Глава 1029. Южный Монарх

Ли Цие бросил вызов Трём великим храмам, и сразу же проявились чудесные знамения. В одно мгновение всю гору Линшань захлестнули потоки бессмертного сияния, расцвели золотые лотосы, а из земли забили бесчисленные золотые источники.

Над всей Линшань поплыли напевы сутр, величественные и протяжные, будто в мир явился сам Владыка Будд.

Особенно когда Ли Цие вступал в очередной спор, Три великих храма извергали бесконечные буддийские руны. Потоки этих символов окутывали монастыри, и со стороны казалось, будто в этот мир спустились величайшие Бодхисаттвы и Алмазные Ваджры.

Каждый раз, когда Ли Цие бросал вызов новой обители, раздавались отрезвляющие удары ваджрных жезлов и воспевание сутр Бодхисаттвами. Казалось, сами врата мира Будд распахнулись, создавая отдельное пространство и превращая Линшань в место запредельной святости.

— Амитабха… — внезапно гору огласило многоголосое славословие. Казалось, миллионы Ваджр запели в унисон, стремясь сокрушить Ли Цие беспредельной мощью истинных изречений буддизма.

В небе над Линшань проступили исполинские буддийские печати. Возникало ощущение, что сам Владыка Будд лично вышел на бой, изрекая сокровенные истины и являя мириады законов Дхармы.

Увидев такие знамения, зрители замерли в оцепенении. Даже самые могущественные существа были потрясены этим божественным зрелищем.

Невероятные явления на Линшань привлекли внимание бесчисленных мастеров со всего плато Захороненных Будд. Монарх Линь Тянь и многие другие выдающиеся гении поспешили к горе, чтобы лично увидеть происходящее.

Что же касается паломников внутри и за пределами Линшань, то они были полностью покорены. Мириады верующих пали ниц, не смея поднять головы; многие рыдали от счастья, взывая к милосердию Будды.

Весть о том, что Ли Цие переходит от одного из Трёх великих храмов к другому и за столь короткий срок уже одолел храм Дади, повергла всех в шок. Даже у таких гениев, как Цзи Кун Непобедимый, Чжань Ши и Монарх Линь Тянь, лица стали предельно серьёзными.

— Бросить вызов всем восемнадцати монастырям Линшань… — пробормотал кто-то, — похоже, за всю историю на такое осмеливались только Бессмертные Монархи.

Один из старых мастеров, долгое время живший на плато, прошептал, глядя на небо: — Судя по знамениям, в храме Дади против него вышел сам Бодхисаттва, чтобы вступить в диспут о Будде. Это просто невероятно! Ходят легенды, что Бодхисаттва из храма Дади когда-то одной фразой убедил Божественного Короля отречься от мира. И то, что этот Чу Юньтянь смог победить его в споре… это просто за гранью возможного!

— Бодхисаттва из храма Дади… — при упоминании этого существа даже бессмертные монстры и Божественные Короли почувствовали дрожь, — это существо обладает безграничной Дхармой. Если ты не планируешь принять постриг, лучше держаться от него подальше. Стоит ему заговорить, и ты сам не заметишь, как падешь ниц, всем сердцем обратившись к Будде!

— Неужели рождается новый Владыка Будд? — на гору стекались не только практики, но и множество монахов со всего плато, поражённых грандиозностью знамений.

— Амитабха, — произнёс один из монахов, сложив ладони, — тот, кто способен победить в таком диспуте — истинный святой наставник или даже Бодхисаттва. Если он сможет одолеть в споре восьмигранного Бодхисаттву Света из Четырех храмов Будды, то, возможно, он совершит вознесение, откроет врата храма Ланьто и войдёт в Царство Будды.

— Вечная жизнь в Царстве Будды… Говорят, это и есть истинное бессмертие, — многие мастера взирали на гору с завистью и благоговением.

Под гнетом этой колоссальной буддийской силы никто из обычных практиков больше не смел ступать на Линшань. Все понимали: даже при самом твердом сердце Пути, оказавшись в эпицентре такой ауры, ты рискуешь мгновенно лишиться воли и навеки стать слугой буддизма.

— Впечатляет, — пока все завороженно следили за небом, в толпе появился юноша. Его появление мгновенно приковало к себе взгляды тех, кто стоял рядом.

От него веяло глубокой древностью, будто он прожил на свете бесчисленные эпохи. Его движения были свободными и непринужденными, но где бы он ни встал, возникало ощущение, что он — незыблемый столп, подпирающий небеса.

Он просто стоял, но окружающим казалось, что перед ними возникла непреодолимая преграда. Каким бы великим или талантливым ты ни был, стоило этому юноше преградить тебе путь, и ты понимал — тебе никогда через него не перешагнуть.

Увидев его, Чжань Ши, Цзи Кун Непобедимый и Монарх Линь Тянь резко изменились в лице. Даже если они не знали его лично, их инстинкты величайших гениев кричали: в этом мире у них появился ужасающий противник. Существо, подобное Истинному Дракону, уникальное и способное в одиночку бросить вызов самой вечности!

— Слава Линшань гремит в веках, что ж, позвольте и мне испытать её на прочность, — юноша посмотрел на сияющую гору и открыто улыбнулся.

Он сделал шаг, всего один-единственный шаг, и мгновенно оказался перед воротами Четырех храмов Будды.

— Он собирается сразиться с Четырьмя храмами Будды? — у многих задрожали веки, когда они увидели его у входа в главную обитель.

