Глава 27. Реальность

Сказать, что к концу дня Бен был вымотан, значило сильно преуменьшить действительность. Физически с ним было всё в порядке, но вот морально он находился в полнейшем эмоциональном раздрае. И поэтому он позволил Дэмерону сопроводить себя обратно за решётку, по пути не отпустив ни единого колкого комментария.

Стоило отметить, что Дэмерон держался достойно и, несмотря на жгучее желание высказать всё, что крутилось у него в голове и на языке, не произнёс ни слова, сохранив хладнокровие.

Лея тогда проводила его до ворот, обозначавших вход в деревню, и передала лично в руки коммандеру и его солдатам, а на руках Бена вновь сомкнулись тяжёлые наручники, вернув ему статус пленника. Они с Леей смогли сдвинуть свои отношения с мёртвой точки и прийти к шаткому подобию согласия, однако для остальных сопротивленцев Бен оставался врагом номер один.

Пускай верят в то, что действительно удерживают его в плену — на самом деле Бен просто слишком вымотался, чтобы разрабатывать план побега, и ему жизненно был необходим сон. Также ему нужно было разобраться с запутанным клубком собственных эмоций после встречи с матерью и с непрерывным жужжанием в голове от близости с Рей.

Коридоры бункера почти полностью опустели, а в зоне тюрем Бен был единственным пленником, хотя ощущал неподалёку несколько живых сигнатур. Очевидно, что это крыло не было оборудовано под проживание, и этот факт изрядно подпортил Бену настроение, ведь он рассчитывал на как минимум достойный отдых.

Подойдя к решётке, Дэмерон посторонился, позволив пленнику зайти внутрь. Эта камера отличалась от той, в которой Бен проснулся утром: вместо сдерживающего устройства здесь стояла скромная армейская койка. Он прошёл чуть дальше, неловко двинув скованными руками, и бросил тоскливый взгляд на крохотную кровать, на которой каким-то волшебным образом должен был уместиться.

— Не делай глупостей, — сказал Дэмерон, нарушив повисшее между ними неуютное молчание.

— Если бы я хотел тебя убить, то уже давно сделал бы это, — ответил Бен, не потрудившись обернуться и посмотреть в лицо своему пленителю.

Какое-то время Дэмерон не двигался с места, распространяя по комнате ауру злости, нервозности и смятения. Бен не сомневался, что мужчину разрывало от желания поговорить и задать волнующие его вопросы, и был премного благодарен пилоту, когда вместо слов услышал за спиной скрежет металлических решёток. Наконец-то он мог побыть наедине со своими мыслями.

Не теряя ни секунды, Бен рухнул на койку и глубоко выдохнул, мысленно вернувшись к двум женщинам, по вине которых он и оказался в столь затруднительном положении.

Несколько часов назад он правил целой галактикой, планировал вторжения и любезничал с представителями знати. А сейчас лежал, скрючившись, на твёрдом куске матраса в старом имперском бункере, которое Сопротивление оборудовало под тюрьму.

И всё из-за девушки.

Но не «какой-то» девушки, а Рей. Как бы Бен ни убеждал себя в обратном, Рей вовсе не была ему безразлична. Он точно знал, что лично отправился бы в любой конец галактики, лишь бы убедиться, что она находится в безопасности.

Рей тщательно покопалась в его голове подобно помойной крысе, коей она и являлась, и обернула сворованные умения против него самого, но вместо того, чтобы гневаться, Бен чувствовал необъяснимую гордость. Эта девушка не переставала одновременно удивлять и здорово досаждать ему своей растущей силой. Оттого желание Бена находиться рядом с ней крепло с каждой минутой.

Ещё он думал о матери.

Он и не подозревал как сильно соскучился по её всезнающему взгляду, по глубокому голосу и тому, как просто ей, крошечной женщине, удавалось обнимать такого огромного мужчину как он, словно это было самой естественной вещью для неё.

Спасение матери шло вразрез всему, чего он добивался долгие годы. Однако, когда пришло время, Бен не колебался ни секунды. В юности мама была для него опорой и вдохновителем. Даже когда она долгими часами работала в сенате или отлучалась на важные дипломатические миссии, Бен ощущал её тёплое присутствие в Силе, подстёгивающее его двигаться вперёд. Сноук извратил все светлые воспоминания о ней, насмехался над его нежеланием забывать, говорил, что если бы родители по-настоящему любили его, то не отослали бы прочь. Много лет понадобилось Сноуку, чтобы разрушить выстроенные Беном щиты, Люку понадобилась одна ночь, чтобы отправить его во тьму. Но вот тепло матери оставалось неизменным. Она всегда находилась рядом, словно тонкая ниточка, тянущаяся из глубин его разума. По силе она не могла сравниться с тем, что связывало его и Рей, но и полностью разорвать её было невозможно.

