Том 31 Глава 2

Следом за Зелкова Вержером на Сильвер Кроу по очереди напали ещё три бёрст линкера средней руки. Победив их всех без сучка, без задоринки, Харуюки ещё какое-то время ждал новых дуэлей, но вскоре понял, что утренние битвы позади, и отключил нейролинкер от глобальной сети.

Если бы он последовал примеру Черноснежки, которая в своё время вообще не выходила в глобальную сеть, ему бы не пришлось иметь никаких дел с этими игроками, возомнившими себя охотниками за головами. Однако Харуюки как правило гасил соединение только дома и в школе. Можно даже сказать, что он нарочно старался проводить в списке противников как можно больше времени.

Благодаря этому он теперь каждый день участвовал по крайней мере в десяти — а порой и в двадцати — дуэлях. Возвращаясь домой вечером, он изнемогал от усталости, но всё равно предпочёл бы потерять сознание на улице, но не отключить нейролинкер. Он считал это своей крестной ношей.

Выдохнув, Харуюки посмотрел в небо. Было всего десять утра, а солнце уже безжалостно обжигало город. “Ещё один знойный день”, — подумал он, чувствуя, как моментально покрывается потом. Вытерев лоб платком, Харуюки снова зашагал вперёд.

Преодолев оставшиеся триста метров и держась теней, он прошмыгнул через появившиеся слева ворота, тут же подключился к локальной сети школы и вздохнул с облегчением. Пускай эта сеть предоставляла куда меньше возможностей, чем глобальная, всё равно в ней было уютнее и спокойнее.

Харуюки направился не ко главному входу, находившемуся прямо впереди, а направо. Он шёл крытым проходом, в котором даже сейчас царил полумрак, пока не увидел небольшую постройку, приютившуюся между стенами второго корпуса школы и бетонным забором.

В этом домике, построенном из драгоценной древесины, обитал не человек. Харуюки подошёл к сетке из нержавеющей стали, которая служила дому передней стеной, и поздоровался с жильцом:

— Привет, Хоу. Жарко сегодня, да?

Серая птица, сидевшая на ветке посреди клетки, открыла глаза. Харуюки был председателем школьного комитета по уходу за животными, который занимался уходом за одним-единственным существом — африканской зорькой по кличке Хоу.

Хотя эта сова жила здесь чуть больше месяца, в последнее время она начала отвечать на приветствия воркованием и по настроению могла даже спорхнуть со своей ветки и сделать пару-тройку кругов по клетке. Однако сегодня лишь посмотрела на Харуюки своими оранжевыми глазами и снова закрыла их.

Хоу вроде как относился к совам, хорошо переносящим жару, но видимо, непрекращающийся зной вымотал даже его. Над сеткой был навес, чтобы в клетку не били прямые солнечные лучи, к тому же внутри стояла полная ванночка воды, но видимо, в совятнике из-за безветренной погоды всё равно было душно и жарко.

— Подожди, сейчас я тебе воды распылю, — сказал Харуюки и направился в будку с инструментами.

Взяв там шланг с многофункциональной насадкой, он подключил его к крану рядом с клеткой. Как неожиданно выяснилось во время одной из уборок, Хоу просто обожает распылённую воду — настолько, что оживляется, едва увидев шланг.

Установив регулятор на насадке на деление с пиктограммой в виде тумана, Харуюки решил сначала проверить работу шланга. Стоило ему нажать на рычаг и увидеть, как из насадки ударила струя водяной взвеси, как в нижней части виртуального рабочего стола открылось окно чата.

“UI> Добрый день, Арита”, — быстро появились в нём розовые буквы.

Харуюки уже начал машинально поворачиваться, но вдруг ойкнул и убрал пальцы с рычага. Как-то раз в очень похожей ситуации он ненароком окатил автора сообщения водой из шланга и не собирался повторять ошибок прошлого.

Закончив поворот, Харуюки поприветствовал собеседницу:

— Добрый день, Синомия.

Перед ним стояла Синомия Утай, суперпредседатель комитета по уходу за животными. Сегодня она оделась в футболку и шорты, поэтому не отличалась от других вышедших на каникулы младшеклассниц, однако в Ускоренном Мире её с благоговением называли “Тестароссой” и знали как настоящего ветерана.

