Том 32 Глава 8
Срочное совещание подошло к концу, второго раунда так и не случилось. Хотя о об этом собрании и говорили как о «совещании», на деле Черноснежка собрала его лишь затем, чтобы донести до Нега Небьюласа суть происходящего. Она с самого начала не рассчитывала, что Легион сразу же придёт к единому мнению. Чем больше Харуюки думал об этом, тем больше признавал её правоту — глупо ожидать, что легионеры всего за полчаса переварят новость о том, что началась межсерверная битва, от которой зависит само существование игры. Так что дать всем ночь на обдумывание — логичный и правильный шаг.
Тем временем сама Черноснежка по её собственным словам собиралась за вечер связаться с остальными Королями и запросить срочное проведение следующей Конференции Семи Королей. Легионы должны объединить усилия для борьбы с драйв линкерами, но получится ли у них закрыть глаза на конфликт с Осциллатори? И главное — рассуждать об этом есть смысл лишь в том случае, если драйв линкеры не одержат внезапную победу уже к утру…
Тиюри и Такуму ушли домой. Харуюки проводил их до двери, затем вернулся в гостиную и приглушил свет оранжевых ламп. Затем дошёл в полумраке до дивана и медленно откинулся на его спинку. Он не сомневался, что если закроет глаза, то уснёт за считаные секунды, поэтом заставил себя посмотреть на висящую на стене фотографию.
В простой алюминиевой рамке виднелся чёрно-белый кадр с улицей какого-то заграничного города. С левой стороны мощёного брусчаткой тротуара возвышалось старенькое кафе, справа росли облетевшие деревья. Этот пейзаж ничем не привлекал внимание и всегда висел на одном и том же месте, поэтому Харуюки не обращал на него внимания, но теперь вдруг осознал, что снимал явно не профессионал. Середина улицы не совпадала с серединой кадра, перспективное размытие тоже казалось каким-то неестественным, но не из-за нарочно уменьшенной апертуры или боке́, а потому что кто-то наложил на фотографию фильтр в графическом редакторе. Поэтому, скорее всего, этот кадр делали не профессиональным инструментом, а нейролинкером или даже древним смартфоном.
Харуюки не помнил, когда именно в их квартире появилась эта фотография, но почему вдруг его мать, которая во всех вещах ценила качество, отпечатала откровенно дилетантский снимок, вставила в рамку и повесила на видное место? Этому явно должно быть объяснение. «Может, там что-то написано с обратной стороны?» — подумал Харуюки, встал с дивана…
Но когда он уже направился к рамке, перед глазами загорелась иконка входящего звонка, притом не голосового, а с погружением. Справа выскочило имя звонящего: «Рейна».
«Кто-кто?»
Харуюки моргнул, затем торопливо вернулся к дивану, вновь уселся и принял вызов. Всё вокруг, включая его тело, исчезло в темноте, а сознание провалилось в бездну. Наконец, внизу забрезжил свет, и Харуюки приземлился… вернее, ударился и упруго отскочил от чего-то большого и мягкого.
Затем ещё раз, и ещё, и ещё… Постепенно высота прыжков уменьшалась, и он наконец-то остановился. Но не успел он поднять голову и осмотреться, как…
— Ух ты! Какой поросёночек! — раздался девчоночий голос.
Кто-то поднял и крепко обнял розового поросёнка, в которого превратился Харуюки.
— Ммф-ф… — его голову так крепко сжали, что ему оставалось лишь сучить короткими лапами.
— Си, хватит! Ему же трудно дышать, когда ты его так жмёшь!
— Но ведь он такой ми-илый! — возразила девушка и вновь усилила хватку, превращая объятия в удушающий приём.
Они находились в полном погружении, поэтому Харуюки нельзя было по-настоящему задушить даже верёвкой, но он невольно начал паниковать и пыхтеть. Слишком свежо было в памяти виртуальное удушье, которое устроила ему Сноу Фейри.
Затем он посмотрел вперёд и понял, что напротив него находится девушка-аватар примерно одного с ним возраста. Она носила приталенное платье поверх рубашки с раздутыми рукавами, и из-за этого напоминала какого-то сказочного персонажа. Единственное, что помогло узнать её — волнистые волосы, точно такие же как в реальности.
— Д-добрый вечер, Идзеки-сан, — выдавил из себя Харуюки.
— Приветик, председатель, — с улыбкой ответила Идзеки Рейна.
— А за моей спиной — это кто?..
Розовый поросёнок повернул голову настолько, насколько позволила система, и еле-еле сумел разглядеть свою пленительницу. Голос не обманул, это оказалась девочка лет четырёх-пяти. Хотя, конечно, случалось такое, что голос аватара для полного погружения не соответствовал настоящему.
— Моя сестрёнка. Си, хватит, отпусти поросёнка.
— Ла-адно.
