Глава 1137. Прощай навеки
— Искать ответ? — Ли Цие невольно горько усмехнулся. — И ради того, чтобы найти ответ, ты ушла от мира, ступила на путь Будды? Это… это совсем не похоже на тебя.
Цянь Суюнь посмотрела на Ли Цие. Её глаза были кристально чистыми, полными детской невинности; казалось, во всём сущем нет ничего более одухотворённого, чем этот взгляд.
— Я понимаю, я знаю, о чём ты думаешь, — произнесла Цянь Суюнь. — Я никогда не сомневалась в тебе. Даже сейчас я верю тебе так же, как и прежде. Я верю в твою решимость, в твои способности, в твою стойкость… можно сказать, я верю во всё, что касается тебя.
— Но ты всё же не пришла ко мне, верно? — Ли Цие снова горько усмехнулся, глядя на Цянь Суюнь предельно серьезно. — Я не знаю, при каких обстоятельствах ты оказалась на плато Захороненных Будд: было ли это из-за чувства утраты, замешательства или чего-то ещё… Но как бы там ни было, если ты этого хочешь или если ты чувствуешь, что хотя бы малейшая часть этого выбора была сделана не по твоей воле, я готов увести тебя отсюда в любой момент. Даже если это само плато Захороненных Будд — для меня это не имеет значения!
В этот миг взгляд Ли Цие стал невероятно глубоким и острым, даже пугающим. Этот взор означал, что он готов уничтожить любого, кто встанет на его пути, и не остановится ни перед чем.
— Я верю твоим словам и верю, что ты на это способен, — Цянь Суюнь серьезно кивнула. — Прямо как тогда: даже перед лицом многотысячных армий, даже когда за нами охотились все монархи и божества, ты всё равно смог вывести меня из опасности. Ты всегда держишь своё слово!
— Но моё вступление на путь Будды не имеет особого отношения к самому плато Захороненных Будд, — продолжила Цянь Суюнь. — Плато не обращало меня в веру насильно и не одурманивало мой разум. Ты и сам должен знать: хоть я и слабая женщина, никто не в силах навязать мне свою волю, ничто не заставит меня подчиниться и никакая сила не вынудит меня бежать от собственного сердца.
Её ясные очи сияли так чисто, словно могли осветить всё в этом мире, и перед этим невинным взором любая скверна казалась постыдной.
— Я последовала зову сердца, — добавила она. — Я ступила на этот путь, потому что у меня есть связь с учением, и здешние идеалы созвучны моим собственным. Поэтому я решила остаться здесь, чтобы практиковать и стать Буддой, отрешённым от мира.
Ли Цие смотрел на одухотворённую Цянь Суюнь перед собой. В ту далёкую эпоху она была маленькой девочкой, похожей на лесного эльфа — хрупкой, почти невесомой. Но внутри неё жила невероятная сила, а в её маленьком теле таилась непоколебимая воля.
— Пожалуй, ты должна знать: плато Захороненных Будд в конце своего пути всё равно не избежит бедствия. В конечном счёте ему всё равно потребуется омовение кровью, — помолчав, медленно произнёс Ли Цие.
Цянь Суюнь оставалась спокойной, её душевное равновесие было подобно застывшей глади старого колодца.
— Я знаю, — ответила она. — В самом конце, кем бы ты ни был, бедствия не избежать. И если хочешь узнать ответ, омовение кровью необходимо.
С этими словами Цянь Суюнь посмотрела на Ли Цие серьезным и невинным взглядом:
— Я понимаю, что тебе тоже нужен ответ. Но ответ, который нужен тебе, отличается от того, что ищу я. Дойдя до самого конца, я лишь хочу узнать: кто именно должен внимать молитвам всех живых существ.
— Да, ответ… — услышав слова Цянь Суюнь, Ли Цие невольно горько усмехнулся. Он просто опустился на пол и, глядя на неё, со вздохом произнёс: — Во все времена труднее всего сохранить чистое сердце. Прошло столько лет, а ты всё так же верна своим стремлениям. Миллионы лет миновали, а ты всё та же, ты совсем не изменилась.
— Ты тоже, — отозвалась Цянь Суюнь. — Прошли миллионы лет, но твои помыслы остались прежними. Твоя решимость и стойкость никогда не колебались. И в тёмные времена, и в дни, полные испытаний, ты никогда не сомневался в себе и не отступал.
Ли Цие тихо вздохнул и замолчал. За миллионы лет труднее всего было найти того, кто понимает тебя без слов. Спустя некоторое время он улыбнулся и сказал:
— Мы оба ищем ответ, но ты делаешь это ради всех живых существ, а я — лишь ради самого себя. Я просто хочу его знать, и всё.
— Нет, в моих глазах нет никого более выдающегося, чем ты, — Цянь Суюнь по-прежнему была безмятежна. — Кто посмеет сказать, что за все эти миллионы лет ты действовал лишь из корысти? Сколько веков ты защищал Девять Миров, сколько веков ты не сдавался. Даже находясь в том месте, ты сражался за человеческую расу, открывая новые небеса и земли для её выживания.
— Пожалуй, я вовсе не так велик, — Ли Цие лишь непринужденно усмехнулся. — Я никогда не считал себя спасителем и не был хранителем человеческой расы. Да, когда-то я истребил Древнюю Тьму, и да, там, в небесах, я бился не на жизнь, а на смерть с монархами и богами. Но я делал это только для себя. Будь то Древняя Тьма или божества — мои руки по локоть в их крови, но они также омыты кровью самой человеческой расы!