Благодаря этой связи он должен был сразу понять, что Лея выжила после событий на Раддусе. Убийство отца сломило его дух. Потеря матери должна была с корнем вырвать и растоптать оставшиеся части его сердца.

Вновь оказаться рядом с ней было… больно. Больно от того, что Бен явственно ощущал её агонию, вызванную потерей любимых мужа и брата, в смерти которых повинен был он сам. Было больно вспоминать счастливые моменты из детства и осознавать, насколько глубоко в его душу проник ядовитый шёпот Сноука.

Пожалуй, самым болезненным стало то, что он по-прежнему был одинок. Возможно, даже больше, чем раньше. Освобождение от гнёта бывшего учителя лишь убедило его в этом.

Бен оставил Первый Орден позади в тот самый момент, как предупредил Рей о вторжении и спас Лею, но и здесь, в Сопротивлении, его бы никто не принял. Он и не ждал от них принятия. Эта жалкая кучка мятежников почти ничем не отличалась от Ордена, которого принимала за злейшего врага. Они мнили себя справедливыми и всемогущими, но на деле оставались обыкновенными убийцами и террористами. Всё зависело от перспективы — его перспектива ничуть не изменилась.

Бен заёрзал на кровати в попытке лечь удобнее, но тщетно — хлипкая и узкая койка никак не могла полностью уместить на себе его габариты. Тяжело вздохнув, Бен отвернулся к стене и закрыл глаза, стараясь отвлечься от тянущей боли в груди, не утихавшей с тех пор, как он впервые после стольких лет разлуки заглянул в глаза матери в Облачном Городе.

Мысленно он переместился в другое место, неожиданное, но внезапно приятное. Так Бен оказался в воспоминаниях пилота Дэмерона, любуясь маленькой девочкой. Дочерью Рей. Его дочерью.

Долго и внимательно разглядывая её лицо, он наконец-то смог уснуть, погрузившись в приятный сон о будущем, где эта милая маленькая девочка стала реальной.

***

Оставив Кайло Рена в бункере, По решил пока не возвращаться в поселение и вместо этого отправился бродить по лесу, пытаясь привести мысли в порядок.

Сын Леи. Он был сыном Леи.

Голову не покидало запутанное видение с Илума, поведение Финна в нём, который вслух упомянул о связи Рена с генералом Органой, а также маленькая семья Рей и Кайло Рена. Последующая встреча с матерью надолго отвлекла По от воспоминаний об увиденном, а внезапное пробуждение от взволнованного голоса Рей и подавно заставило его забыть о несбыточном видении.

По крайней мере, оно оставалось таковым до тех пор, пока Рей не прибыла на Эндор с раненой Леей и бессознательным Верховным Лидером, утверждая, что этот мужчина спас от смерти их любимого генерала.

В понимании По, ничто не могло объяснить подобное поведение Рей. Сначала он решил, что девушка лжёт, но она упрямо продолжала настаивать на своём, и если По и извлёк что-то во время их совместного путешествия, так это знание о том, что Рей обладала многими навыками и умениями, но вот тщательно маскировать свои эмоции не умела.

Второй вариант: Рен манипулировал Рей. Например, забрался к ней в голову и заставил привести сюда, чтобы одним махом избавиться от остатков Сопротивления. По склонялся именно к этой версии, как к самой логичной. Единственным нюансом было то, что Рен прибыл на Эндор будучи без сознания, но зная его, можно было предположить, что он просто притворяется, выжидая удобного момента, чтобы напасть.

Потом очнулась Лея и попросила о встрече с сыном.

В тот момент По осознал, что не подумал об ещё одном варианте развития событий. Он бы никогда не задумался о подобном, если бы не видение.

По правде говоря, По был благодарен за это небольшое предупреждение, подготовившее его к неожиданному откровению. Кто знает, как бы он поступил, если бы пребывал в блаженном неведении. Лея была для него героиней, служившей ему примером с самого детства. В какой-то степени он даже мог считать её своей приёмной матерью. Его не волновало её родство с Вейдером. Поступки принцессы всегда говорили громче её происхождения. Однако сейчас По был вынужден столкнуться с реальностью, которую он и многие другие предпочитали игнорировать: Тьма была у Леи в крови, а её сын стал практически идеальным последователем своего деда.