Было понятно, что девочке такой приказ пришёлся совсем не по душе, но всё-таки она разжала руки и поставила Харуюки на пол. Вокруг росла низкая трава, но при этом ноги ощущали упругую мягкость. Такая земля встречалась почти во всех виртуальных мирах для младенцев, потому что те сразу начинали плакать от падения на твёрдый пол, пускай даже виртуальный.
Похоже, это пространство изображало поляну посреди леса. Их окружали высокие деревья, но наверняка тоже мягкие на ощупь. От полянки тянулась тропинка, уходя к милому домику.
Разобравшись, что происходит, Харуюки развернулся и представился:
— Э-э… Привет. Я Арита Харуюки.
Девочка с короткими распущенными волосами, одетая в одинаковое с Рейной платье, сделала энергичный книксен.
— Привет, поросёнок! Я Идзеки Сика!
— Си, хватит, он тебе не поросёнок, а Харуюки.
— Но…
Увидев, что девочка готова расплакаться от замечаний сестры, Харуюки торопливо вмешался:
— М-могу быть поросёнком! Тем более у меня такой аватар! — он запрыгал на месте, размахивая руками с чёрными копытцами вместо ладоней.
В отличие от игровых пространств, пространства для звонков с погружением сильно ограничивали силу рук и ног аватаров, но Харуюки пользовался упругостью земли, чтобы подпрыгивать на метр с лишним.
Сике такое поведение точно пришлось по вкусу. Она тут же перестала дуться и весело захохотала.
Следующие пять минут Харуюки пришлось играть с ней в прятки, причём то в одной, то в другой роли. Когда ему удалось обнаружить Сику в третий раз, та мирно спала, свернувшись калачиком под одним из деревьев.
— Ох, наконец-то уснула, — устало пробормотала Рейна за спиной Харуюки, затем подняла сестрёнку на руки и окинула поросёнка взглядом. — Извини, председатель. Я схожу уложу её, а ты подожди в домике минуты три!
— Ага. Не торопись.
Харуюки кивнул, Рейна ещё раз извинилась и исчезла вместе с Сикой.
Поросёнок вышел из леса и подошёл к симпатичному каменному домику. На всякий случай постучав в дверь, Харуюки открыл её и увидел небольшое помещение где-то четыре на четыре метра с круглым столом, парой стульев и камином у стены, в котором с приятным потрескиванием горели дрова.
Запрыгнув на стул, Харуюки откинулся на высокую спинку и засмотрелся на пламя. Вдруг распахнулась дверь.
— Ещё раз прости! Мне так жаль! — едва войдя, Рейна принялась кланяться со сложенными перед собой руками.
— Н-не надо извиняться, чего ты, — скороговоркой перебил Харуюки.
— Как чего? Разве можно звонить человеку с погружением, а затем заставлять играть в прятки с пятилетней девочкой? Она в такое время обычно уже спит, но сегодня что-то закапризничала. Когда я сказала, что буду звонить с погружением, она заявила, что зайдёт сюда со мной, и всё тут… — объяснила Рейна, присаживаясь напротив Харуюки.
Почувствовав, что она сейчас снова начнёт извиняться, тот сразу возразил:
— Ничего страшного, мне очень понравилось! Кстати, какими иероглифами пишется имя твоей сестрёнки?
— Ну, знаешь, такой с деревом слева, и справа у него такая штука…
На секунду замявшись, Рейна, по-видимому, вспомнила, что находится в виртуальном мире, и создала ручку и лист бумаги. Написав на нём пару иероглифов каллиграфическим почерком, она показала их Харуюки.
— О-о, «Благоухающий каштанник»? Красивое имя… хотя у тебя тоже… — не задумываясь сказал тот, и Рейна заулыбалась.
— О! Председатель, ты пытаешься меня соблазнить?
— А?.. Н-нет, нисколько не пытаюсь!
— Зачем ты так отчаянно отрицаешь? Я ведь как раз позвонила тебе для того, чтобы ты меня соблазнил.
— Что-о-о?!
Харуюки подпрыгнул на стуле, но затем его осенило. Когда он сегодня днём собирался возвращаться домой после посещения живого уголка школы Умесато, Рейна сказала ему, что позвонит сегодня вечером. А причина в том, что перед этим Харуюки пригласил её поучаствовать в ближайших выборах в школьный совет, которые состоятся в этом сентябре. Если Рейна употребляла слово «соблазнить» в смысле «уговорить», то в целом попала в точку.
Прокашлявшись и перезагрузив мысли, Харуюки робко заговорил:
— Э-э… То есть у тебя появилось желание пойти на выборы?
— Этого я не говорила, — Рейна хитро улыбнулась, но лишь на секунду. — И вообще… как я уже сказала тебе в школе, я не из тех людей, которые попадают в советы. Туда ведь стремятся ученики, которые хотят сделать школу лучше, да? А у меня нет ни капли такого желания…