Глава 40

Гарри сел за парту перед уроком Тома — он хотел расположиться где-нибудь на задних рядах, но Гермиона уговорила его перебраться вперед.

Рон, смотря на Гермиону, с нетерпением ожидающую начала урока, покраснел от злости. Его можно было понять, учитывая произошедшее с Джинни, и Рон имел полное право ненавидеть Тома за это, но…

Он все не мог понять, куда делась привычная непринужденность в их дружбе. Несомненно, они все еще были хорошими друзьями: в конце концов, они прошли через столько всего, и было бы странно, распадись их дружба из-за такой мелочи; но сейчас она была не совсем такой, как прежде. Время от времени между ними возникало напряжение, особенно когда речь заходила о Томе или слизеринцах.

Странно было осознавать, что одно лето и Том так повлияли на взгляды Рона на магию, жизнь и общество, все время остававшиеся неизменными.

Когда даже у Темного лорда под оболочкой было гораздо больше, чем ненависть и любовь — какой бы болезненной, мерзкой и темной она ни была — никто больше не казался ему таким однозначным. Даже слизеринцы — у них, должно быть, были свои жизни, мысли, они все чего-то боялись, а чему-то были верны, у всех были свои права и обязанности, поэтому он не мог продолжать и дальше относится к ним с такой слепой злобой и предвзятостью, как в прошлые два года жизни в мире Волшебников.

Даже Драко Малфой больше не был таких плохим в его глазах.

Но Рон все равно не переносил на дух слизеринцев и не понимал, о каком принятии или терпимости по отношению к ним может идти речь. Его вины в этом не было: его так воспитали, ровным счетом, как и, что Гарри теперь начинал понимать, Малфоя — оба они не могли быть настолько простыми, как казалось Гарри.

Хотя с Роном по-прежнему было веселее, чем с Гермионой — эта его черта осталась неизменной.

Но Гермиона — та еще находка.

Ему теперь на самом деле начинали нравиться разговоры с ней, все эти дискуссии о магии, даже если он порой уставал от них и даже если долгое время им было больше не о чем говорить. Что ж, наверное… теперь это было по-другому, теперь он действительно понимал, о чем говорит, и потому более не чувствовал себя так по-идиотски.

Теория не всегда давалась ему с первой попытки: уж слишком много встречалось сложной научной терминологии, сбивавшей его с толку, отчего ему хотелось заняться чем-то другим, чтобы не чувствовать себя полнейшим болваном.

Но эта проблема постепенно решалась.

Кабинет Том изменил до неузнаваемости в сравнении с тем, что был при Бинсе: на стенах теперь висели разного рода пропагандистские плакаты различных времен, в том числе один против Волан-де-Морта, что поразило Гарри до глубины души.

Их было не так много, и потому они не отвлекали своим присутствием, но зато кабинет теперь имел свою, вдохновляющую атмосферу и больше не выглядел так уныло и скучно.

Все ученики пришли вовремя, а некоторые даже заранее: всем хотелось взглянуть на нового учителя. У них не было перьев и свитков, что, вероятно, было большим упущением.

Том плавно вошел в кабинет и первым же делом просмотрел глазами журнал, сверяясь.

Интересно, волнуется ли он? Даже если так, по выражению лица новоиспеченного учителя этого нельзя было сказать.

За прошедшие несколько дней первой недели Гарри видел Тома всего пару раз, но начало года всегда было загруженным, поэтому он особо этому не удивился.

— Меня зовут профессор Реддл, я ваш новый учитель Истории Магии. Можете называть меня профессор Реддл, профессор или сэр, — спокойно объяснил он. — Пока что, я понимаю, что вам недостает знаний по этому предмету, и я буду это учитывать в ваших эссе и тестах до тех пор, пока не буду уверен, что все пробелы заполнены…

Вы можете читать дополнительную литературу на темы, которые должны были быть затронуты в первые два года обучения, включая краткое изложение ключевых событий в магической истории Британии, основание Хогвартса и история взаимоотношений с магическими существами, такими как гоблины, домовые эльфы и кентавры. Несколько статей будут обязательными к прочтению, но остальные желательны, но не обязательны. Все эссе, которые вы захотите написать по темам, будут проверены и оценены.

Глаза Гермионы прямо засветились на этой фразе, и Гарри пришлось подавить усмешку. Том и понятия не имел, к чему себя приговорил этим комментарием. Бедняга.

— В этом году я уделю внимание внешним событиям — тем, которые не затрагивали Британию непосредственно — в основном речь пойдет о первой Войне Волшебников с участием Гриндевальда, — закончил Том. — Вопросы?

Рука Гермионы взметнулась в воздух.

— Да, мисс Грейнджер?

— Дополнительные сочинения помогут нам в сдаче экзаменов?

— Плохой вопрос, — тут же ответил Том, чем вызвал удивление Гермионы, вскинувшей брови. — Вам следовало спросить, как дополнительные знания своих наследства, культуры, традиций и истории помогут вам в реальной жизни, вне книг и бумаг. Оценки не показатель ума, а жизнь не тест на память.

Гермиона выглядела полностью обескураженной, но в то же время восхищенной. Том продолжил, с безразличным выражением лица смотря на нее:

— Однако, да, любая интертекстуальность — внеклассное чтение, отсылки, какие-то свои знания — все это поможет на экзамене, а также более серьезно и вдумчиво анализировать исторические события. Еще во… да, мисс Грейнджер?

Гермиона снова подняла руку, и в этот раз Гарри уже было по-настоящему весело.

— Что проходят старшекурсники? Просто из любопытства.