Четыре храма Будды — это глава всех восемнадцати монастырей Линшань, стоящая лишь на ступень ниже храма Ланьто. Даже самые блистательные мастера прошлого не осмеливались так легко бросать им вызов.

Тот же Цзи Кун Непобедимый, при всём своём величии, во время обретения сана не рискнул войти в эти врата. Чжань Ши со своим каменным сердцем Пути выбрал лишь слушание сутр, не смея претендовать на диспут или плод сана, осознавая, что в этих областях у него нет шансов.

— Монахи, слушайте меня! — юноша стоял перед воротами, и его голос, хоть и не был громким, прозвучал подобно удару металла о камень, достигнув ушей каждого, — сегодня я, Южный Монарх, пришёл сюда, чтобы сокрушить ваше великое построение Ваджр! Пусть выйдут все ваши восемнадцать великих Ваджр!

Зрители переглянулись в полном недоумении, а некоторые и вовсе решили, что ослышались.

На самом деле, помимо слушания сутр, диспутов и обретения сана, существовал и четвертый способ бросить вызов монастырям Линшань — способ, к которому почти никто и никогда не прибегал: грубая физическая сила.

Никто не хотел этого делать, ведь все знали: святые наставники Линшань были запредельно сильны.

Пусть буддисты и не были воинственны по своей природе, но до того, как принять постриг, многие из них были существами, чьё могущество не поддавалось описанию. Среди наставников были бывшие Божественные Императоры, Кандидаты в Монархи, а по слухам, некоторые из них до обращения и вовсе были Истинными Богами…

Кто в здравом уме решится на силовой поединок с такими мастерами? Особенно учитывая, что, став Алмазными Бодхисаттвами, эти бывшие Монархи и Императоры становились еще более непостижимыми.

И теперь этот внезапно появившийся юноша не просто решился на бой, но и вызвал сразу восемнадцать великих Ваджр. От такой дерзости у многих заколотилось сердце.

— Восемнадцать Ваджр Четырех храмов Будды! — один из старых предков, долгое время изучавший буддизм на плато, пробормотал с дрожью в голосе, — говорят, это Ваджры-усмирители демонов. В прошлом один Божественный Император, ослепленный собственным всемогуществом, в одиночку ворвался в Четыре храма Будды, желая сразиться с восемнадцатью Ваджрами. В итоге его схватили живьем!

— Южный Монарх… — многие никогда не слышали этого имени, но те, кто понимал суть вещей, почувствовали холод. Тот, кто осмеливался называть себя Монархом, либо был безумцем, либо обладал силой, от которой стыла кровь. Глядя на этого юношу, никто бы не назвал его безумцем.

— Амитабха. Прошу вас, благодетель, — в ответ на вызов из храма донеслось размеренное славословие. В тот же миг над всей обителью в небо ударили столпы золотого света, в которых начали проступать грозные тени Ваджр.

— Хорошо! — юноша весело рассмеялся и уверенно шагнул в ворота.

Бум! Бум! Бум!

Как только его нога коснулась плит внутри храма, вся гора Линшань содрогнулась.

По всему плато Захороненных Будд эхом разнеслось: — Амитабха!

Беспредельная бессмертная мощь в один миг накрыла всё вокруг. Под этим невероятным давлением всё плато казалось крошечной лодкой в бушующем океане. Казалось, эта ярость Будды способна стереть в порошок всё сущее.

Бесчисленные люди в ужасе повалились на землю, не смея подняться. Даже мастера уровня древних предков чувствовали, как у них подкашиваются ноги.

До этого момента буддийская аура плато всегда казалась мирной и благостной. Мало кто задумывался о том, как выглядит гнев Будды.

Теперь же, когда эта мощь обрушилась на мир, люди осознали: буддизм — это не только милосердие. Гнев Будды был не менее страшен, чем гнев Бессмертного Монарха!

— Алмазное усмирение демонов! Гнев Владыки Будд! — вскрикнул кто-то, бледнея от ужаса.

— Интересно, очень интересно! — из ворот Четырех храмов Будды донесся звонкий смех юноши. Никто не видел самой битвы, но этот смех был отчетливо слышен на фоне грохота.

— Амитабха! — небеса над горой разверзлись, и казалось, что открылся путь в само Царство Будды. Восемь классов божеств и демонов начали спускаться с высот, а исполинские Ваджры заняли свои посты вокруг храма.

— Небесные драконы, якши, гандхарвы, гаруды, асуры… Все восемь классов! — наблюдая за этим схождением божественных сил, люди лишились дара речи.

— Насколько же сильны Четыре храма Будды? — даже Божественные Короли чувствовали, как у них шевелятся волосы на затылке.

Воцарилась тяжелая тишина. И Четыре храма Будды, и этот юноша по имени Южный Монарх были пугающе сильны.

— Говорят, в молодости Бессмертный Монарх Мин Жэнь тоже сражался здесь, — пробормотал старый предок одного из великих орденов, на мгновение потеряв нить реальности.

— Невероятно… Кем же на самом деле является этот Южный Монарх? — теперь даже самые гордые гении современности прикусили языки.

Цзи Кун Непобедимый, Император Людей Баочжу, Чжань Ши — все они хранили молчание. Этот человек был слишком велик. Некоторые уже начали предполагать, что он — Кандидат в Монархи, которому до титула Бессмертного Монарха остался всего лишь один шаг!

Кандидат в Монархи… Одно упоминание этого уровня заставляло сердца даже самых сильных практиков замирать от благоговейного страха.