— В этом и заключается твоя смелость: ты не идешь на компромиссы ради своей цели и не отступаешь даже перед соплеменниками, — Цянь Суюнь смотрела на него, и в её невинных глазах сиял свет. — Ты — это ты. Ты никогда не отступишь и никогда не сдашься. Ни человеческая раса, ни Девять Миров не могут заставить тебя проявить неуместную милость. В этом и заключается сила стойкости. Только благодаря тому, что ты никогда не отступал и не шел на сделки с совестью, ты смог дойти до сегодняшнего дня и достичь такого величия. И именно поэтому Девять Миров всё ещё существуют, а человеческая раса смогла насладиться процветанием эпохи Монархов.
— Если ты так говоришь, то, кажется, у меня больше не осталось причин для сомнений, — рассмеялся Ли Цие. — На протяжении веков мне было плевать на то, что обо мне говорят другие. Но если Су-эр так считает, то разве у меня есть повод не продолжать свой путь?
Цянь Суюнь пристально посмотрела на Ли Цие:
— Каким бы ни было время и каким бы ни был финал, я всегда буду гордиться тобой. Ты — тот, кто по-настоящему следует зову своего сердца. Только ты способен сокрушить любые преграды, и ничто не остановит твой шаг на пути к цели. Будь то убийство или защита — ты не ведаешь страха и не идешь на уступки. Я не чета тебе, у меня нет твоей отваги.
— Даже если придётся пробиваться до самого края света, даже если реки крови потекут вокруг, даже если люди во все века будут проклинать тебя как закулисного манипулятора и называть демоном — ты всё равно выстоишь. Ты не станешь слабым от вида крови и не дрогнешь от чужих проклятий! Ты навсегда останешься собой! — прошептала всегда спокойная Цянь Суюнь, и в её голосе послышалась едва уловимая нежность.
Сидя на полу, Ли Цие хранил молчание. Слишком многое невозможно было просто так отпустить. Как и в прошлом, они вместе сражались, делили тяготы в одной лодке, вместе трудились плечом к плечу… Всё это невозможно было предать забвению.
Спустя долгое время Ли Цие поднял голову и посмотрел на Цянь Суюнь:
— Твоих слов мне достаточно. Закулисный манипулятор или хранитель — всё это не имеет значения.
Цянь Суюнь посмотрела на Ли Цие и слабо улыбнулась. Она не была ослепительной красавицей, но её улыбка была невероятно прекрасной — тихой, мирной и благостной. Она напоминала снежный лотос, беззвучно распускающийся в тишине, согревая сердца своей кроткой красотой.
— Как бы далеко ни зашёл этот мир и сколько бы циклов сансары ни миновало, я всегда буду гордиться тобой, — в конце концов произнесла Цянь Суюнь, и эти слова словно запечатлелись в самом сердце Ли Цие.
Ли Цие посмотрел на неё и тихо вздохнул:
— Сколько бы времени ни прошло и каким бы ни был исход, я всё равно буду здесь!
— Мы оба всё ещё здесь, время не властно над нами, — Цянь Суюнь и Ли Цие смотрели друг на друга, обмениваясь взглядами, полными понимания, и в конце концов оба улыбнулись.
Они долго молчали, погрузившись в атмосферу, не требующую слов. В этот миг всё остальное стало незначительным, и даже само время, казалось, остановилось для них двоих.
Спустя долгое время Цянь Суюнь посмотрела на Ли Цие и тихо попросила:
— Позволь мне коснуться тебя.
Ли Цие поднялся и подошёл к ней. Цянь Суюнь осторожно протянула руку и с непривычной нежностью коснулась его лица.
Через некоторое время Ли Цие накрыл её ладонь своей и заглянул в её ясные очи. Цянь Суюнь ответила ему тем же взглядом и тихо произнесла:
— Мне очень жаль, что я не смогу быть рядом с тобой в твоей последней битве и не пройду с тобой путь до самого конца мира.
— Нет, просто наши пути разошлись, — ответил Ли Цие, сжимая её руку. — Тогда, в том мире, в мои самые трудные времена ты всегда была рядом и поддерживала меня. После возвращения в Девять Миров, когда ты ушла, я уже понимал: мы идем разными дорогами. Твои мысли — о благе живых существ, мои же — лишь бесконечная череда сражений. В любую эпоху я засыпаю под шум проливаемой крови!
— Прощай, мой самый любимый человек. Мирская суета больше не манит меня. Сегодня я увидела тебя в последний раз, и этого мне достаточно — в этом мире у меня больше нет привязанностей, — Цянь Суюнь медленно убрала руку. В этот миг её лицо вновь стало безмятежным. Она отрешилась от мира суеты и вышла из круга перерождений. В это мгновение она была владычицей Буддийского царства.
— Прощай, Су-эр. Сколько бы времени это ни заняло, однажды я буду стоять на самом краю мира! — Ли Цие глубоко вздохнул, и его голос прозвучал твердо, словно удар металла о камень.
Сказав это, Ли Цие развернулся и ушёл. Он уходил решительно и твердо, не оборачиваясь и не бросая прощальных взглядов. Всё было кончено в тот миг, когда он посмотрел на неё в последний раз — прошлое рассеялось как дым.
Цянь Суюнь провожала его взглядом, пока он не скрылся. В конце концов она медленно прикрыла свои прекрасные глаза. А когда открыла их вновь, это уже был взор Будды. Зазвучали священные песнопения, и с небес опустилось колесо Будды.
Отныне в мире больше не было Цянь Суюнь, не было той маленькой девочки из прошлого. В мире остался лишь Повелитель Будд, чьё сердце без остатка предано всем живым существам!