Том 24. Глава 3
Погрузившись на неограниченное нейтральное поле второй раз за день, Харуюки оказался среди гигантских скал, напоминающих турецкую Каппадокию.
Высотный дом, в котором он жил, тоже превратился в бурую скалу, а Харуюки оказался в одной из пронизывающих её пещер и мог с высоты двадцать третьего этажа обвести взглядом скалистые окрестности станции Коэндзи. Этот уровень легко спутать с “Пустошью” и “Эрозией”, но гора песка в пещере доказывала, что это…
— “Песчаная буря”… — пробормотал он, переводя взгляд на бледно-голубое небо.
Уровень “Песчаная буря” относился к воздушному типу и считался средним по редкости и специфичности. На нём не имелось опасных ловушек и особенностей за исключением редких порывов пресловутых песчаных бурь. Если они застигнут аватара врасплох, то могут серьёзно повредить броню и, соответственно, отнять часть здоровья. Порой это даже приводит к смерти. Пока что небо было ясным, но требовалось всегда быть начеку — как только на горизонте замаячит серая дымка, на поиск укрытия останется всего полминуты.
Впрочем, Харуюки потратил десять очков и пришёл сюда не для прогулок и охоты на Энеми.
Он дошёл до центра огромной пещеры, посмотрел по сторонам и попытался обратиться к своему новому наставнику:
— Кхм… э-э… Центореа Сентри?
Ответа не было. Разумеется, Харуюки не ожидал, что всё окажется настолько легко, поэтому повторил громче:
— Сентри… Если не сложно, у меня есть к тебе дело… Сентри… Сентри-и-и…
В полумраке раздавалось лишь эхо голоса Харуюки. Сколько бы он ни вслушивался, никто не отвечал ему словами с характерными самурайскими оборотами.
Вообще, если рассуждать трезво, ответа и не могло быть. Если Центореа Сентри сказал правду о том, что являлся Третьим Хром Дизастером, то он уже давно погиб от меча Синего Короля Блу Найта и навечно покинул Ускоренный Мир.
Но за последний месяц представления Харуюки о смерти в Брейн Бёрсте стали неоднозначными. Когда бёрст линкер теряет все бёрст поинты, программа Брейн Бёрст принудительно удаляется и забирает с собой все воспоминания о себе. Это правило по-прежнему оставалось незыблемым, однако в Ускоренном Мире начали появляться своего рода призраки бёрст линкеров — разумные квантовые цепи, обитающие внутри “Основного визуализатора”, центрального сервера Брейн Бёрста.
Харуюки старался не задумываться об этом жутком феномене, потому что из этого следовало, что он не пользуется собственным мозгом, пока находится в теле дуэльного аватара. Прямо сейчас волны его настоящего мозга были предельно замедлены, а тело, по сути, находилось в состоянии комы.
Скорее всего, многие бёрст линкеры об этом даже не догадываются. Во время самого первого ускорения Черноснежка рассказала Харуюки, что Брейн Бёрст на самом деле разгоняет квантовые импульсы, которые испускает сердце, и таким образом ускоряет мозг в тысячу раз. Скорее всего, большинство бёрст линкеров считает эту теорию основной и уже долгое время не ставит её под сомнение. Более того — не исключено, что команда “Физикал бёрст” именно так и работает.
Однако во время “Бёрст линка” происходит обратное — мозг не ускоряется, а замедляется, и Харуюки пользуется не им, а личной квантовой цепью внутри “Основного визуализатора”. Именно эта цепь — по сути, копия его мозга — позволяет ему видеть Ускоренный Мир, испытывать здесь чувства, разговаривать и сражаться. А как только ускорение заканчивается, память этого мозга синхронизируется с настоящим.
Вообще, это были слова Цубоми Косики, и Харуюки не знал, насколько они близки к действительности. Но если она сказала правду, у способности Блэк Вайса замедляться имелось внятное объяснение — на самом деле он не вмешивался в работу собственного ускоренного мозга, чтобы замедлить его, а всего лишь подстраивал генератор частоты квантовой цепи.
Но самым невероятным следствием теории квантовых цепей было то, что даже после потери всех очков и ухода бёрст линкера из Ускоренного Мира, копия его мозга продолжала жить внутри “Основного визуализатора”. И действительно — Черноснежка уже встречалась с призраком Первого Красного Короля Рэд Райдера в Токио Мидтаун Тауэре, а Харуюки сражался против призрака Даск Тейкера во время штурма базы Белого Легиона. А значит, где-то мог оставаться и призрак погибшего много лет назад Центореа Сентри.
— Сентри… — ещё раз попытался Харуюки, затем опустил голову и задумался.
До сих пор он слышал голос Центореа Сентри только в самые критические моменты, когда граница между жизнью и смертью сокращалась до одного удара. Неужели Сентри готов общаться с Харуюки лишь в такие минуты? Хотя, нет. Он называл себя учителем, а Харуюки — своим наследником. Вряд ли в его интересах ставить какие-то препятствия на пути их общения. А значит, проблема не в Сентри, а в Харуюки.
Критические моменты?..
Всякий раз, когда Харуюки общался с Сентри, время вокруг будто бы замирало. Но ведь невозможно с кем-либо общаться, пока время не движется, поэтому правильнее будет сказать, что в эти мгновения чувства Харуюки просто очень сильно разгонялись. Разгон внутри ускорения — тот же принцип, который стоит за путешествиями на высший уровень…
— А… — выдохнул Харуюки.
Может, это и есть ответ? В критические моменты его ускоренное сознание приближалось к высшему уровню настолько, что могло общаться с Сентри?..
Получается, для разговора с ним придётся сначала подняться на высший уровень, чего Харуюки в одиночку сделать не мог. Для этого ему нужно призвать Метатрон и попросить у неё помощи. Но она сейчас спит в Аэрохижине на вершине Старой Токийской Башни, восстанавливая силы после сложнейшей битвы против Осциллатори Юниверс. Нельзя её беспокоить, пока она не отдохнула.
— Одному… на высший уровень…
Харуюки хотелось закричать, что у него ничего не получится. Роуз Миледи говорила, что только Сноу Фейри научилась подниматься на высший уровень без помощи созданий.
Однако тем самым она признала, что такое возможно. Конечно, Сноу Фейри — второй «Гном» и бёрст линкер восьмого уровня, которому Харуюки даже в подмётки не годится, но с точки зрения системы они оба — бёрст линкеры. Если смогла она, сможет и он. Возможно, через пять лет, через год, через полгода… или даже прямо сегодня.
— Экипировать — «Люсид Блейд», — произнёс Харуюки команду, и столб света, пробившийся сквозь потолок в пещеру, превратился в серебристый меч на левом бедре аватара.
Этот простой серебристый меч уже стал для Харуюки верным напарником. Он перехватил рукоять правой рукой и медленно обнажил клинок, который заблестел, словно зеркало, в тусклом свете пещеры. По сравнению с прошлым разом блеск стал слегка красноватым — доказательство того, что бродячий кузнец Мистер Смит наделил этот меч стойкостью к жару.
Харуюки сжал длинную рукоять обеими руками и встал в классическую стойку кэндо.
На самом деле у него не было ни малейшего понятия, как можно подняться на высший уровень своими силами. Всё, что он мог — воссоздать те обстоятельства, в которых слышал голос Центореа Сентри.
Он представил, что перед ним находится огромный железный шар метрового — нет, двухметрового диаметра. Тускло блестящая груда железа, по размерам превосходящая самого Сильвер Кроу, слегка утоплена в шершавый пол пещеры. Если исходить из радиуса в один метр, его объём — около 4,2 кубических метров, а с учётом плотности железа в примерно 7,85 тонн на кубический метр масса этого шара должна быть не менее 33 тонн. Существуй такой шар на самом деле, он бы проломил пол его квартиры в реальном мире, да, пожалуй, и пол пещеры в Ускоренном.
Мысли об этом невольно завладели разумом Харуюки, ослабляя образ, поэтому ему пришлось мысленно укрепить пол железными плитами и арматурой. Образ вновь стал правдоподобным. На воображаемой полированной поверхности появились мелкие царапины и ржавчина. Когда Харуюки начал явственно ощущать ржавый запах, он занёс Ясный Клинок и ударил им по шару.
Не было ни искр, ни звона стали, но руки Харуюки остановились, едва серебристый клинок коснулся тусклого железа. Ладони онемели от силы воображаемого удара и чуть не выронили меч.
Харуюки отошёл на шаг, перехватил меч и посмотрел на шар. На том появилась тонкая, с волосок, трещина, но и тонкий клинок тоже слегка затупился. Этот шар не разрубить простыми атаками. Нужно, как учил Сентри, совместить бесконечно малое и бесконечно большое.
Под бесконечно малым он имел в виду точку, а под бесконечно большим — удар в полную силу. Если ошибётся глаз или дрогнет рука, Универсальный Омега-стиль Сентри утратит всю силу.
Выровняв дыхание, Харуюки вновь взмахнул клинком. Его отбросило с чудовищной силой. Ещё удар. Ещё. Сколько бы он ни пытался, шар оставался лежать на его пути незыблемой глыбой.
Внутри системы «Ясный Клинок» называелся Lucid Blade, где слово “Lucid” в переводе с латыни означало “свет”. Смысл этого имени в том, что этот меч впитывает энергию ударов и может тратить её на превращение обычного клинка в лазерный. Но хотя Харуюки мог разрубить железный шар с помощью такой силы, в этом не было никакого смысла. Он должен был использовать принципы Омега-стиля, которые уже принесли ему победу над Эйнхерием.
Харуюки поднимал и опускал меч снова и снова, уже позабыв о том, для чего всё это затеял. Пропало ощущение времени, в его мире остались только он сам, железный шар и верный клинок. Снаружи стемнело, пронеслась песчаная буря, но даже её вой не нарушил сосредоточенности Харуюки.
Утихла буря, село солнце, наступила ночь. Где-то вдали громогласно завыл огромный Энеми, в ответ взвыли Энеми поменьше. Ещё одна буря пришла со стороны Синдзюку и ушла в Асагаю.
Харуюки обрушивал меч один раз в каждые десять секунд. Число ударов перевалило за тысячу, три тысячи, пять тысяч…
Вдруг удар «Ясного Клинка» высек искры, и серебристый меч хрустнул. Случилось невозможное, поскольку двухметровый железный шар существовал лишь в воображении, но Харуюки даже не задумался об этом и вновь занёс клинок, понимая, что этот удар будет последним.
Там, куда он попадал, блестели тысячи мелких зарубок, но в целом шар был цел и невредим. Тридцатитрёхтонный гигант будто хвастался перед Харуюки своей непобедимостью.
Внезапно Харуюки понял.
Всё это время он размахивал клинком, рассматривая огромный шар как единое целое, вспоминая мастеров меча из манги и ранобэ, без конца твердивших, что нужно смотреть как можно шире. Пожалуй, во время обычных дуэлей Брейн Бёрста к этому совету стоит прислушиваться, потому что в скоростных боях уцелеть можно, только следя за всеми движениями врага и даже за самим уровнем.
Но смысл Омега-стиля мог заключаться в другом.
Смотреть не шире, а уже. Не на целое, а на точку. Сжимать фокус мысли всё плотнее и плотнее.
Неважно, сколько в этом шаре метров — два, десять или сто, удар прямого клинка всё равно должен прийтись ровно на одну точку выпуклой железной поверхности — на промежуток в одну десятую нанометра между двумя соседними атомами кристаллической решётки.
Меньше, меньше… Ещё меньше.
В ушах зазвенел ультразвук. «Ясный Клинок» вспыхнул серебром.
Точка.
Взмах. Время начало замедляться. Неумолимо приближающися к шару клинок постепенно затормозил…
Звук ускорения.
Харуюки пришёл в себя в бескрайнем пространстве без пола и потолка.
Шара больше не было. Он опустил меч и робко посмотрел по сторонам. Рядом ничего не было, но далеко внизу тихо мерцала галактика огоньков.