и так, но тебе надо быть осторожнее. Осциллатори — это ведь не только терна-леди, но и парни. Что, если они возьмут тебя в плен?
Харуюки всего лишь озвучил первую же пришедшую в голову мысль, но в ответ Цубоми, Черноснежка и даже Тиюри резко помрачнели. Именно тогда Харуюки вспомнил недавние слова Нико.
Она говорила о том, что чем сильнее бёрст линкеры женского пола становятся в Ускоренном Мире, тем больше боятся мужчин в реальности. Дело в том, что хотя дуэльные аватары обоих полов сражались на равных, в реальном мире между мужчинами и женщинами сохранялась очевидная разница в силе. Харуюки не мог представить себе эти ощущения, но осознал, что разговоры о нападении каких-то парней в реальном мире могли действительно напугать Цубоми.
— Э-э… Прости, что-то меня занесло… — извинился он, втягивая голову в плечи.
Девушки, как одна, моргнули и кисло улыбнулись.
— Ничего страшного, ты говоришь правильные вещи, — сказала Черноснежка и посмотрела на Цубоми. — Тебе это точно не грозит? Мне кажется, младшие легионеры вряд ли простят третьему Гному предательство Легиона.
— Не знаю… Я почти никогда с ними не общалась, — ответила Цубоми к недоумению Тиюри: