Глава 1072. Шэнь Мэнхуэй

— Шэнь Мэнхуэй вошёл, — многие, затаив дыхание, наблюдали, как юноша ступает под тень леса.

Однако произошло нечто странное. Когда юноша углубился в чащу, он лишь скользнул взглядом по ближайшим демоническим обезьянам, и те замерли на ветвях. Они не шелохнулись, продолжая пребывать в глубоком сне.

— Как это возможно? — видя, что обезьяны даже не пытаются напасть на незваного гостя, люди не верили своим глазам.

— Возвращение в сон одной мыслью, — пробормотал один Великий Мудрец из Великого Срединного Региона, — не зря он потомок Божественного Предка и его личный ученик. Он способен мгновенно погрузить этих демонических обезьян в глубокий сон, из которого они не могут вырваться.

— Невероятно! Эти демонические обезьяны славятся своим буйным нравом. Усыпить столько тварей одним взглядом… Шэнь Мэнхуэй действительно достоин соперничать с Ди Цзо и остальными гениями за Небесную Судьбу. Если бы только время было на его стороне, — шептались мастера молодого поколения.

Шэнь Мэнхуэй был нынешним наследником древнего царства Цинсюань. После того как предыдущий преемник, Цинсюань Тяньцзы, был убит Ли Цие в Академии Небесного Пути, ордену пришлось искать замену.

В итоге юный Шэнь Мэнхуэй сумел выделиться среди множества старших братьев и сестёр. Помимо того, что он был прямым потомком Божественного Предка, он обладал исключительным талантом, превосходившим способности Цинсюань Тяньцзы.

Несмотря на то, что ему было всего восемнадцать лет, его достижения уже поражали воображение. Многие полагали, что через десять лет он вполне сможет догнать величайших гениев поколения Ди Цзо.

В Великом Срединном Регионе на него возлагали большие надежды. Хоть он и начал свой путь позже других, и его слава ещё не была столь велика, статус ученика Божественного Предка давал ему преимущество, о котором другие не смели и мечтать.

Божественный Предок считался сильнейшим существом в древнем царстве Цинсюань. Поговаривали, что он был величественным Божественным Императором. Он не вступал в сражения на протяжении бесчисленных веков, и никто не знал, насколько велика его истинная мощь. То, что такая легенда вышла из затвора, чтобы обучать юношу, красноречиво говорило о таланте Шэнь Мэнхуэя.

Шэнь Мэнхуэй тем временем осторожно собирал плоды демонического вина. Хотя он и погрузил ближайших обезьян в сон, он не ослаблял бдительности — одно неосторожное движение могло пробудить стаю, и тогда он оказался бы в кольце миллионов разъярённых тварей.

Пока толпа, затаив дыхание, наблюдала за Шэнь Мэнхуэем, кто-то внезапно воскликнул: — Первый Свирепый Человек идёт!

Люди мигом обернулись. К лесу приближались носилки. При виде восседавшего на них Ли Цие многие невольно смолкли.

Сейчас Ли Цие выглядел как Беспредельный Повелитель Демонов. Его демоническое пламя, казалось, могло пронзить небосвод, а каждое движение источало ауру существа, способного истреблять богов и демонов. Когда он открывал глаза — наступал день, когда закрывал — мир погружался во тьму.

Толпа поспешно расступалась. У тех, чья культивация была слаба, подкашивались ноги, и им стоило огромных усилий удержаться от того, чтобы не пасть ниц.

Хотя Ли Цие принял облик Демона-Владыки Отринутого Небесами, все понимали, что перед ними тот же человек, что некогда прикидывался Злым Буддой.

— В наше время только Первому Свирепому Человеку дано наслаждаться таким почётом и обществом красавиц, — даже бессмертные существа испытывали перед ним трепет.

Молодые практики сгорали от зависти. Бог Меча и первая красавица мира несут его паланкин — более властного и дерзкого поступка нельзя было и представить. Только Первый Свирепый Человек обладал достаточным могуществом, чтобы позволить себе подобное.

Ли Цие сидел с закрытыми глазами, позволяя Мэй Суяо и остальным нести его вглубь леса.

Как только паланкин пересёк границу чащи, все демонические обезьяны, висевшие на деревьях, разом спрыгнули на землю. Они распростёрлись в глубоком поклоне — зрелище было грандиозным. Перед величием Ли Цие миллионы свирепых тварей могли лишь покорно молить о пощаде.

Эта внезапная перемена напугала Шэнь Мэнхуэя. Обезьяны, которых он усыпил, мгновенно очнулись и пали ниц. Опасаясь окружения, юноша немедленно отступил из леса.

Оказавшись в безопасности, Шэнь Мэнхуэй проводил взглядом удаляющуюся спину Ли Цие. Его глаза сверкнули холодом, он скрипнул зубами и сжал кулаки. Однако, в конце концов, он сдержался и не предпринял никаких действий.

До этого момента Шэнь Мэнхуэй никогда не видел Ли Цие лично, но в его сердце тот всегда был злейшим врагом — врагом всего древнего царства Цинсюань.

Для каждого ученика их ордена Ли Цие был непримиримым противником. Он убил слишком много их людей, включая Цинсюань Тяньцзы. Но больше всего их злило то, что Ли Цие отобрал их артефакт Бессмертного Монарха — Пурпурный Молот.

Утеря оружия Монарха была несмываемым позором для любой родословной Монарха. Орден Цинсюань жаждал мести любой ценой.

Внезапно раздался тихий гул. Небо над Ли Цие на мгновение стало зеркально гладким, и оттуда ударил столб ослепительно чистого света, накрыв собой паланкин.

Мэй Суяо и остальные девушки мгновенно напряглись, готовые к бою, но когда святое сияние коснулось Ли Цие, ничего не произошло.

— Глупец, — Ли Цие лишь приоткрыл один глаз и лениво пробормотал, — подумал, что я подделка, и решил развеять мою демоническую энергию святым сиянием?

Оказалось, кто-то в толпе решил втайне использовать сокровище. Все знали, что Ли Цие лишь выдаёт себя за демона, и злоумышленник надеялся разоблачить его. Если бы святое сияние рассеяло демоническую ауру, обезьяны поняли бы, что их обманули, и разорвали бы Ли Цие на куски.

Замысел был по-настоящему коварным — это была попытка убить чужими руками.

Однако святое сияние оказалось бесполезным. Недоброжелатели не знали главного: маскировка Ли Цие под Демона-Владыку основывалась не на внешней демонической пламени, а на его собственном демоническом сердце.

Ли Цие приказал остановиться и медленно обернулся, окинув толпу тяжёлым взглядом.

— О боги, что за идиот это сделал? — при виде обернувшегося Ли Цие у многих подкосились ноги, и люди начали в ужасе пятиться.

— Господин Ли, это не я! Клянусь! — кто-то в панике вскинул руки вверх и закричал во всё горло.

Лица практиков побелели. Все знали: Первый Свирепый Человек не склонен к долгим спорам и может уничтожить целый клан из-за одного неверного слова. Недавняя резня расы Кровавых Демонов была лучшим тому подтверждением.

— Кто бы это ни сделал, лучше признайся сам! Не жди, пока господин Ли начнёт искать тебя! — кричали старшие мастера, чьи лица тоже не отличались румянцем.

Когда Первый Свирепый Человек впадал в ярость, остановить его было невозможно. Он убивал Божественных Королей словно скот, что уж говорить об обычных практиках.

Шэнь Мэнхуэй тоже заметно изменился в лице и принялся оглядываться по сторонам.

За пределами леса люди продолжали отступать, стараясь держаться как можно дальше от Ли Цие и демонстрируя пустые ладони в знак своей невиновности.

Никто не смел бежать. В такой ситуации побег был равносилен признанию вины. Если Ли Цие убьёт их — это полбеды, но если он в гневе обрушится на их ордена и сотрёт их с лица земли, они станут вечными грешниками в глазах предков.

— Я человек отходчивый, — небрежно произнёс Ли Цие, вальяжно развалившись в носилках, — если виновный выйдет и признается сейчас, ещё не поздно.

Воцарилась гробовая тишина. Люди переглядывались, не смея проронить и слова.

Наконец, кто-то не выдержал: — Выходи, кто бы ты ни был! Не подставляй всех под удар!

Но никто не шелохнулся. Каждый понимал: выйти сейчас — значит подписать себе смертный приговор.

— Похоже, мне всё же придётся омыть руки кровью, — глаза Ли Цие недобро блеснули, и он выпрямился.

В тот же миг его демоническое пламя взметнулось к небесам, образуя за его спиной исполинские черные крылья. Распахнувшись, они, казалось, закрыли собой всё небо. В этот миг он был истинным владыкой тьмы, правящим Девятью Мирами и распоряжающимся жизнями сущих!

— Господин Ли, это правда не мы! Это какой-то подлый пес решил нас подставить! — при виде всплеска ужасающей силы люди едва не лишились рассудка. Многие пали на колени, не в силах вынести давления демонической энергии.

В душах практиков бушевала ярость на трусливого нападавшего. Они проклинали его до восьмого колена — ведь если Ли Цие начнёт кровавую баню, они все станут невинными жертвами его гнева.

— Суяо, — негромко позвал Ли Цие.

Мэй Суяо откликнулась едва заметным кивком. Её тень мелькнула, и спустя мгновение раздался глухой удар — на землю перед Ли Цие рухнуло тело.

Движением руки Мэй Суяо извлекла из Дворца Судьбы пленника сияющее зеркало и небрежно бросила его рядом.

Человек, лежащий на земле, был мертвенно-бледен и не смел даже шелохнуться.

— Это же ученик древнего царства Цинсюань! — выкрикнул кто-то, узнав одеяние несчастного. Взоры присутствующих мгновенно обратились к Шэнь Мэнхуэю.