Она стреляла из “Зовущего пламя” — своего лука — будто богиня войны, но при этом всегда старалась быть для Харуюки ласковой наставницей. Тот, в свою очередь, считал её образцом для подражания… пока три дня назад они не перестали быть товарищами по Легиону, тем самым лишившись главных уз, которые их связывали.

Стоило Харуюки подумать об этом, как его грудь пронзила сильнейшая боль. Однако он заставил себя улыбнуться и продолжил, стараясь не подавать виду:

— Я как раз собирался распылить для Хоу немного воды. Если хочешь, мы можем вместе…

Но договорить не удалось. Утай выронила сумку, которую держала правой рукой, и на полной скорости врезалась в него. Несмотря на более чем двукратную разницу в весе, Харуюки еле устоял на ногах.

— Ч-что такое, Синомия?! — сдавленно воскликнул он, с трудом оправившись от такого таранного удара.

Правая рука Утай по-прежнему крепко обхватывала круглый живот Харуюки, а пальцы левой стремительно застучали по голографической клавиатуре:

“UI> Арита, хватит этих ужасных дуэлей.”

— А… — опешил Харуюки.

Утай посмотрела на него большими влажными глазами и молниеносно напечатала:

“UI> Я смотрела твои сегодняшние битвы. Ты сражался великолепно, но если будешь и дальше так побеждать, то наживёшь себе ещё больше врагов.”

— Э-э… — секунду подумав о том, как отвечать на эти слова, Харуюки вполголоса спросил: — Разве ты была зрителем? Я тебя не заметил.

“UI> Я использовала зрительский аватар.”

— А-а, вот оно что…

Зрительский аватар — это внешность, которой бёрст линкер может пользоваться во время наблюдения за чужими битвами, если ему хочется скрыть свою личность. Действительно, Утай могла бы столкнуться с непрошенным вниманием других зрителей, если бы появилась на дуэльном поле в образе одного из “Элементов” Нега Небьюласа. Но зачем она вообще рисковала, чтобы увидеть эти дуэли?

Утай словно прочитала вопрос, пришедший в голову Харуюки, и ответила ещё до того, как тот успел его задать:

“UI> У всех на слуху, что ты каждый день проводишь десятки битв, но до сих пор ни разу не проиграл. Я не пытаюсь сказать, что плохо стремиться к победам. Но есть нечто поважнее. И это — “

Как только в окне чата появилось это тире, Харуюки неожиданно для себя подхватил:

— …Наслаждаться дуэлями.

Харуюки долгое время свято придерживался этого принципа и не раз заявлял об этом во всеуслышание.

Утай слегка отодвинулась от него и медленно кивнула.

“UI> Именно. Но сегодня мне показалось, будто ты совсем не радуешься дуэлям. Да, ты разгромил всех четверых противников, но у меня сложилось впечатление, будто ты сражаешься только ради того, чтобы снискать побольше ненависти.”

Харуюки всего на миг посмотрел в глаза Утай, полные глубокого беспокойства, прежде чем отвести взгляд.

— Так и есть. Я принимаю вызовы именно поэтому.

Утай вскинула было руку, но её пальцы замерли, так ничего и не напечатав.

Вторая рука медленно отпустила рубашку Харуюки. Парню стало стыдно за то, что он так разочаровал девочку, к которой питал глубочайшее уважение.

— Ты же знаешь, что Бог апокалипсиса Тескатлипока перевернул весь Ускоренный Мир вверх дном, так? — пустился он в объяснения. — Эти три дня больно ударили по средним и малым Легионам, которые питались бёрст поинтами за победу над Энеми. Прямо сейчас их негодование сосредоточено на Осциллатори Юниверсе, потому что это они стоят за недавними событиями, но рано или поздно их недовольство выльется и на остальные Великие Легионы, которые долгое время никак не реагировали на происходящее.

“UI> Мы не по своей воле пустили всё на самотёк”, — моментально возразила Утай, печатая обеими руками.

Харуюки понимающе кивнул и посмотрел в сторону центра города.

— Да, если бы вы могли что-то изменить, то уже давно бы это сделали. Вы знаете, что даже силы Шести Великих Легионов мало, чтобы противостоять этой угрозе, поэтому и не вмешиваетесь… — Харуюки снова посмотрел на Утай. — Но средние и малые Легионы привыкли к тому, что Великие Легионы берут на себя все неприятности, которые только возникают в Ускоренном Мире. Например, так и случилось с Хром Дизастером и ISS-комплектами. Если привычная охота на Энеми не вернётся, среди мелких Легионов начнётся ропот: «Почему Короли не хотят вмешаться и всё исправить?» Это, разумеется, приведёт и к выпадам против рядовых бёрст линкеров из Великих Легионов…

Утай без труда поняла, что за мрачное будущее описывает Харуюки. На её юном лице появились опасения совсем иного рода, нежели раньше.

“UI> Хорошо, если всё ограничится руганью в Сети, но если начнутся стычки и нападения, то неизвестно, как далеко может зайти конфликт.”

— Вот и я так думаю. Мы, конечно, громко называемся Великими Легионами, но даже в крупнейшем Грейт Волле всего около сотни человек, так что численное превосходство на стороне малых Легионов и свободных бёрст линкеров. Если начнётся настоящая война, Великим Легионам тоже достанется, ведь среди игроков, которые туда не вступили, полно по-настоящему сильных бойцов…

Утай молча кивнула в ответ.

Она только что говорила о том, что Харуюки каждый день участвует в десятках битв и до сих пор ни разу не проиграл. Безусловно, это чистая правда, но опасных моментов тоже хватало. Например, если бы во время сегодняшней битвы с Зелкова Вержером Харуюки не использовал Синтез, то мог бы и проиграть. Постоянные нападения бёрст линкеров такого уровня могут сломить даже крепких середняков Великих Легионов. Более того, если малые Легионы создадут сборную команду для участия в битвах за территорию, то вполне могут отобрать часть земель у одного из Великих Легионов. А это уже будет означать начало полномасштабной, кровопролитной войны. Трудно даже представить, сколько бёрст линкеров покинут Ускоренный Мир, пока всё не уляжется.

Утай какое-то время стояла с закрытыми глазами, наверняка погружённая в те же самые рассуждения. Наконец она подняла руки и спокойно напечатала в воздухе:

“UI> Даже если и так, это всё равно не повод становиться единственной мишенью для недовольства малых Легионов. Ответственность лежит на Белой Королеве и Осциллатори Юниверсе, поэтому никто тебе слова плохого не скажет, если ты отправишь своих противников жаловаться не в Сугинами, а в Минато-3, и отключишься от глобальной сети!»

Утай рассуждала совершенно правильно. Действительно, главный штаб Белого Легиона находился в частной школе для девочек Этерна, расположенной в зоне Минато-3. Ровно неделю назад, двадцатого июля, эта территория стала собственностью Нега Небьюласа, в результате чего примерно тридцать членов Осциллатори Юниверса утратили право отказываться от дуэлей.

Другое дело, что Белые легионеры, в отличие от Харуюки, не выходят в глобальную сеть, поэтому даже если приехать в Минато-3 и открыть список противников, то он окажется пустым… за одним-единственным исключением — Белой Королевы Вайт Космос, командира Легиона собственной персоной.

С тех пор, как Белая Королева лишилась своей территории, она ни на секунду не исчезала из списка противников. Скай Рейкер — то есть Курасаки Фуко — предположила, что таким образом она бросает вызов остальным Королям и в первую очередь Чёрной Королеве Блэк Лотос. Неизвестно, так ли это на самом деле, но во всяком случае прямо сейчас любой бёрст линкер мог при желании вызвать на бой Белую Королеву, которая до сих пор тщательно ото всех скрывалась.

Собственно, желающих нашлось немало — кого-то влекло любопытство, а кого-то мечта о славе. Но говорят, что ещё ни одному смельчаку не удалось встретиться с самой Космос, потому что в самом начале дуэли их немедленно убивает огромный, похожий на чудовище гуманоид. На обычных дуэльных полях не бывает Энеми, а другие члены Белого Легиона не могут вмешиваться в битвы один на один. Скорее всего, у Белой Королевы есть способность создавать автономных слуг на манер марионеток Шоколад Папетты или легионеров Виридиан Декуриона, однако подробностей никто не знал.

Также по слухам в Минато-3 изредка можно наткнуться на одного из офицеров Белого Легиона, однако и эти бёрст линкеры, также известные как “Гномы”, сильны, как целые армии. Если игрок, вызвавший одного из них на дуэль, сам не относится к опытным ветеранам, то будет растоптан ещё до того, как успеет высказать свои претензии.

Вот почему даже если Зелкова Вержер и доедет до Минато-3, то всё равно вряд ли сможет бросить обвинения в лицо членам Осциллатори. Помня всё это Харуюки тем не менее прямо посмотрел в пронзительные глаза Утай.

— Спасибо, Мей, — обратился он к ней не по настоящему имени, а по прозвищу, основанному на имени аватара. Затем положил руку на маленькое плечо и продолжил: — Я очень рад, что ты переживаешь за меня, хотя мы больше не в одном Легионе. Но… это я разрубил Инти и выпустил запечатанного Тескатлипоку. Это я попал в плен к Белой Королеве. Это я создал все условия для того, чтобы всё стало так ужасно. У малых Легионов есть право обвинять меня, и если это помогает им хоть немного выпускать пар, то мне нельзя отказываться от дуэлей…

“UI> Как я могу не переживать за тебя?!”

Утай печатала так остервенело, что Харуюки почудились щелчки клавиш. Затем девочка снова шагнула ближе к нему. Широко раскрытые глаза налились слезами, а губы задрожали, словно пытаясь что-то сказать. Затем пальцы вновь замелькали в воздухе:

“UI> Может, с точки зрения системы мы больше не состоим в одном Легионе, но наши узы никуда не исчезли! И вообще, Ку-сан, ты ушёл из Нега Небьюласа только ради того, чтобы спасти Ло и остальных. Если на то пошло, то ты и Инти разрубил лишь затем, чтобы спасти Королей. И когда на тебя одного сваливают всю вину, называют предателем и десятки раз за день вызывают на дуэли, я…”

Видимо, дальше писать не осталось сил — Утай вцепилась обеими руками в рубашку Харуюки и прижалась лбом к его груди.

Почувствовав, что девочка безмолвно плачет, Харуюки и сам ощутил, как к глазам подступает жар. Но он не мог позволить себе слёзы. Всё, что произошло — последствия его собственного выбора.

Вместо того, чтобы крепко обнять хрупкое дрожащее тело, Харуюки похлопал Утай по голове и сказал:

— Извини, что тебе приходится так переживать, Мей. Но мне это по плечу, правда. Да, возможно, я действительно уже не успеваю наслаждаться дуэлями… но после тренировок Рейкер и Сентри двадцать-тридцать дуэлей в день — сущий пустяк. Я принимаю вызовы только по пути в школу и домой; к тому же повторно они как правило не нападают, а значит, мне удаётся что-то донести до противников. А ещё, — Харуюки перешёл на полушутливый тон, — мы ведь бёрст линкеры, поэтому постоянные битвы — это наша жизнь, не так ли?

Он договорил, но Утай всё ещё не поднимала головы. Наконец, она отступила на шаг, достала платок из кармана шорт и протёрла глаза. Какое-то время она стояла, стараясь перевести дыхание и глядя в землю перед собой. Наконец, девочка посмотрела на Харуюки, пару раз моргнула покрасневшими глазами, слабо улыбнулась и забегала пальцами по воздуху.

“UI> Ты так уверенно выразился. Мне даже показалось, будто ты считаешь, что теперь сможешь одолеть даже меня.”

— Что-о?! — поразился Харуюки и одновременно замотал головой и замахал руками. — Н-н-нет, я так вовсе не считаю! Если ты видела мои сегодняшние дуэли, то должна была понять, что мне до такого ещё далеко!

Утай хихикнула в ответ на сбивчивые возражения. Затем снова выдохнула, сделала обычное лицо и набрала плавнее и мягче:

“UI> Я поняла ход твоих мыслей, Арита. Если ты пообещаешь, что не будешь лезть из кожи вон, пытаясь сделать невозможное, то я больше не буду просить, чтобы ты бросил эти дуэли. Но у меня к тебе есть ещё одна просьба.”

Она взяла паузу, внимательно посмотрела на Харуюки и…

“UI> Может, ты всё-таки хотя бы разок встретишься с Ло?”

Харуюки надолго замолчал.

В устах Утай прозвище Ло могло относиться лишь к одному человеку — главе Нега Небьюласа Чёрной Королеве Блэк Лотос. Черноснежке.

Вечером три дня назад, сразу после катастрофического провала операции по спасению Сильвер Кроу, Харуюки ввёл своих товарищей в курс дела во время виртуальной встречи. Разумеется, там присутствовала и Черноснежка, но с тех пор, как встреча подошла к концу — что произошло уже в первом часу ночи двадцать пятого июля — Харуюки ни разу не выходил с ней на связь и, в свою очередь, не получал от неё никаких сообщений.

Харуюки тоже казалось, что им нужно поговорить лицом к лицу. Вот только что он ей скажет? Она вытащила его со дна преисподней и подарила ему Брейн Бёрст, где стала не только его “родителем”, но и королевой, которой он поклялся в верности. Но теперь Харуюки предал её, ушёл из Нега Небьюласа и вступил в ряды Осциллатори Юниверса.

Конечно, если бы он так не поступил, освободившийся от власти “Сияния” Тескатлипока наверняка убил бы Циан Пайла, Трилид Тетраоксида, Лаванду Даунер, Графит Эджа, Центореа Сентри и Архангела Метатрон, которые добровольно вызвались вызволить Харуюки из плена.

Нет, сама по себе гибель не так страшна, ведь они бы воскресли, потеряв лишь часть бёрст поинтов. Однако оказалось, что у Тескатлипоки есть способность вытягивать уровни, прямо как у Сэйрю, одной из Четырёх Богов. Пустив её в дело, он опустил Циан Пайла с шестого до четвёртого уровня.

Кроме того, Метатрон, в отличие от бёрст линкеров, не могла воскресать за счёт запаса очков. Строго говоря, следующий же Переход оживил бы её в глубинах подземелья парка Сиба, но это была бы новая копия архангела, не обладающая памятью и мышлением старой.

Вот почему у Харуюки не оставалось выбора, кроме как просить Белую Королеву о милосердии и предлагать ей всё, что она пожелает. Ему пришлось склонить голову и принести клятву верности единственному человеку, который мог остановить Тескатлипоку и спасти попавших в беду товарищей. Скорее всего, Черноснежка тоже это осознавала, но смогла ли она согласиться с решением бывшего подчинённого и простить его — совсем другой вопрос.

Откровенно говоря, Харуюки совершенно не представлял, как Черноснежка восприняла его выбор. Но факт остаётся фактом — за эти три дня, вернее, за прошедшие шестьдесят часов Чёрная Королева ни разу не выходила на связь. Вывод напрашивался сам собой: она до сих пор не в том состоянии, чтобы разговаривать с ним.

Харуюки задумался, как лучше донести это до Утай.

Но не успел он и рот открыть, как послышались новые шаги. Кто-то приближался деловитым шагом, шурша устилающей двор галькой и напевая под нос песенку.

Торопливо отступив от Утай, Харуюки поднял голову. К ним направлялась девушка в школьной спортивной форме. К счастью, она всю дорогу не сводила глаз с виртуального рабочего стола, поэтому не заметила, как близко друг к другу стояли Харуюки и Утай.

Бросив взгляд на Утай и убедившись, что её щёки уже высохли, Харуюки обратился к новому лицу:

— Идзеки, смотри за дорогой, а то споткнёшься.

Школьница по имени Идзеки Рейна оторвала глаза от рабочего стола и широко улыбнулась.

— Всё нормально, я профессионал.

— В чём именно?.. — не удержался Харуюки от вопроса.

Пропустив его слова мимо ушей, Рейна заговорила с Утай:

— Приветик, Утай. Милая у тебя футболочка.

“UI> Большое спасибо. Купила, когда ходила по магазинам вместе с бабушкой.”

Утай смущённо втянула голову в плечи и взялась обеими ладонями за нижний край своей футболки с принтом в виде девяти расставленных квадратом птичек.